Место у камина

       Освальд не любил праздники, не любил подарки, и все это казалось ему ужасно чужим.        Он слишком рано окунулся в жестокую реальную жизнь, прежде чем насладиться детством. Пока все дети радовались подаркам, Освальд не жалел себя ради одного лишь человека. Ради мамы.        Ему требовалось немало сил, чтобы в канун рождества, в самые последние минуты, примчаться домой со свертком белых лилий и безделушкой, возможно, приобретенной не совсем честным путем.        Взамен он всегда получал мамины теплые объятия, ее счастливую улыбку и несколько безумно сладких конфет.        Освальд не любил сладкое, но всегда с радостью принимал конфеты, все до одной съедая за горячей чашкой чая. Ведь они были от мамы.        Освальд просто ненавидел тот мерзкий сладкий вкус во рту, когда ему приходилось съедать хоть одну конфету. Он был счастлив съесть хоть пуд соли, чем чувствовать неприятную сладость.        Больше, чем сладкое, Освальд ненавидел только болеть. Простуда для него была невыносимой пыткой, а если он заболевал чем-то посерьезней, это становилось в сотню раз невыносимей.        Одной из самых ужасных вещей в болезни было лекарство — чай с медом. Не сказать, что оно лечило все, и вообще лечило, но точно согревало, оставляя после себя ненавистную Освальду сладость.        В такие моменты ему хотелось поскорее вылечиться или наоборот умереть — не важно, главное больше не мучиться.        Когда Освальд стал взрослее и еще более самостоятельнее, когда мамы уже не стало, и появился другой человек, всецело заботящийся о нем, это случилось опять. Он заболел.        Освальд доверял Эду все, даже свою жизнь. Он верил ему, ценил и…любил, но такой подлости с его стороны он простить не мог. Только не чай с медом.        Освальд искренне недоумевал, как этот талантливый, умный молодой человек мог отдать свое предпочтение какому-то чаю, вместо поистинне действенных лекарств.       Он правда недоумевал, но пил все, все до последней капли, только сейчас понимая всю суть таких поступков. Забота.        О нем заботились. Заботились так, как умели. Пускай это чай с ужасно сладким медом или теплый колючий плед — не важно.        И раз он понял это так поздно, то почему бы не распробовать этот ужасный сладкий вкус?        Забота… звучит так сладко.