В паучьей сети

      Гарри взял на руки паука, пряча его за пазухой:       — У тебя вдруг может сломаться метла в полёте, или откажут не вовремя ноги на лестнице, или глаза вдруг ослепнут, а чтобы ты не подумал чего лишнего и с памятью может что-то да случиться.       Драко приоткрыл рот от удивления, так отличался мальчик, что смотрел ему сейчас в глаза от того, каким его воспринимали все, но быстро от него оправился и прошипел:       — Кишка тонка.       Гарри отступил на шаг:       — Всё это я сказал тебе для размышления. В любом случае учти, расскажешь об этом разговоре кому-нибудь или попробуешь написать, яд Дарка всё ещё у тебя в крови, — с этими словами Поттер развернулся и направился в библиотеку.       — Что? — но последовать за странным гриффиндорцем Драко не смог, его мутило после вторжения в его разум.       — Лучше бы стёр ему память, — прошелестел в разуме Гарри Дарк.       — Было первым желанием, но когда я понял, что был его кумиром в детстве, стало любопытным, что же он предпримет. Твой яд ведь убьёт, стоит ему проговориться?       — Да. Но ты не думаешь, что он может не поверить.       — Его проблемы. Место от укуса заживает почти мгновенно, после воздействия, теряя свою силу, яд разрушается.       — Я думал о парне, а не о том смогут ли найти виновного в его смерти, если что.       — Дарк, у меня такие планы, что даже сейчас я понимаю, что будет ой как не просто, и если я буду раздумывать перед каждым препятствием… — Гарри добрался до библиотеки и совершенно выбросил слизеринца из головы, в которой волнами расходились слабые отголоски боли, у него были планы на этот вечер, кипа книг, одна любопытная теория и море интереса.       — Проживание в Гриффиндоре плохо на тебя воздействует, ты становишься слишком отчаянным, — проворчал паук. 14 февраля 1992 года       Уроки подошли к концу, но возбуждение этого дня не отпускало учеников. Гарри устало потёр виски, волнение о том, а сделают ли ему или ей подарок, ревность, влюблённая радость, эти и многие другие чувства не отпускали молодых людей вокруг ещё с прошлого вечера. Поттер решил, что его выдержка на грани и стал собирать вещи, желая отправиться на кухню, что-нибудь приготовить (домовики день Святого Валентина не празднуют), а затем стоит убраться в свою нору.       — Гарри, ты уже уходишь? — разочарованно протянула подошедшая Гермиона.       — У тебя вроде были дела, — ответил он, ощущая от этой девочки с самого утра некое нетерпение, жажду знаний и предвкушение обнаружить нечто новое.       За последние несколько месяцев Гарри часто сидел с Грейнджер в библиотеке. Да поговорить о своём девичьем она предпочитала с Лайзой и Нив, или с Парвати на своём факультете, но о прочитанных книгах, выводах она говорила только с Гарри. Всё-таки в паре Лайзы и Нив, а также Парвати и Лаванды Гермиона чувствовала себя чужой. Общество одиночки Гарри привлекало её больше.       Девочка всё также билась за очки для своего факультета, но постепенно перестала хмуриться, видя, как Поттер совершенно об этом не заботится, упорядочивая знания и пытаясь узнать больше вне школьной программы. Напротив, Гермиона тоже перестала просто читать и всё больше старалась анализировать.       — Можно с тобой поговорить, — попросила она, Гарри чётко ощущал, что свою проблему та не решила.       — Я иду на кухню, хочу что-нибудь приготовить. Если хочешь, пойдём со мной.       Грейнджер кивнула. Поттер чётко почувствовал облегчение. Волнения окружающих, особенно более взрослых учеников, которые сегодня, казалось, забыли о уроках, похоже давило и на неё, девочку, которая не разделяла всю эту кутерьму с сердечками и купидончиками.       Уже через некоторое время, оказавшись в кухне и немного успокоившись, приготовление чего-то обычно сладкого всегда умиротворяла Поттера, Гарри наконец задал вопрос:       — Так что тебя взволновало?       Гермиона взглянула на ужин, что подал домовик, затем заговорила:       — В Запретном коридоре огромный трёхголовый пёс что-то стережёт.       — Но раз туда запретили ходить, то там, действительно, должно быть что-то спрятано. Разве это не очевидно? — равнодушно проговорил Гарри, пожав плечами и чувствуя разочарование девушки.       — Ты такой скучный, неужели не хочется узнать, что там?       «Мда, вот почему ты на Гриффиндоре, несмотря на всю твою любовь к знаниям, — он усмехнулся про себя. — А я и так прекрасно знаю, что там спрятан философский камень. Раз Хагрид забрал его из Гринготтса и нёс Дамблдору. И кто только догадался поручить это дело лесничему, у него же не разум, а решето, хочешь не хочешь, а мысли услышишь, он же весь день о камне думал».       — Вообще-то близнецы Уизли влезли в комнату с псом ещё в октябре. Оценили его силу и отступили, — рассказал Поттер, после того как проглотил ложку супа.       — Шутишь? — Гермиона опустила вилку, которую хотела поднести ко рту.       — Нет, случайно услышал, как они шушукались про это, придумывали способы его пройти, но похоже он оказался им не по зубам.       — Почему же я об этом не слышала, — девочка невольно положила вилку, теряя аппетит.       — Гермиона, не обижайся, но скажу правду.       Грейнджер нахмурилась, но кивнула:       — Другого мне и не надо.       Гарри замолк, подбирая слова:       — В отношении людей ты не слишком наблюдательна.       — Вообще-то я единственная кто заметил, что этот пёс стоит на люке! Невилл чуть в обморок не грохнулся, а Рон думал лишь о Филче за дверью.       — И как же вы там оказались? — спросил Поттер, ментальной волной успокаивая и усмиряя обиду собеседницы.       Грейнджер и сама уже стала успокаиваться, понимая, что зря вспылила, с недавних пор она верила Гарри, несмотря на то, что тот постоянно где-то пропадал, терял очки факультета, что-то не договаривал, но в то же время он мог честно сказать, что хочет побыть один, а не выдумывать глупые отговорки, чтобы от неё отделаться. Имел своё порой очень интересное мнение, но и её точку зрения мог выслушать. Она вздохнула, успокаиваясь:       — Малфой повздорил с Роном и вызвал его на дуэль, тот согласился, причём по всем правилам с секундантами.       Гарри не выдержал и расплылся в улыбке.       — А тебе идёт улыбка, — невольно вырвалось у Гермионы.       Поттер снова стал серьёзен:       — Просто я представил этих дуэлянтов. И что?       — Догадайся с трёх раз, — девочка отодвинула тарелку и поблагодарила домовика за предложенный чай с печеньем.       — Малфой не пришёл, — Гарри поступил бы именно так и не иначе на месте слизеринского провокатора.       — Точно.       — Но ты-то и Невилл как там оказались? — мальчик с удовольствием откусил кекс со сгущёнкой, запивая сладким какао с молоком.       — Рон уговорил его быть секундантом, а я пыталась их остановить, хотя по началу Рона пытались остановить мы вдвоём с Лонгботтомом.       — Судя по количеству очков, вас не засекли.       — Нет. Удалось убежать от Филча. Вот я и думаю, что же там скрыто в этой комнате.       — Зачем тебе это?       — Ты так говоришь будто знаешь, что там спрятано.       — Вариант только один — что-то ценное, скорее всего магическое, что хотят заполучить многие.       От Гермионы до него долетела волна разочарования и раздражения:       — Это и я могу сказать.       — А зачем знать больше? Чем больше знаешь, тем больше искушение, — он с удовольствием откусил ещё один кусочек кекса.       Гарри, например, было время, подумывал проникнуть за камнем, а потом оценил свои силы и знания и отступил, понимая, что не достаточно силён.       — Любопытно, — ответила девочка, увы, как истинная гриффиндорка.       — Прости, но, если хочешь проникнуть к сокровищу, тогда тебе в компанию к близнецам Уизли, примут с распростёртыми объятиями.       — Пф, вот ещё. Эти не побрезгуют меня и в качестве приманки использовать.       — Зато с ними не соскучишься, — Гарри улыбнулся.       Грейнджер невольно улыбнулась в ответ.       Так, неторопливо переговариваясь, они обсудили магические артефакты, о которых знают, Гарри не забывал вливать умиротворение и толику доверия, влияя на девушку. 12 марта 1992 года       Было воскресение, Гарри разложил на столе в библиотеке книги, пергаменты, таблицы, пытаясь определиться с направлениями магии, к которым у него есть предрасположенность и те, которые изучать стоит только в крайнем случае, всё равно успехи будут слабые. Как оказалось, книг для начинающих магов даже дохогвартского возраста в библиотеке было предостаточно, они не были тайной и уж точно секретом. Оставалось собрать информацию вместе. Но всё время что-то мешало, общая картина не складывалась, также как и закономерности не выстраивались в одну систему. А должны были.       «Что же я делаю не так? Похоже, придётся задать вопросы профессору Флитвику, а он очень не прост. Это его вечно доброжелательное состояние и улыбки, когда никто не видит.       А всё равно чего-то не хватает! Но чего?! Неужели я не могу систематизировать знания для дошкольников? — Гарри уже давно хотел определиться с тем на что стоит обратить наибольшее внимание, а что придётся, увы, опустить. Обидно, но за десятью зайцами погонишься, с пустыми руками останешься. — Огонь плавно переходит в воздух, тот стекает дождём в воду, а вода… Совершенно не состыкуется с землёй, также как и земля с огнём.»       Гарри обвёл взглядом книги, чуть потёртые корешки, яркие обложки. «Они новые. Они все новые».       Парень поднялся и подошёл к миссис Пинс:       — Простите, — привлёк он её внимание.       Женщина улыбнулась лишь кончиками губ:       — Что случилось, Гарри?       — А есть в библиотеке учебники для младших волшебников, но более древние, интересно, чему обучали юных волшебников в прошлом.       — Нет, здесь новейшие учебники, — отголоски мыслей и тревог женщины заставили прислушаться к тем чувствам, что испытывала библиотекарь. Она лгала, и так велел долг. «Значит, Секретная секция», — пришёл к выводу Гарри, искренне недоумевая, зачем детские учебники туда помещать.       — Ясно, спасибо, миссис Пинс.       В эту же ночь Гарри впервые решил воспользоваться своим новым приобретением — домовым Локи, мантия-невидимка давно использовалась по назначению, скрывая его теперь и от портретов, и от Пивза, и от учителей со старостами.       Гарри впервые проник в Секретную секцию, домовик по описанию парня нашёл ему в кратчайшие сроки нужные книги, брать с собой мальчик их не стал, решив просмотреть тут же.       «Это должно быть что-то явное, на поверхности, так как книги для юных волшебников в Хогвартсе и так не читают».       Гарри внимательно просмотрел две книжечки двухсотлетней давности, а когда Локи принёс учебник со схемами пятисотлетней давности забыл обо всём, погружаясь в его мир.       «Теперь всё ясно! Воздух стекает дождём в воду, а вода обращается в лёд, который погружается во тьму, где упокоена сама смерть, смерть порождает жизнь, растущую из земли, земля рождает вулканы первозданного пламени, оно даёт жизнь свету обдуваемому ветром».       Эта простейшая схема круговорота была уже на третьей странице книги и тут не было ничего преступного. Воздух, вода, тьма, смерть, жизнь, земля, огонь, свет.       «Почему же они скрыты?» Гарри и не заметил, как произнёс мысли в слух.       Локи, который стоял рядом тихо произнёс:       — В Хогвартсе уже очень давно не говорят о смерти и жизни, а также о заклинаниях тьмы, а недавно и свет сократили.       Мальчик обернулся к домовику:       — Но ведь заклинания света изучают? А как же свет без тьмы?       — Очень мало.       — Что очень мало? — мальчик уже погрузился в раздумья, на миг забыв о домовике.       — Заклинаний света очень мало.       — Мало?       Поттер начал пролистывать книгу, рисунки и простенькие схемы удавалось понять довольно легко, а вот текст, написанный в старом стиле размашистыми буквами с замысловатыми закорючками было разобрать не просто.       — Локи, а есть книга, в которой все заклинания систематизированы по этим стихиям?       — Локи думает, что должна быть, если её не спрятали, и о заклинаниях относящихся строго к одной стихии и о заклинаниях смешанных стихий.       Услышав это, мальчик почувствовал себя идиотом, это были азы, не может столь сложная наука не усложняться со временем.       — Найдёшь? — Поттер жадно заглянул домовику в его янтарные глаза.       — Локи постарается, но Локи лишь эльф, — от такого рвения хозяина домовик невольно подался назад.       — Локи, это в твоих интересах. Пусть ты почувствовал потенциал мага Гарри Поттера, но основы, которые закладывают в маленьких волшебников у меня нет, а набираться знаний спонтанно, хватая всё это по кускам и забивая свою память, я не собираюсь. У меня нет уникальной памяти некоторых учеников, но если будет система, то, даже начав изучение магии сейчас, я смогу не упустить время, я смогу раскрыть свой потенциал полностью и, если повезёт, даже не допустить ошибок.       Домовик закивал, слова, усиленные ментальным воздействием, и камень не оставили бы равнодушным. Он забрал книги, которые ему отдал Гарри:       — Локи, будет искать, Локи перевернёт Хогвартс, Локи нужен самый умный и благородный хозяин.       Гарри хмыкнул:       — Скажи лучше честно самый магически сильный.       — Локи этого не говорил, — с обиженным видом сказал домовик, но Гарри-то знал, о чём говорит, укусы Дарка так просто не проходят и каким бы ни был искусным лжецом Локи, Поттер видел его насквозь.       — Перенеси меня к моей норе и, если что-то найдёшь, сообщай сразу по ситуации.       Домовик в миг оказался в вентиляционной трубе, в саму комнату аппарировать он не мог. Гарри подполз к входу в нору:       — И не смей попадаться, ты теперь мой слуга.       Домовик кивнул:       — Локи будет осторожен, хозяин.       Позже, когда Гарри устроился на своём ложе, вглядываясь во тьму стеклянного окна, смотрящего в Чёрное озеро, мальчик проговорил:       — Хитрюга, знает ведь, что я всё чувствую и всё равно врёт.       — Натура у него такая, — подал голос Дарк. — Не удивлюсь, если он родился в подземелье Слизерина, впитав их качества, — прошелестел он.       Гарри уже засыпал:       — Интересная версия, — сквозь сон проговорил он. У Поттера было хорошее настроение, всё-таки он узнал ещё кое-что новое. 20 марта 1992 года       Драко Малфой, оставив своих постоянных сопровождающих Крэбба и Гойла на кухне, обвёл скучающим взглядом территорию перед Хогвартсом, отмечая гриффиндорскую заучку на скамейке, как всегда напару с книгой. Он уже собрался прогуляться до озера, был солнечный субботний день, на улице было гораздо теплее нежели в древнем замке с толстыми, каменными стенами, когда его окликнул знакомый голос, и Малфой порадовался, что не придётся идти в одиночку.       — Привет, — проговорил подошедший Теодор.       — Привет, не хочешь прогуляться? — растягивая гласные, скучающим голосом протянул Драко.       — За этим и вышел, в замке холодно, — Тео хотел сказать ещё что-то как вдруг бросил немного нервный взгляд на дверь, через которую он прошёл не далее как несколько минут назад.       Из Хогвартса вышел Гарри и, не глядя на слизеринцев, быстро направился к Грейнджер. От Драко не укрылся привычный манёвр друга, который невольно переместился за Малфоя, как бы отгораживаясь от гриффиндорцев. Тео увлекал Драко за собой, стараясь уйти подальше. Они уже прошли немало, и озеро уже было видно вдалеке, когда Малфой задал давно назревающий вопрос:       — Почему ты его боишься?       Нотт споткнулся и чуть не растянулся на тропинке, если бы Драко не подхватил его:       — Кого?       — Ой, — Малфой остановился, сверля однокурсника недовольным взглядом, — ты с самого первого дня шарахаешься от Поттера, как инфернал от пламени.       — Ничего я не шарахаюсь, — постарался как можно спокойнее проговорить парень.       «Несколько месяцев назад я может быть тебе поверил бы, но теперь», — думал Драко, следуя за возобновившим движение Ноттом. О, Малфой помнил тот до дрожи скручивающий внутренности в узел угрожающий голос, холодные, спокойные слова. Если Поттер и играл, то ему прямая дорога в театр на сцену.       — Ты меняешь путь следования стоит заприметить вдалеке Поттера, ты почти не посещаешь библиотеку, прося принести тебе те или иные книги, так как тот постоянно обитает там. Ты никогда не питал большого интереса к квиддичу, но как только понял, что Поттера на играх нет и в помине, стал посещать все игры, — Драко ранее не понимал поступков Тео, но после угроз гриффиндорца с его странным питомцем, посмотрел на друга по другому.       Теодор остановился:       — А то, что я хочу поддержать команду Слизерина, тебе не приходило в голову, фантазёр?       — Ну, не хочешь, не говори, но я-то всё вижу.       Они уже подошли к озеру, нашли защищённый от ветра тёплый пригорок, Драко уже стал подумывать о том, чтобы потренироваться в заклинаниях, когда неожиданно Нотт заговорил:       — Это так очевидно?       — Не очень, но за год полученная информация более чем убедительна, — Драко взмахнул волшебной палочкой, прорисовывая на каменистом берегу одному ему понятные узоры.       Малфой надеялся на откровения, но Нотт, как истинный слизеринец, молчал, когда они уже возвращались в замок голодные и раззадоренные игрой придуманной Драко и подхваченной позже подошедшим Забини, Нотт очень тихо, чтобы услышал только Драко проговорил ему на ухо:       — Будь осторожен с Поттером, — и направился в Большой зал.       Малфой от неожиданности запнулся и отстал от слизеринцев: «Поздно Тео, — подумал он, — мой интерес разгорелся и он не желает угасать».