Змей в траве

- Кто вы, черт возьми? - Змей в траве. (2 сезон, 5 серия)

*** Элизабет ожидает, что они улетят на другое полушарие, но Рэд отвозит ее «всего лишь» на север, куда-то в Канаду, в двухэтажный коттедж на берегу озера. Проснувшись в самолете она видит в окне бесконечные леса, покоящиеся на пологих холмах, и далекие горы ― пейзаж из того типа, что часто используется в настенных календарях. Это красиво, но последнее, что волнует сейчас Лиз, - красота. Ей неспокойно все время полета, она не знает, куда себя деть, а кое-кто из окружающих, не будем показывать пальцем, совсем не помогает ей справиться с этим. Привычно проигнорировав настойчивые расспросы Лиз о том, что вообще он опять делает, Рэд, едва они прибывают на место, предлагает прогуляться. И они прогуливаются добрый километр до небольшого аккуратного домика, на пороге которого их уже ожидает незнакомая Лиз женщина средних лет, темноволосая и темноглазая. Она чуть полновата, но, тем не менее, весьма грациозно спускается с деревянных ступеней и быстрым шагом идет по засыпанной мелким камнем дорожке им навстречу. Лиззи вяло и привычно удивляется обширности связей Рэддингтона (в любой точке мира, в самой глуши найдется знакомый), когда он сердечно приветствует эту женщину. Женщина искренне улыбается ему, от темных глаз разбегаются лучами морщинки. После приветствий: ее «Рэймонд, дорогой, приятно снова видеть тебя лично, телекамеры изрядно тебя полнят» и его умиленного «Марджери, старая ты отшельница» эти двое наконец-то вспомнили о третьей в их странной компании. - Девушки, знакомьтесь. Мэгги, это Лиззи, Лиззи, это Мэгги. Она приглядит за тобой, пока меня не будет. Лиз смогла лишь кивнуть и слабо улыбнуться. Рэд уезжает неизвестно куда и оставляет ее здесь, неизвестно где. А она теперь преступница и даже не сможет в полицию за помощью обратиться. И не знает, где ближайший полицейский офис. Ей остается сидеть и ждать. Этот невозможный человек снова взял и поставил ее перед фактом. Нет, правда. Когда она решит, что может предсказать действия Рэддингтона, то… она хорошенько подумает снова и попытается найти второй, третий, десятый смысл в его словах и действиях. И почему она ожидала, что раскрытие тайны того пожара все изменит между ними? Или убийство Конелли. Или... Странно, что эти мысли не вызвали в ней раздражения или гнева. Вообще почти ничего не вызвали. Только усталость. Она и не заметила, как ее раздражение и беспокойство ушли, оставив лишь чувство опустошенности. После короткого разговора с Мэгги они с Рэдом вдвоем идут по тропинке обратно, и Лиз чувствует, как ее плечи тянет к земле усталость и насколько тяжелый у нее шаг. Давно она не ощущала такой апатии. - Лиззи. Она подняла взгляд от земли, взглянула на Рэда. Из-за теней от деревьев вокруг его взгляд кажется темнее и тяжелее обычного, около губ резче обозначились морщины. Он кажется таким же усталым, как и она, и даже, нонсенс, уязвимым. Эту последнюю мысль Лиззи упрятала подальше, ей стало слишком тревожно от нее. - Зачем я здесь, Рэд? - Тебе нужен отдых. Это место крайне удачно сочетает в себе удаленность от людей и минимально приемлемый комфорт. И Мэгги за тобой приглядит, она работает местным смотрителем. Она одна из тех редких моих знакомых женщин, кто ни разу меня не предавал. Он немного помолчал, пожевав губами, и добавил: - Возможно, это потому, что мы с ней достаточно редко видимся. Лиз не пожелала улыбнуться этой его шутке (если это была шутка). Она спросила: - А ты, Рэд? Но у кого-то здесь явно стоит жесткий лимит на прямые ответы, данные на заданные вслух вопросы. - Знаешь, Лиззи, мы с Марджери встретились в довольно необычных обстоятельствах. Она нашла меня в своем мусоре. Лиз, из принципа собравшаяся игнорировать все реплики Рэддингтона, не относящиеся к теме разговора, против воли почувствовала любопытство. Даже не смогла удержаться от заинтересованного взгляда. Рэд шел, заложив руки за спину, и рассеяно улыбался приятным воспоминаниям. - Как сейчас помню. Те переговоры с самого начала не задались, и меня, серьезно раненного, выбросили из окна. По чистой случайности и в полном соответствии с голливудским штампом я упал в полный мусорный бак, а Мэгги меня нашла и заштопала. Она в то время жила в городе и работала медсестрой. Мэгги замечательно ставила уколы, ты буквально ничего не чувствуешь. Но вот зашивала, к сожалению, гораздо менее деликатно. К тому же у нее в квартире почти не было спиртного и я был тогда удручающе трезв. Да, вне всякого сомнения, приятные воспоминания. - После этого случая Мэгги еще не раз меня выручала. У меня нет причин не верить ей, Лиззи. Это значит, что и ты можешь ей доверять. Они остановились, разглядывая из-за деревьев «ее» коттедж. - Поживи немного тут, Лиззи. Отдохни. Я обещаю, что вернусь за тобой. Элизабет отвела взгляд от неба, отраженного в стеклянных окнах дома, и посмотрела Рэду в глаза. Они были такие же голубые, как то отраженное небо, и Лиз снова удивилась тому, что она верит, верит словам этого человека. И даже готова, как это говорится в старинных романах, доверить себя его заботам. Сколько раз обстоятельства заставляли ее принимать помощь Рэда, принимать то, что он дает, приходя к ей на помощь в самый критический момент. Теперь же… не навязанное судьбой решение, а ее собственный выбор довериться кому-то. Она кивнула ему и спрятала взгляд. *** Реймонд «Рэд» Рэддингтон знал об Элизабет Кин очень много. Почти все. Неудивительно, что он был в курсе ее антиталанта к готовке. Наряду с обычным набором продуктов в холодильнике обнаружился широкий выбор полуфабрикатов и несколько контейнеров с готовой едой. Пока Лиззи обозревала этот ассортимент, Рэд счел нужным заметить: - Если у вас с Мэгги и есть что-то общее, так это ваше неумение готовить. - Тогда зачем она мне, Рэд? Она не умеет готовить. И живет слишком далеко, чтобы эффективно меня охранять. Может, она моя горничная? Будет простыни мне менять… или массаж делать. - Лиз смотрела, как он достает из кухонного шкафчика две разнокалиберные кружки. Чайник на плите уже успел нагреться. - Разве что ты ее очень хорошо попросишь. Мэгги будет ответственна за твою психологическую и физическую реабилитацию. Элизабет ожидала услышать хоть какие-то подробности, но их не последовало. Рэд поставил на стол чашки с чаем, чуть отдающим бергамотом, отодвинул ее стул, безмолвно предложив ей сесть, потом сам устроился напротив. Рэд оперся руками на стол и внимательно посмотрел на нее. - Что ты сейчас чувствуешь, Лиззи? - Это важно? - Да. Элизабет взяла кружку в руки. Ей не хотелось пить или есть, но тепло чая и запах бергамота успокаивали. Не хотелось говорить. Но Рэддингтон так внимательно смотрит, ожидая ее ответа… - Я устала. И хочу уснуть. Он кивнул. - Выпей чай, Лиззи. А затем можешь идти спать. Спальня на втором этаже, вторая дверь. Она послушно пьет, чувствуя, как с каждым глотком веки становятся тяжелее, а тело – все более неподъемным. Рэд наблюдает. Потом говорит, что ей пора наверх, и он ее проводит. И действительно провожает, придерживая за талию, чтобы она, не слишком устойчивая сейчас, не упала с лестницы. Укладывая в постель, Рэд гладит ее по волосам и целует в висок. И ей так уютно в этот момент, будто она уже заснула и видит сон, не волшебный, но такой приятный сон о чем-то очень родном. - В чае… снотворное…? – из последних сил шепчет она и чувствует виском его улыбку. - Спи, Лиззи. *** В спальне, где она просыпается, нет часов. Серый свет льется в комнату сквозь полупрозрачный тюль, и сейчас с равным успехом может быть и восемь утра и два пополудни. Лиз поднимается с постели и чувствует, как у нее ломит мышцы и пульсирует где-то в районе затылка боль. Она идет в душ, в который можно попасть тут же, из спальни, и после получасового стояния под потоком горячей воды чувствует себя гораздо лучше. По ощущениям Лиз в доме никого нет, потому она не трудится переодеться, спускаясь на кухню за кофе как была, в халате, протирая полотенцем влажные волосы. Кофе обнаруживается на столе, уже налитый в большую синюю кружку и дымящийся, рядом на тарелке лежит какой-то сэндвич и немного жареного бекона. Лиз машинально рукой ищет у себя на боку кобуру с табельным пистолетом, потом спохватывается и берет со стойки нож для мяса. Краем глаза она видит в окне движение: на террасе кто-то есть. Лиз заводит руку с ножом за спину и тихо подходит к приоткрытой двери, выглядывает наружу. Некто сидит в кресле-качалке с высокой спинкой, читает. На полу около кресла стоит еще одна кружка с кофе. Лиззи, крадучись, чтобы ни одна чертова половица не скрипнула, заходит на террасу, пытаясь увидеть лицо незнакомца раньше, чем тот увидит или услышит ее. Тишина давит на уши, заставляет задержать дыхание, чтобы не нарушить ее. Лиз выходит вперед достаточно, чтобы заглянуть незнакомцу в лицо... И видит, как Мэгги слюнявит палец и переворачивает страницу. Женщина наклоняется вбок, чтобы взять с пола кружку и только тут замечает Элизабет. Одетую в белый халат и держащую в руках здоровенный, холодно поблескивающий нож. Признаться, Лиззи уже отвыкла от реакций на неожиданности нормальных людей, тех, которые не психопаты, не преступники и не агенты ФБР. А Мэгги явно обычный нормальный человек, потому она не выхватывает из-за пазухи беретту, не пытается вырубить Лиз, приложив книгой в висок, и не бросает в нее вытащенный из глубин декольте серебряный клинок. Нет, Мэгги хватается за сердце и матерится. Лиз смущенно прячет нож. В свою защиту она может сказать, что тоже испугалась. *** Сэндвич оказывается очень вкусным. Лиззи уплетает завтрак и время от времени виновато посматривает на Мэгги. Она уже извинилась, переоделась в свою вчерашнюю одежду и теперь сидит в уютной светлой кухне, вся в черном, как скворец, и ест. Мэгги сидела тут же, на том месте, где вчера сидел Рэд, деля свое внимание между кофе и книгой, которая неожиданно оказалась томиком русской поэзии серебряного века. Лиззи не знала, чего ожидать от женщины, живущей в лесу и штопающей найденных в мусоре преступников, но не пристрастия к печальным стихам точно. Они молчали. Мэгги тишина, видимо, неудобств не причиняла, Лиз же чувствовала себя некомфортно. Она съела еще кусочек бекона, запила его, и бросила пробный камень. - Рэд говорил, что вы не умеете готовить. А я, честно сказать, давно так вкусно не завтракала. Мэгги улыбнулась: - Между нами, Элизабет, Реймонд знает далеко не все. Лиз совершенно не знала, что ответить на это сенсационное заявление, поэтому молча, сдерживая улыбку, отпила кофе. Мэгги, пожав плечами, продолжала: - Да и нет большой науки в том, чтобы приготовить сэндвич или не спалить пару кусочков бекона. С готовкой такого рода может справиться каждый, было бы желание. Весь личный опыт Лиззи говорил о совершенно обратном. Она с некоторым трудом улыбнулась женщине напротив. - Для меня приготовить и то и другое может представлять проблему. Мэгги пожала плечами: - Думаю, вас просто никто не учил готовке. Если хотите, включим это в программу вашей реабилитации. Хотя… - Мэгги, что «хотя»? - Боюсь, я сразу подорву свою репутацию в ваших глазах, если скажу, что кроме сэндвичей и бекона умею готовить только спагетти, яблочный пирог и жаркое. Собственно, я месяцами питаюсь только в рамках этого рациона. - Это все равно больше, чем умею я. Темноволосая женщина напротив лишь улыбнулась, вроде бы смущенно. Когда они закончили завтрак, то расположились на террасе уже вдвоем (нашлось и второе кресло-качалка), наслаждаясь открывающимся видом на большую воду, окаймленную по дальнему краю темной линией лесов и туманными силуэтами далеких гор. Лиззи снова попыталась завязать разговор. - Мэгги, так в чем будет заключаться эта реабилитация? Я не обнаружила в доме никакого оборудования или… - Элизабет, пожалуйста, помолчите пока. Обычно даже самое вежливое пожелание заткнуться задевает и требует ответной реакции. Но то, как это произнесла Мэгги, больше походило на просьбу. Будто у нее болят уши или разыгралась мигрень, и любой звук причиняет боль, а тут Лиззи со своими разговорами. Но совсем промолчать она не смогла: - Зачем? - Просто молчите и слушайте. Пожалуйста. Лиззи послушно замолчала в ожидании дальнейшей информации, но ее не последовало. Она повернула голову и посмотрела на Мэгги. Та расслабленно откинулась на спинку кресла: глаза закрыты, лицо безмятежно, будто она спит. Даже не морщится, когда ветер, играя прядями темных волос, задевает ее нос и щеки. Может быть и правда заснула. Лиззи перевела взгляд на поддернутое легкой рябью озеро. Она думала о том, что если сейчас встанет, скрип кресла неминуемо потревожит Марджери. Если этого не сделает кресло, то заскрипят половицы, несколько из них точно скрипучие, и Лиззи пока не запомнила, какие именно. А еще есть дверь, на петлях которой слишком мало масла. Лиззи задала себе вопрос, почему ей важен спокойный сон этой Мэгги, с которой она знакома меньше двенадцати часов? И подумала, что вкусный завтрак стоит хотя бы этой маленькой благодарности. А еще этой женщине верит Рэд. Мэгги никогда его не предавала, это стоит куда большего, чем немного тишины. Лиз чуть поерзала, устраиваясь удобнее, откинула голову назад, на спинку кресла. Озеро поблескивало в солнечном свете, будто засыпанное новогодней мишурой. Серо-стальное вдалеке, вблизи оно приобретало грязновато-зеленый оттенок, ассоциировавшийся с чьей-то военной формой… чьей? Лиз не могла вспомнить, да это и не имело значения. Прислушиваясь к тихому успокаивающему плеску воды она прикрыла веки. Плеск стал будто бы слышнее, дополнившись и другими звуками. Размеренное дыхание Мэгги, шелест листьев, скрип ветвей старого дерева, щебет какой-то птицы в лесу. Для Лизи, почти всю жизнь прожившей в городе, отсутствие гудения машин, звуков клаксонов и человеческих голосов вокруг всегда было равно тишине, но сейчас она не тишину слушала. То, что она слышала и слушала, было… покоем. Безмятежностью. Спокойствием. К этому сложно было привыкнуть, но ощущение, несомненно, было приятным. В этой не-тишине даже мысли текли как-то иначе. Если Рэд так ценит каждого человека, кто его ни разу не предавал, то сколько же раз его предавали? Лиз вспомнила Мэделин, улыбчивую воровку, которая, только на ее памяти, дважды подставила Рэда под удар. И он воспринимал это как должное, как некий элемент их общей игры. А сама Элизабет? Предавала ли она Рэда? Нет, кажется, нет. Делала ли ему больно своими поступками и словами? Однозначно. Как и он ей… или нет? Лиззи сама не заметила, как утратила столь недавно обретенное ею чувство покоя, и открыла глаза. Прямо над ней было небо. В Нью-Йорке никогда не увидишь так много неба сразу, а тут – хоть ложкой ешь. У неба был не слишком любимый художниками блекло-голубой (палевый? Это называется палевый?) цвет, и он что-то ей напоминал. Цвет глаз Рэда, точно. Такой оттенок она видела у него, когда они встречались на улице, в солнечные дни. Удивительно. Его нет рядом, но он все равно будто и не уезжал. Когда этот человек успел настолько глубоко проникнуть в ее мысли? Любопытно, чем он сейчас занят. Наверняка опять проворачивает незаконные сделки и попутно играет на чужих нервах. Лиззи вспомнила его утомленный вид прошлым вечером и захотела, чтобы Рэд вместо всех его сделок тоже сидел сейчас где-нибудь в спокойном безопасном месте и отдыхал. Но бывает ли у консьержа преступлений отпуск? Да и вообще. Есть ли у преступников профсоюз? Соцпакет? Пенсия? Страхование на случай несчастных случаев на работе? И больничный, конечно, не оплачивается. Лиззи представила себе следующий номер из «Черного списка», называющий себя Профсоюзным Лидером, и тихонько фыркнула. А Рэд обратился бы в Штаб, чтобы забрать у него незаконно присвоенные профсоюзные взносы. Робин Гуд, принц воров... А потом Лиз вспомнила, что она и Рэд больше не в Штабе. И удивилась тому, каким чудом раньше не вспомнила о страшном вчерашнем дне. А также своему спокойствию. Ей было тяжело пережить ситуацию с Томом, но сейчас ведь от ее прежней жизни вообще почти ничего не осталось. Только Рэддингтон, как последняя константа, и тот неизвестно где. Тут можно было бы ожидать хорошей истерики, но Лиз чувствовала себя почти неплохо, что было неестественно, хоть и приятно. Хм. Вот как тут не стать параноиком? - И давно в кофе положено добавлять успокоительное? Какой-то новый рецепт? - произнесла она в пространство. - С тех пор, как оно вам стало необходимо, - сразу же ответила Мэгги. Да, Лиз явно на успокоительных, уже не может отличить спящего человека от притворяющегося таковым. - С чего ты взяла? – произнесла Лиз резко, намеренно перейдя "на ты". - Не волнуйтесь, Элизабет, действие таблеток закончится ближе к вечеру. Я к тому времени уйду, и вы сможете вдоволь попереживать в одиночестве. Интересно, манера Рэда не отвечать на неудобные вопросы просто игнорируя их передается воздушно-капельным путем? Тогда что не так с Лиз? Может быть, всех агентов ФБР прививают от использования неуместных шуток, а она не помнит? Мэгги после небольшой паузы добавила: - Кстати, вечером будет гроза. – Помолчала. – В ящике около холодильника есть штопор, в холодильнике – шардоне. Две бутылки. Лиззи с некоторым трудом села в кресле и посмотрела на Мэгги в упор. Сна у той не было ни в одном глазу. Эта женщина еще и улыбалась. - То есть в этом и будет заключаться ваша терапия? Напиваться по вечерам в одиночестве? - Мне казалось, вам нравится быть одной. Но я планировала сегодня еще немного побеседовать с вами, а вино оставить на вечер. Можем начать разговор прямо сейчас. - Что ж, давайте. - Элизабет, о чем вы думали сейчас, сидя здесь, в тишине и покое? - М-м-м, нет. Знаете, я, пожалуй, отыграю назад. Мэгги, вы совершенно незнакомый мне человек. Я буду отвечать на ваши вопросы только при условии, что вы ответите на мои. Мэгги недоверчиво приподняла брови: - «Quid pro quo» что ли? И кто из нас Ганнибал? - Реймонд Рэддингтон, конечно. Вы скорее Барни, уж не обижайтесь. Мэгги фыркнула. - Что же, идет. Но я оставляю за собой право не отвечать на вопрос, если связана обещанием не разглашать данную информацию. Я первая. И я уже задала вам свой вопрос, Кларисса. О чем вы думали, сидя здесь, на террасе? О чем она думала...? - О том, как здесь спокойно. И об… об одном своем друге. Ваша очередь. У вас действительно есть медицинское образование или Рэд соврал? - Он сказал правду. Я действительно медсестра. Расскажите мне что-нибудь про своего друга. Лиз нахмурилась, мысленно подбирая, что бы сказать. - Он… непредсказуемый. Я далеко не всегда могу его понять. У него хороший вкус в одежде. Он любит поговорить и умеет слушать. Не дает мне скучать, - при этих словах Лиз усмехнулась, вспомнив все те дела, которыми «не давал ей скучать» Рэд. – Я могу доверить ему свою жизнь, и мне уже приходилось это делать. Пока вам этого хватит, думаю. Вы имели дело с другими преступниками кроме Рэда? Я имею в виду: вне обращений в вашу больницу. - Да. Вам нравится место, где вы сейчас находитесь? - Да. Вы есть в базе преступников ФБР? Мэгги посмотрела на нее почти шокировано: - Нет! Конечно, нет. Хотели бы вы остаться здесь навсегда? - Нет. – Лиззи ни секунды не задумалась над ответом. – Есть ли ваши данные в любой другой базе с данными преступников? Мэгги будто чуть замешкалась с ответом. Интересно. - Нет. Почему вы не хотите здесь остаться? Ранее вы признались, что вам здесь нравится. Подумайте. Лиз послушно подумала перед тем, как ответить. - Мне здесь скоро станет очень скучно. За последнее время я привыкла к немного другой жизни. Вы давно здесь живете? - Три месяца. – Мэгги подумала над следующим вопросом. – С кем бы вы хотели сейчас увидеться и поговорить? - С Рей… со своим другом, - сказала Лиз почти сразу же: быстрый темп их разговора захватил ее. А потом только подумала: почему именно с Рэдом? Позже это нужно будет обдумать. У нее будет целый вечер и бутылка вина на это. – Ты замужем? Или была замужем? - Это два вопроса. Но нет. Вы выросли в сельской местности или в городе? - В пригороде. У тебя есть дети? - Нет. Любили ли вы своего мужа? Чтобы ответить на этот вопрос Лиз пришлось мысленно собраться и отбросить воспоминания о более поздних и более тяжелых временах их с Томом отношений. - Да. Ты гражданка США? - Да, - сказала Мэгги и тут же поморщилась. – Любите ли вы своего мужа сейчас? Лиз мысленно поклялась себе при первой же возможности пробить эту женщину по всем возможным базам, несмотря на ее ответы. Вопросы Мэгги подбирала… интересные. В то время как Лиззи стреляла наугад, лишь бы было что в форму поиска забить. Она медленно, с сомнением, произнесла: - Пожалуй, нет. Не так, как раньше. Вы чем-то обязаны Рэддингтону? Чем? - Я не могу ответить на этот вопрос. И, пожалуй, на сегодня закончим. Мэгги встала с кресла и ушла в дом. Элизабет же еще некоторое время оставалась на террасе пытаясь унять странное ощущение: будто всю некогда тщательно рассортированную информацию в ее голове переворошили, вытащив наружу пару фактов и мыслей, о наличии которых она разве что смутно подозревала. Через некоторое время, почувствовав, что стало прохладнее, Лиз тоже ушла в теплое уютное нутро дома. Мэгги на кухне разогревала полуфабрикатную лазанью. Нажимая на кнопки микроволновки, она обронила: - Прости, сейчас у меня просто нет сил учить тебя готовке. Элизабет машинально отметила, что это первый раз, когда Мэгги обратилась к ней «на ты». Вопрос, считать ли это признаком раздражения, усталости, или того, что они стали ближе после разговора на террасе, Лиз посчитала неважным. Ели они в тишине. Стемнело немного раньше положенного, потому что ветром пригнало желтоватые грозовые тучи, увидев которые Мэгги быстро засобиралась к себе, напоследок посоветовав накрепко закрыть все окна и двери. Где-то час и половину бутылки вина спустя Лиз, сидящая в полумраке (только горящий ночник и редкие вспышки молний), услышала ужасно неуместный здесь звук. Где-то в доме тоненько звонил телефон. Идя на звук, как по нити, она скоро нашла спутниковый телефон, лежащий в выдвижном ящике какой-то тумбочки. «Почему бы и нет» подумала Лиз и ответила на звонок. - Привет, Лиззи, - услышала она знакомый голос и очень захотела присесть. Рядом оказалось довольно большое кресло, больше похожее на трон, так что Лиз смогла залезть на него с ногами. - Рэд... что-то случилось? - Нет, я звоню просто чтобы узнать, как твои дела. - Мне почему-то кажется, что Мэгги тебе уже все рассказала. Рэддингтон коротко хохотнул: - Да, и здорово меня этим позабавила. Лиззи, как у тебя получилось одну из самых терпеливейших женщин из тех, что я знаю, заставить уже в первый день вашего общения жаловаться на тебя? - Ну... - Элизабет замялась, - я угрожала ей ножом. И устроила ей что-то вроде допроса. И сделала из нее Барни, того, который санитар в «Молчании ягнят». - Ты времени зря не теряешь, - довольно засмеялся ее собеседник, - развлекаешься вовсю. - Рэд, где ты сейчас? - Не так близко, как хотелось бы. И побуду здесь еще немного. А сейчас мне пора. Спокойной ночи, Лиззи. Надеюсь, тебе приснятся приятные сны. - Спокойной ночи, Реймонд, - тихо произнесла она уже после того, как он отключил связь, и уронила голову на колени. У нее есть еще половина бутылки неплохого вина, вся ночь и целый дом в ее полном распоряжении. Делай что хочешь, никто не увидит. Хоть вспоминай, хоть плачь, хоть мечтай. Плачь о прошлом, мечтай о будущем. У Лиззи бо-о-ольшие планы на этот вечер. *** Утро ворвалось в уютную темноту сна без сновидений солнечным лучом, упавшим на веки, и голосом Мэгги, доносящимся с улицы. - … все не так плохо, как вы говорите. Она очень хорошо держится. Пауза. Слушает собеседника, видимо. - Да, думаю, ей нет смысла проводить здесь месяц, как мы раньше планировали. Боюсь даже, что такое длительное бездействие может повлечь ухудшение ее состояния вплоть до депрессии. Снова пауза. - Давайте пока остановимся на неделе. А по окончании этого срока снова подведем итоги. Молчит, слушает. - Да, думаю, да. И, у меня есть еще один вопрос: когда вы собираетесь вновь нас навестить? Она явно скучает. Пауза, совсем короткая. - Не говорила. Но со стороны это заметно. Хотя, конечно, это не мое дело... Слушает. Долго. Кажется, хихикнула? - Стоп, не хотите отвечать, не надо. А то, что вы мне сейчас рассказали ― совсем не то знание, которым я хотела бы обладать. Снова слушает. - Хорошо. И вам доброго дня. Выключает телефон, шагает куда-то от коттеджа, ворча: - Это вообще физически возможно? И за что так с ежиком? Лиз перекатывается на прохладную сторону постели, зарывается лицом в подушку. После всех этих мотелей впервые ей досталась настолько удобная кровать, и организм явно хотел выспаться вволю пока дают. А об услышанном она подумает позже. *** Сэм, ее отчим, никогда не верил в приметы и гадания, а вот мисс Уоллес (наверняка давно ставшая чьей-нибудь миссис), с которой ее, тогда еще маленькую девочку, иногда оставляли, вечно расспрашивала ее о снах, рассказывала о приметах, и даже ракладывала карты. Уоллес часто говорила, что под утро снятся пустые сны, которые только путают мысли, и что такие лучше сразу забыть. Лиззи вот под утро частенько снился пожар. Сегодня тоже. Она видит огонь, горящие игрушки, чувствует жар пламени и боль в обожженной руке. Все разрушено. Ей кажется, что ничего кроме огня не существует. Темноволосый мужчина темной грудой лежит на полу, вокруг него кровь. Это... это же ее папа! Папочка! Она смотрит на него, не может оторвать взгляд или сдвинуться с места. Огонь подбирается все ближе. Она чувствует боль в руке, опускает глаза и видит пистолет, огромный в ее руке и очень тяжелый. Он нагрелся до такой степени, что обжигает. Все вокруг в огне и дыму, но пистолет она видит пугающе четко. Ей так страшно, мамочка, как ей страшно! Все меняется в один миг. Вдруг кто-то берет ее за свободную руку и ведет за собой. Она чувствует прохладную кожу перчаток, будто незнакомец только что зашел с холода, и эта прохлада посреди пожара божественна. Незнакомец, высокий, темный, весь в оранжевых отблесках, ведет ее за собой сквозь огонь, и она знает: все закончилось, она спасена. Приоткрытая дверь совсем близко, и она поднимает голову, чтобы увидеть его лицо и, наверно, поблагодарить, и видит... - Элизабет! … видит над собой заботливое лицо Мэгги. Женщина легонько касается ее плеча, видимо, она же Лиз и разбудила. Лиззи хочется застонать от разочарования. - Элизабет, пора вставать, - говорит Мэгги и выходит из комнаты. Лиз осталась наедине со своими мыслями. Было странно: только что вокруг было гудение пламени, удушающий жар и мрак, а теперь она лежит в уютной постели, сквозь тюль в комнату проникает золотистый солнечный свет, и нет ни одного звука кроме ее дыхания и радостного щебета орущих где-то за стенами дома птиц. Вроде бы все хорошо, но из-за сна и внезапного пробуждения Лиз была неспособна оценить красоту этого утра. Она встала и зевая поплелась в ванную. Действительно пустой сон. Наяву она знала, кто вывел ее тогда из огня, но во сне узнать это было таким важным. Иначе почему ей сейчас так хочется обратно в этот неприятный, в общем-то, сон? Какие глупости. Завтрак Мэгги снова был очень вкусен, но Лиззи ела без особого аппетита. До сих пор она так и не смогла успокоиться, и потому пошла прогуляться вокруг дома, потом прошлась до домика Марджери (заперт, но замки не выглядят сложными, в случае нужды она быстро с ними справится) и обратно, еще раз прошлась по лесу вокруг дома, но по большему радиусу. Так и не увидела во всем лесу признаков присутствия других людей кроме них с Мэгги (что успокаивало), но увидела грунтовую дорогу, по которой Мэгги, скорее всего, ездила в ближайший населенный пункт. Здесь, конечно, хорошо, но Лиз все равно стало гораздо спокойней, когда она узнала один из возможных путей отхода. Вернулась в коттедж она уже после обеда, уставшая, но в лучшем настроении, чем с утра. И застала Мэгги, беспокойно мерившую террасу шагами и крутящую в руках что-то темное. Увидев Лиз Мэгги радостно вскрикнула и сбежала со ступенек вниз, ей навстречу. - Элизабет, где вы были? Я уже начала волноваться, хотела Реймонду звонить. Вы даже не знаете, насколько опасны эти леса... Лиз была немного шокирована степенью ее беспокойства, даже испытывала желание извиниться, хотя до этого своей вины не ощущала. Женщина перед ней действительно выглядела взволнованной. Лиз аккуратно взяла Мэгги за плечи. - Пожалуйста, успокойтесь. И не нужно никому звонить. Я просто прогулялась, чтобы развеяться. Со мной ничего не случилось. - Да, конечно. Хорошо. - Мэгги, до того внимательно разглядывающая Лиз, отвела взгляд, - пойдем в дом. Они снова, как и вчера, расположились на террасе. - Лиззи, вам сегодня приснился кошмар? -И да и нет. -Лиз смотрела на свои руки, на шрам, пытаясь подобрать слова, - Этот сон снится мне не в первый раз, но сегодня он изменился. Меня... меня спасли. - Это же хорошо. - Ну... да. Разумеется. - Было ли что-то еще, что изменилось? - Да. В этот раз во сне у нее был пистолет. В этот раз она не держала в руках кролика. Но ее все равно спасли. Что за бред? Она же знала, что Рэд спас ее тогда именно из-за фулкрума. Зачем ее подсознанию убирать это важное звено логической цепочки? И все же только с появлением в ее сне этого знакомого незнакомца ее страх отступил. В этом было третье отличие от ее всегдашнего кошмара. - Да, изменилась еще пара деталей. - Вас это огорчает, беспокоит, радует? А действительно. - Я не знаю. Это важно? Это же всего лишь сон. Не думаю, что он стоит обсуждения. Этот сон был только ее, Лиззи, переживанием, и ей внезапно расхотелось им делиться с кем бы то ни было. Мэгги некоторое время молча рассматривала ее. - Вы снова закрылись от меня, Элизабет. Думаю, мы еще вернемся к этому вопросу позже. Лиз лишь пожала плечами. Мэгги перевела взгляд на озеро, помолчала. - Тогда давайте поговорим о более ранних событиях. Расскажите мне о том, что вас беспокоит, тревожит. О чем-нибудь. - У меня все хорошо. - Что же, замечательно. Расскажите о своей семье, о муже. - Это обязательно? Я бы предпочла не говорить о нем. И давайте очертим границы, я вообще не хочу говорить о прошлом. Половина его представляет собой государственную тайну, а другая ― обман и ложь. Мне нечего вам рассказать. Марджери вздохнула. - Лиз, Реймонд в общих чертах рассказал мне. Только чтобы я могла оценить вашу искренность. И, поверьте, я совсем не заинтересована куда-то идти с вашими откровениями. Если хотите, можете уточнить у Реймонда. В свою очередь, вам нужно с кем-то поговорить. - Не о чем рассказывать. Мы с Томом поссорились и разбежались. Конец истории. Мэгги не торопилась отвечать. Озеро тихонько шелестело волнами о прибрежную гальку, шумели деревья, поскрипывали сочленения кресла-качалки. Тишина постепенно стала оглушающей. - Знаете, Элизабет, я проголодалась. Пойдемте поедим. Против обыкновения сейчас Лиз не особо обращала внимания на то, что ест, но по мере насыщения поняла, что спагетти, приготовленные Мэгги, весьма неплохи. Хотя, пожалуй, со специями она переборщила. Аппетит Лиззи, оказывается, нагуляла порядочный, так что не заметила, как умяла всю тарелку. При полном желудке ее настроение улучшилось. После спагетти Мэгги поставила на стол две кружки с красным чаем. - Каркаде. Попробуйте. После спагетти этот каркаде совершенно не шел, но Лиз послушно сделала несколько глотков. Мэгги с ней заговорила неожиданно тихо и деликатно, будто боясь снова разозлить ее или испугать. Она смотрела Лиззи прямо в глаза, не отрывая взгляд. - Давайте теперь продолжим наш разговор. Элизабет медленно кивнула. Она чувствовала себя гораздо спокойней. До странного спокойной и покорной. - Элизабет, расскажите, что вас в вашем сне так потревожило? - Рэд вывел меня из огня. - Но это же хорошо, так? - У меня не было того, что ему нужно. - Продолжите свою мысль. - Рэд всегда ищет выгоду. Я ему нужна пока от меня есть практическая польза. Сегодня во сне он спас меня просто... просто без причин. Потому что мог спасти ту девочку. - Вы думаете, такой Реймонд, человек из вашего сна, существует? Хотите ли, чтобы он существовал? Или вам хочется, чтобы все оставалось таким, как вы привыкли? Лиз не знала, почему сейчас она так откровенна. Просто не могла удержаться. Слова сами прыгали на язык. - Я не знаю. Поэтому и волнуюсь. Не понимать, что чувствуешь и как относиться к ситуации ― странно для меня. - Элизабет, возможно, ответ лежит на поверхности. При решении сложных вопросов самое простое решение часто оказывается самым верным. Мэгги выдержала небольшую паузу. - Хорошо. Реймонд ― это единственное, что потревожило вас? - Нет. - Что еще? Лиз говорит, и в выражении ее лица постепенно проступает страдание. - Там... там был мой отец. - Что он там делал? Он сделал вам больно, Элизабет? Лиззи чувствует навернувшиеся слезы, но все равно продолжает говорить: - Нет. Мне ― нет. - Но кому-то? - Они ссорились с... мамой. Так страшно. - Лиз на пару секунд прикрывает глаза, глубоко вдыхает и выдыхает, - Он делал ей больно. Она кричала. Лиз замолкла. Мэгги ждала продолжения. - Потому я убила его. Мэгги внутренне содрогнулась, но ничего не отразилось на ее участливом лице. - Вы уверены? - Да. - Это не мог быть кто-то еще? - Я помню пистолет в своих руках. - Лиззи, вам не в чем винить себя. - Я убила своего отца. И пожар тоже начался из-за меня, - в этих фразах боль и чувство вины были ощутимы почти физически и Мэгги было больно их слышать. Не смотря ни на что. - Лиззи, вам было четыре. Вы необъективны и слишком строги к себе. Вы защищали свою мать. Вы были храброй тогда. Были сильной. Этот поступок не сделал из вас плохого человека. «Хотя он и предопределил судьбу» - этой мысли Мэгги не озвучила. Она смотрела на девушку перед собой и думала о том, насколько изранена у той душа. Искалечена почти с рождения. Такая необычная личность с вне всякого сомнения необычной судьбой. - Но этот же поступок делает вас человеком, спасающим чужие жизни, - подытожила Мэгги. - И вам нужно будет подумать о вашем прошлом не кляня себя. Позже. Сейчас вам нужно отдохнуть. - Да, наверно... - Лиз так быстро и сильно захотела спать, что не успела даже закончить фразу, как уснула. *** Проснулась Лиз уже в темноте. Где-то недалеко надрывался телефон. Лиз подумала, что это наверняка Рэддингтон, и ей обязательно нужно ответить, но ей было немного нехорошо от той дряни, которой, по всей видимости, накачала ее Мэгги, а тело ломило от неудобного дивана. Так что Лиз, запутавшись в неизвестно откуда взявшемся пледе, не встала, а неграциозно шлепнулась с дивана, и, пока она пыталась встать с пола и выпутаться из пледа, звонок замолк. - Спокойной ночи, Рэд. Надеюсь, ты устроился с большим комфортом, - шепчет Лиз, стягивает с дивана подушку и устраивается досыпать прямо на полу. Могло быть и хуже. Тут хотя бы ковер есть. А с Мэгги у нее еще будет разговор. *** В это утро Лиз не стала залеживаться. Солнце еще только поднималось над линией горизонта, а Элизабет Кин уже встала на тропу войны. Раньше она уже обыскивала свой коттедж, теперь настала очередь жилища Мэгги. Даже если Лиз сейчас не может получить ордер на обыск и на проведения токсикологической экспертизы ее собственной крови, она не в состоянии просто сидеть и дуться. Мэгги первая ступила на этот скользкий путь. И Лиз должна понять, зачем. Коттедж Марджери выглядит совсем тихим, сонным. Двери и окна на первом этаже закрыты. Нигде ни звука, ни движения. Лиз достает из кармана самодельную отмычку, вскрывает заднюю дверь. Из-за долгого отсутствия практики дело немного затягивается, но она все равно справляется. У Мэгги в доме царит легкий жилой беспорядок. Там раскрытая книга, тут брошенная на спинку стула куртка... На стенах несколько нейтрального вида картин и никаких фотографий. Чучел животных, слава богу, тоже нет. Планировка этого коттеджа вроде похожа на ее, значит, кухня должна быть... ага. В таком случае, ванную комнату с обязательной аптечкой она тоже знает где искать. Но сначала кухня. Лиз шарит по полкам и банкам, но не находит ничего компрометирующего, никаких неожиданностей в виде спрятанных в сахаре пластиковых пакетиков с белым порошком или прикрепленной к изнанке столешницы кобуры с заряженным глоком. Обычный набор продуктов, дата изготовления самых старых из них ― примерно три месяца назад (плюс-минус), что вроде бы подтверждает слова Мэгги и говорит в пользу местных магазинов. В остальных комнатах первого этажа она не задерживается, лишь бегло осматривая их. Поднявшись на второй этаж Лиз целенаправленно идет ко второй от лестницы двери. В спальне Мэгги еще спит, укрывшись одеялом, лежит спиной к двери. На прикроватной тумбочке телефон, видимо, Мэгги говорила с кем-то (с кем бы это, а?) перед сном. Лиз тихонько идет в ванную, направляется к аптечному шкафчику. Она не знает медикаментов, вызывающих такую покорность и доверие, а в качестве побочного эффекта ― сонливость, какие вчера испытала на себе. Если Рэддингтон опять свел ее с чокнутым ученым, варящим на отшибе экспериментальные психотропные колеса, она ему устроит. Но против ожиданий аптечка оказывается совершенно обычной. Болеутоляющие. Много успокоительных. Обширный набор средств для первой помощи. Ну и кое-чего по мелочи. Лиз не увидела ничего криминального и почти жалела об этом. Элизабет прикидывает, стоит ли заглянуть еще и в подвал, а также обследовать стены на предмет тайников, и вдруг ощущает с неприятной отчетливостью чье-то присутствие за спиной. Конечно же, это Мэгги. Смотрит так, словно ее оскорбили в лучших чувствах. - Вы проникли в мой дом. Зачем? Может быть и вправду оскорблена. - А вы вчера проникли в мои мозги. И сегодня утром я задалась тем же вопросом: как и зачем вы это сделали, Мэгги? Та скрестила руки на груди, закрываясь. Лиз машинально отметила, что эта женщина весьма достойно держится, особенно для человека, только что вставшего с постели и принимающего непрошеных гостей в довольно символической пижаме. - Хорошо, Элизабет, мы поговорим. Но до того я хотела бы почистить зубы. Для начала. Лиз постаралась не смутиться и вышла из комнаты со словами: "я подожду". С одной стороны, сейчас у Мэгги есть сейчас уйма возможностей для побега. С другой ― кругом лес. А за лесом ― Рэддингтон. Мэгги выглядела достаточно разумной, чтобы понимать степень опасности, исходящей от него. Так что Лиз спустилась на кухню и занялась приготовлением кофе. Никуда Марджери от нее не денется. Мэгги пришла минут через десять и сразу же схватилась за кружку. Лиз села напротив. - Итак, - сказала она. - Итак, - эхом откликнулась Мэгги. - Я первая спросила. Чем ты меня напоила? - Обычные успокоительные. - Ложь. От успокоительных такого эффекта не бывает. - Вы спрашивали, я ответила. Чтобы узнать больше, попробуйте по-другому сформулировать вопрос. Лиз нахмурилась. - Что вы со мной сделали вчера? - Да, так лучше. Отвечаю: применила к вам комбинацию медикаментозного воздействия и легкого поверхностного гипноза. Вос-хи-ти-тель-но! Почему Лиззи вечно гипнотизируют? - Зачем вам это? - Мне - незачем. - Отвечайте, для чего вы это сделали? Мэгги вздохнула. - Я скажу вам, Лиз, так честно, как могу. Вам нужно говорить о том, что вас беспокоит. Вам нужно хоть с кем-нибудь говорить. Потому что, кажется, вы даже не осознаете всех ваших проблем. В начале нашего общения я надеялась, что вы способны довериться и хотя бы частично открыться. Но вчера я убедилась, что если это и случится, то лишь через годы постоянного общения и регулярных сеансов. Ни у меня, ни у вас нет такого запаса времени. Потому я и прибегла к ускоренному курсу. - Вы слышите, как это глупо звучит? «Ускоренный курс»? Наверно, Рэд частенько завозит к вам кандидатов на этот «ускоренный курс». - Хватит, Элизабет. Вам нужны эти разговоры. Вам, а не мне, Реймонду или кому-то еще. Вы ранимый человек, но загнали ваши травмы так далеко, что сами их просто не осознаете. И тем не менее, внутренние, душевные раны все еще остаются ранами, они болят, кровоточат. И они дают знать о себе: кошмарами, неожиданными реакциями, неуместными истериками, паранойей... - Мэгги посмотрела на нее с намеком и закончила, - Лиззи, я просто хочу помочь вам. Как и Реймонд. Лиз как никогда поняла, что такое смешанные чувства. Ей хотелось ударить женщину перед ней, хотелось спорить до хрипоты, хотелось уйти, хлопнув дверью. Хотелось посмотреть, что еще Мэгги хочет узнать с помощью этого ее гипноза. Ей нужно было подумать. - Я ухожу к себе, - Лиз встала из-за стола, - и сегодня не хочу вас видеть. Мне нужно подумать, - добавила она чуть более тихим и миролюбивым тоном, стараясь не задумываться о смысле выражения лица Мэгги. Шагая обратно к себе Лиз злилась. И чего она, собственно, ожидала? Что честный человек будет поддерживать хорошие отношения с Рэддингтоном? Или наоборот, Рэд будет поддерживать деловые и приятельские отношения с честным человеком? То есть, будет, конечно, если человек полезный. Если подумать, она и сама... Лиз, а как честность сочетается с убийствами? Сама работа в ФБР так часто включает в себя необходимость лгать и манипулировать. А уж после... После Тома Конелли. После убийства Конелли ее вообще можно считать предавшей родное Бюро. Большинство так и сделали, даже ее бывшие коллеги. Возможно, Конелли подставил ее, подставил ее шефа и коллег, но он был, хоть и недолго, министром юстиции, и нет никаких фактов, что он действовал против интересов страны. Вдруг интересы страны включают смерть Рэда и ее арест? Она же убила Конелли по личным мотивам, хоть и тесно переплетенным с ее работой. И что получается? Она лжет, пытает, убивает, теперь, возможно, и предает. Она ничем не лучше Рэда. И не ей порицать Мэгги за какие-то пару таблеток в кофе. Возможно. Но Лиз задело не только аморальность поступка Мэгги, не преступление закона (да и было ли оно?). Нет, Мэгги предала ее доверие. И Лиззи было больно ― из-за этого. Чем дольше Лиз размышляла, расхаживая по комнате, тем сильнее было чувство дежа вю. Боль отвергнутого доверия. Ну конечно же. Сколько раз это с ней случалось? Том. Рэд, бесчисленное количество раз. Теперь вот Мэгги, но тоже словно Рэд. Лиз бессильно упала на диван. И что теперь делать? Очевидно, нужно выбираться отсюда. Этот дом, этот лес и озеро ― замечательное место, но воспоминания здесь становятся слишком живыми. Почему-то перед ее мысленным взглядом встало лицо Конелли почти перед самым его концом: вполне приятное, но улыбающееся мерзкой надменной улыбкой человека власти, у которого «все схвачено». Она должна была сделать хоть что-то, и она стерла тогда эту улыбку-насмешку, а потом сразу же очутилась в горящем доме, смотрящая на распростертое на полу тело... Лиз зажмурила глаза, провела руками по лицу. Эти воспоминания причиняют почти физическую боль. А нет, уже без всяких «почти». Внутри головы неприятно запульсировало. Лиз пока решила воздержаться от таблеток (тем более, что за последние дни она постоянно что-нибудь принимала, пусть и не по своей воле). Она прилегла на диван, прикрыла глаза рукой и попыталась думать о чем-нибудь приятном, отвлечься. И столкнулась с проблемой. Еще год назад она бы подумала о Томе, о проведенном с ним времени, о его глазах, руках, ласковом голосе... а теперь каждое такое воспоминание стало как червивое яблоко. Пусть они расстались в хороших отношениях, но червячок сомнения теперь всегда будет присутствовать в ее мыслях о Томе. Когда он играл, а когда был настоящим? Наверняка уже не узнать, можно только верить или не верить. Тогда, может, в качестве приятных воспоминаний подумать о детстве? О времени, проведенном с Сэмом. И Лиз сразу же вспомнила о том, что так и не навестила его перед смертью. И до этого они так давно не виделись... Лиз почувствовала, как в уголках глаз скапливаются слезы. Воистину, мокрая работа ― вспоминать прошлое. Особенно, когда каждый положительный эпизод жизни омрачен темной мыслью, тоской или скорбью. Можно подумать о Рэде. Конечно, воспоминания о нем сложно назвать умиротворяющими, для этого в них слишком часто стреляли, но было в них что-то... она чувствовала себя нужной. Полезной. Выполняющей нужную работу. Именно когда Рэддингтон, на минуточку, преступник мирового класса, появился в ее жизни, она стала действительно совершать то, на что когда-то их вдохновляли в Квантико: защищать, спасать, пресекать новые преступления. Лиз вспомнила, как долго она злилась на весь тот хаос, что принес Рэд в ее жизнь. Смешно, теперь в этом хаосе он стал единственным, к кому можно было обратиться за помощью, кому можно было доверить свою жизнь. Несмотря даже на то, что он вечно о чем-то умалчивает. Как много времени ей понадобилось, чтобы прийти к этой мысли? Возможно, стоит перед ним извиниться. Лиз фыркнула. Какими словами можно обойтись в этом случае? Может быть, есть какая-нибудь идиома, означающая «прости, что не доверяла тебе, хотя ты спас мою жизнь чертову дюжину раз»? Если бы не Рэд, она бы сидела сейчас в каменном мешке, выпускаемая оттуда лишь для допросов. Если бы не Рэд, она не оказалась бы в бегах. Если бы не Рэд, она не спасла бы столько людей. Если бы не Рэд, у нее, возможно, была бы настоящая семья. Если бы не Рэд, ее не было бы в живых. Просто не было бы. Кажется, их судьбы действительно связаны. Лиз наконец-то достаточно расслабилась и задремала, а потом и вовсе провалилась в глубокий сон. *** Проснулась Элизабет в темноте и поначалу не поняла, что ее разбудило. А потом снова услышала слабый скрип. Крадучись и не зажигая свет она прошла на кухню и взяла со стойки нож для мяса, уже хорошо ей знакомый, двинулась к террасе. Во всем доме только там были настолько скрипучие доски на полу. Ночь была пасмурной и оттого особо темной, Лиз смогла различить лишь смутные силуэты: один, повыше, стоял поодаль, второй направлялся к двери на кухню. Вошел. Лиз зашла ему за спину и атаковала: несильно заломила ему руку за спину, приставила нож к горлу. Отлично, теперь все внимание этого неизвестного всецело принадлежит ей. - Кто вы, черт возьми? - Лизи, дорогая! Надеюсь, ты рада меня видеть также, как и я тебя, - в голосе говорящего слышалась неуместная в его положении улыбка. - Рэд, - только и смогла произнести она, затем выпустила его руку из захвата, убрала от шеи нож и быстро, на ощупь, нашла выключатель. - Чем ты тут без меня занималась? - спросил он. - Спала, - ляпнула Лиз и тут же прикусила язык. - Как интересно, - Рэд посмотрел на нее чуть вздернув брови. - Я мог бы отозваться о скудности твоего досуга, если бы уже не владел некоторой информацией о нем. - Значит, Мэгги уже донесла. Какая быстрая. - Лиззи, прежде чем обижаться, вспомни, что я ей плачу. И одним из условий нашего с ней соглашения были ежедневные отчеты. Лиз ничего на это не ответила, хотя могла бы заметить, что с ней-то никто никаких контрактов не заключал. С Рэддинтоном тяжело спорить, и, не чувствуя в себе необходимых сил для этого, Кин решила выпить чаю, раз уж прямо сейчас уйти досыпать не судьба. - Хочешь чаю, Рэд? - просила она, набирая воду. Подозрительно затянувшееся молчание за спиной. Лиз нервно оглянулась. Рэд следил за ее действиями со скептическим выражением лица. - Почему не отвечаешь? - Размышляю, рискнуть выпить чай твоего приготовления или все-таки сохранить здоровье. - Знаете что, Рэддингтон? Идите вы... Рэд хохотнул и сказал с теплотой в голосе: - Вот теперь я вижу, что ты уже немного ожила. - Глупости. Я прекрасно себя чувствовала и чувствую. - Разумеется, Лиззи. Только твое понятие «прекрасно» включает в себя то, что ты была немного утомлена, немного вымотана и самую чуточку на грани нервного срыва. Действительно, с тобой все прекрасно. Позволь мне продемонстрировать свою радость от этого, приготовив тебе чай. «Вот змей», - подумала Лиззи под впечатлением от этого поражающего плавностью перехода с темы на тему. После того, как напряжение от вторжения в дом схлынуло, ее организм вспомнил, что вообще-то уже ночь, ночью полагается спать, а не распивать чай с преступниками. Хотя сидеть здесь, в светлой кухне, освещенной желтоватым электрическим светом, вместе с этим конкретным преступником было приятно и уютно. На этот раз Рэд подал ей чай с солидной порцией молока. Лиз было непривычно (она предпочитала черный), но она послушно взяла кружку. - Надеюсь, в этот раз вы не положили туда никаких таблеток? - Боюсь, в этот раз без сюрпризов. Но там молоко, оно тоже вполне эффективно тебя усыпит. Пить что-то расхотелось. - Ладно тебе, Лиззи. Ты знаешь, я не причиню тебе вреда. Это всего лишь молоко и чай. Хм. Лиз с некоторым колебанием начала пить. Было вкусно, хоть и непривычно. - Зачем вы приехали? - Не думаю, что стоит это обсуждать сейчас. Ты слишком хочешь спать, чтобы говорить о делах. - Так значит, вы по делу. И о чем оно? - Ну если ты настаиваешь... я привез новое имя из Черного списка. - Какое имя? - Не сегодня, Лиззи. Если ты беспощадна к себе, то будь милосердна хотя бы ко мне. Я бы не возражал против отдыха после перелета. Тебе тоже не вредно поспать. Не говоря уже о Дэмбе. Лиз даже стало стыдно за себя, самую малость. Она решила отступить. - Но завтра вы мне расскажите. - Обещаю. - Рэд встал из-за стола, сполоснул чашки, свою и Лиз. - Готовься, Лиззи, скоро ты снова вернешься в большой мир! И мир этому не обрадуется. *** - Почему вы поссорились с Мэгги? - И тебе доброе утро, Рэд, - произнесла Лиз иронично приподняв брови. Это были совсем не те слова, которые ожидаешь услышать, идя утром на запах кофе. Рэд молча подождал, пока она наполнит свою чашку и присядет за стол, и лишь после этого продолжил говорить. Все это время он следил за ней взглядом. - Знаешь, когда-то я знал одного до крайности интересного человека, во многом буквально волшебника, который обладал довольно специфической реакцией на формальные выражения вежливости. Особенно на фразу «доброе утро». Помнится, именно с этого пожелания и началось наше знакомство... я тогда очень хорошо узнал, какими бывают длинные ответы на короткие вопросы, и насколько эти ответы при этом могут был малоинформативны. - Наверно, вы многому научились у этого человека. - Да, наше общение было плодотворным, хоть и недолгим. Взять хотя бы его искусство импровизации... - Нет, я про вашу манеру отвечать на вопросы. - А знаешь, что меня в нем больше всего восхищало? Его способность организовывать пожары и взрывы буквально из ничего. - Да, я именно про эту манеру отвечать на вопросы и говорю. Рэд посмотрел на нее со значением и продолжил, будто его не перебивали: - Печально, что я давно уже ничего не слышал про Волшебника... очень хороший был специалист. Хотя я никогда не одобрял его стиль в одежде. Слишком много серого. Помолчал. - Так что с Мэгги, Лиз? - Зачем вы спрашиваете? Она ведь все вам рассказала. - Разумеется, - кивнул Рэддингтон. - И теперь я хочу услышать твою точку зрения. Еще совсем недавно вы вполне ладили. Лиз хотела было сказать что-то резкое, что-нибудь в адрес Мэгги, или самого Рэда, но сдержалась. Вместо этого она придала лицу деревянно-официальное выражение, используемое ею во время докладов начальству (поутру это далось ей не без труда) и бесстрастно сообщила: - Эта женщина сделала все, чтобы влезть в мою голову и, возможно, манипулировать мной. Воспользовалась для этого медикаментами, гипнозом и моим доверием, так как все свои действия она со мной не согласовывала. У меня возникли подозрения насчет ее надежности, и я проникла к ней в дом в поисках улик и доказательств. Марджери меня застукала, и мы немного поссорились. - Лиззи, ты мне так человека испортишь. - Думаю, это ваши проблемы, не мои. - Безусловно. Но тебе стоит запомнить на будущее: портить моих людей нельзя. Помолчал. - Мэгги больше не хочет с тобой работать. - Неужели я так ее напугала? - Лиз стало неприятно от этой новости, но она попыталась улыбнуться. - Она сказала, что терапия с таким отношением с твоей стороны ни к чему хорошему не приведет, особенно в рамках установленных мною сроков. Еще она сказал, что мы друг друга стоим. - То есть? - Не уверен. Возможно, она имела ввиду, что только мы сами сможем помочь друг другу. Возможно ― просто что оба воспринимаем других людей как, по ее выражению, «чужих» или «посторонних», и не подпускаем к себе. Есть еще варианты. - А вы, выходит, для меня «свой»? - захотела пошутить Лиз. Но Рэд неожиданно серьезным тоном откликнулся: - Ты мне скажи, Лиззи. Лиз всегда считала себя храброй, но от этой внезапной серьезности почему-то вышибло дух. Ей было легко признать, что Рэд дорог ей, на волне выброса адреналина и на границе между жизнью и смертью. Но так, спокойным солнечным утром, она, он, кофе, и никого больше в радиусе километра... тут требовалась храбрость особого рода. Лиз сглотнула и ответила: - Да, я считаю тебя своим. Он некоторое время со странным выражением лица смотрел ей в глаза, а потом произнес: - Чудно. И это все? - И это все? Вся ваша реакция? - Лиз даже повысила голос от глубины охватившего ее … недоумения. Она, можно сказать, вынула это признание из самой глубины души, а он ей в ответ - «чудно». Рэд тонко улыбнулся. - Лиз, ты же прекрасно знаешь, что это далеко не все. Но «чудно» - очень емкое слово. Мне оно показалось подходящим. - Рэ-э-эд. Рэддингтон засмеялся. Она возмущенно смотрела на него. Он ― на нее, спокойный и расслабленный. Этим утром он пренебрег своим обычным стилем одежды, оставив костюм-тройку до лучших времен. Светлая рубашка с закатанными рукавами и парой расстегнутых верхних пуговиц делала его проще, ближе. Рэд выглядел почти вызывающе неофициальным. И при этом в нем все равно чувствовалось что-то такое, что позволяло носить эти его костюмы и выглядеть не франтом, а джентльменом от преступности. Им же он выглядел и в простой рубашке с закатанными до локтей рукавами. Им и являлся. Лиз не видела их со стороны, но вдруг представила, какой контраст они составляют для взгляда постороннего: он в белом, она в темном, сидящие друг напротив друга и скрестившие взгляды. Молчание затягивалось. - О чем ты думаешь, Лиззи? Ты не будешь спрашивать меня о моих планах или что я затеял? - Очевидно, вы хотите помирить нас с Мэгги. - Верно, - Рэд улыбнулся ей поощрительно. - Видимо, вам действительно важно, чтобы мы… расстались в хороших отношениях? Вы цените ее. А мы скоро уедем. - Замечательно, Лиззи. Если мы вдруг окажемся на мели, ты вполне можешь зарабатывать нам на жизнь гадалкой. - Очень смешно. - Не будь ко мне слишком строга, день только начинается. - Рэд посмотрел в окно, откуда было видно восходящее солнце. - Думаю, тебе тоже не хочется уезжать, оставив за спиной еще одного разочаровавшегося в тебе человека. Себе Лиз могла признаться, что они с Мэгги слишком недолго, хоть и насыщенно, общались, чтобы она действительно стала дорожить мнением этой женщины. Но Мэгги была гражданским, и Лиз, со всеми затверженными законами в голове, с ее опытом работы в ФБР, со всем тем, что она видела и пережила - эта Лиз, даже будучи на непривычной ей стороне закона, не хотела, чтобы гражданские страдали, тем более от ее действий. Даже если это просто ссора. И, если Лиз эта женщина сама по себе была не важна и разве что симпатична, то Рэд ее ценил. Так что черт с ней, она извинится. Разговор с Мэгги прошел гладко, но Лиз подозревала, что в этом ее заслуги было мало. После того, как Лиз произнесла слова извинений, Марджери улыбнулась ей, будто и не злилась ни минуты, и прикоснулась к ее плечу. - Все хорошо. Сейчас я понимаю, что допустила ошибку, относясь к вам к обычному человеку. Вы – очень необычный человек, Элизабет. Может быть, даже слишком необычный для меня. Я знаю, скоро вы уедете, и мы вряд ли когда-нибудь встретимся. Потому, несмотря на то, что вы мне не доверяете, позвольте дать совет. Я знаю, что вас предали в прошлом, и теперь вам сложно кому-то верить. Я прошу вас: не замыкайтесь в себе. Понимаю, это самый простой путь сейчас, но он уведет вас во тьму. Не опускайте рук. Боритесь за себя. И, как бы сложно вам не было в это верить, но рядом с вами есть люди, которые беспокоятся о вас, и на которых вы можете положиться. Я знаю, в вашей природе бороться за других. Сейчас я прошу вас не сдаваться в борьбе и за собственное будущее. Вы все сможете, Лиз. Элизабет не смогла придумать, что сказать в ответ. Рэд, хоть и пришел к Мэгги вместе с Лиз, во время разговора деликатно оставил их одних. Позже, когда девушки договорили, и Мэгги вышла, провожая свою временную пациентку, Рэд подошел к Мэгги, обменялся с ней несколькими тихими фразами (Лиз не расслышала, но и так вполне догадалась, что было сказано), затем очень крепко обнял. Расставшись с Марджери Лиз и Рэд, в молчании и не оглядываясь, прошли по широкой тенистой тропе к замаскированной вертолетной площадке. Дэмбе уже ждал их там. Глядя в иллюминатор на коричневые крыши коттеджей, затерянные в зеленом море, Лиз думала о том, как много ей дала неполная неделя, проведенная здесь. О том, что вряд ли когда-нибудь снова увидит эти места. О том, что ждет ее в будущем. Лиз многое нужно будет сделать. Ее маленький отпуск, как она надеялась, закончился. Элизабет Кин возвращалась в большой мир, и, если мир этому не рад, что ж, его проблемы.