Per aspera ad astra

В тоннеле было темно и сыро. Дребезжащее пламя факела отплясывало лихие танцы на влажных каменных стенах, а густой чад перьями вился следом. Дышать было невыносимо тяжело. Гелиос уверенно вел своих недавних гостий вперед, освещая дорогу скорее для них - сам он знал каждый миллиметр неведомо кем вырытых катакомб. Минако с потухшим взглядом шла следом, едва не наступая на пятки проводнику. О чем задумалась воительница? Замыкала процессию Ами. Девушка, напротив, смотрела по сторонам, изучала место, запоминала. Что-то в хранителе Иллюзиона заставило ее насторожиться. Что-то неуловимое вызывало подозрения. Шли молча. Изредка невесть откуда взявшийся ветер колыхал тонкие пряди волос девушки, давал возможность вздохнуть полной грудью. Ами напряженно думала. Все сказанное Гелиосом, безусловно, возмутило воительницу. Но не так, как Минако. Может потому, что она была не настолько близка с Усаги, как остальные девочки? Или потому, что видела в словах Гелиоса зерно здравого смысла? И как ни ругала она себя в мыслях, что так думать не хорошо по отношению к своей королеве, что она не имеет на это права, в голове тут же всплывали слова маленького хранителя. Они всего лишь узурпаторы чужих владений, захватчики чужой планеты. Что, еcли Лорды в ХХ веке перешли на сторону Металлии во второй раз только потому, что знали о возрождении воительниц и желали таким образом их обезопасить? Сейчас, пересматривая всю ситуацию, пытаясь хоть как-то оценить деяния свои и землян, она вдруг вспомнила о завоевании индейцев христианами. Миссионеры в своих глазах и в глазах общественности были, безусловно, правы. Но что насчет другой стороны конфликта? Сколько невинных жизней было загублено из-за разности мировоззрений, и, что самое главное, из-за алчности и жестокости европейских властителей? Ами закусила губу. Нет, такие мысли, определенно, недостойны светлой служительницы Серенити. Но сомнения, никуда не ушедшие, положили начало долгим и мучительным дебатам в самом, пожалуй, светлом уме Хрустального Токио. Неожиданно для себя, Меркурий отметила, что дышит намного легче, а до сих пор ровный пол под ногами пошел вниз. Они явно куда-то спускались, и это "куда-то" было, видимо, весьма большим помещением - потолок становился все выше, стены - суше и ровнее. На них даже появилась едва различимая резьба, а кое-где даже гобелены с изображением неизвестных девушке гербов. Гелиос остановился так внезапно, что витавшая в облаках Минако налетела на мальчика. Венера закрутила головой, пытаясь понять причину столь внезапной остановки, Ами от нее не отставала. Ее несказанно удивило, что хранитель вдруг встал, как вкопанный, перед черным провалом прохода. Обрамляла этот проход арка весьма грубой работы, вырезанная из камня. Девушка недоуменно смотрела на арку, подсознательно примечая - что-то здесь не так. Вдруг глаза умницы расширились - факел Гелиоса не освещал ничего в этом проходе. Тьма в зловещей арке полностью игнорировала пламя, и не желала уступать свету ни дюйма своих владений. - Дальше придется идти в темноте, - тишину рассек хриплый от долгого молчания голос мальчика. - Вам лучше бы перевоплотиться, - отметил он, глядя на потянувшихся к жезлам девушек.- Эта тьма - абсолютное ничто. Она высосет из вас всю энергию раньше, чем вы успеете вскинуть руку. В качестве доказательства собственных слов Гелиос швырнул подальше в проход факел. Пламя свирепо дернулось и внезапно исчезло, будто просмоленная ткань никогда и не горела. Сразу стало темно. Ами казалось, что темнота давит на нее, как гигантский пресс. А может, это из-за близости неведомой ей чернильной субстанции в каменном проеме? Вдруг, из ниоткуда, возник мягкий золотистый свет. Ами бросила вопросительный взгляд на Венеру, та ответила недоуменным пожиманием плечей. Значит, оставался только Гелиос и его... - Золотой кристалл, - шепотом выдохнула Минако. - Прошу за мной, леди. Мы почти у цели.

* * *

Мичиру стояла на причале, облокотившись руками об ограждение, и смотрела на море. Ее родная стихия была здесь не похожа на привычную ей земную воду ни цветом, ни запахом, но все же охотно отзывалась морской владычице. Одно из солнц клонилось к горизонту, окрашивая воду в темно-бурый цвет, другое, стоявшее высоко в зените маленькое солнышко одаривало водную гладь пурпурными бликами. Девушка наслаждалась столь необычным закатом (точнее первым из них), стараясь запомнить каждую деталь из увиденного. Кто знает, может когда-нибудь она напишет музыку, достойную этого заката, или изобразит его на холсте? Новость, преподнесенная Оливией незадолго, выбила девушку из колеи. Привыкшая всегда решать за себя все сама, она никак не ожидала, что кто-то сможет ей приказывать делать то, чего она сама никогда бы, пожалуй, не сделала. Что кто-то будет ее почти шантажировать. НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ НАЗАД, ТРОННАЯ ЗАЛА, КИНМОКУ. - Что ж,- заговорила она, - кажется, мы нашли с моей советницей компромисс!- хлопнула в ладоши она. При этом глаза ее сияли каким-то алчным блеском, от которого Мичиру стало слишком уж не по себе. - Я не могу просто так отдать вам сильнейших, и, позволю заметить, единственных защитниц моей планеты. Это у вас их пруд пруди, мы же такими силами не располагаем. - Оливия издала короткий смешок, от чего лицо Харуки странно перекосило. - Но я предлагаю вам сделку. Скажу без лишних вступлений - условием нашей помощи Земле будет заключение брачного союза, в итоге которого девушки, - правительница указала рукой на стоявших близ нее воительниц, - должны будут предоставить наследников их силы. Такое возможно, если и партнером будет также обладатель определенной силы. Харука смерила красноволосую красавицу недоуменным взглядом. Весь ее запал внезапно исчез, уступив место раздражительности. - И от нас требуется сосватать ваших "невест"? Оливия улыбнулась. - Нет, конечно нет. Вряд ли вас двух можно назвать экспертами в выборе женихов, - тут улыбнулись даже метеоры, доселе стоявшие поразительно спокойно. Девушки же, внутренне кипя, сохранили внешнюю невозмутимость. - Я хочу, чтоб вы, - палец холеной ручки указал на гостий, - стали этими партнерами. На этой животрепещущей минуте челюсть пяти представительниц прекрасного пола едва не оставили весьма заметные вмятины в полу. Ятен издала какой-то крякающе-мяукающий звук, Тайки выпучила и без того не маленькие глазищи, и теперь таращилась на свою правительницу. Сейя просто впала в ступор с открытым ртом. Нептун и Уран немногим от них отличались. Может только кровью, которой начали наливаться их глаза. - Я несколько не это имела ввиду, предлагая вам осуществить фиктивные браки, - подала голос Тайки. - Верно, несколько не это. Однако мое решение гораздо...мммм... взаимовыгоднее, что ли? В общем лучше для обеих сторон! - Оливия выглядела чертовски довольной собой. - Чем же это оно лучше для нас? - возмущению в голосе Мичиру не было предела. - И как вообще вы себе это представляете? Я не знаю, как уж у вас тут, на Кинмоку, но на Земле две девушки физиологически не могут дать наследников. - Это не проблема,- махнула рукой правительница.- Девочки прекрасно перевоплощаются в парней. С этим проблем не будет. - Нет, будет! Если кто-либо из этих хвостатых приблизится ко мне хоть на три метра, в любой своей ипостаси, то ваша великолепная планета лишится этого самого незадачливого защитника! - А вы - союзника, - парировала Оливия. - Вы можете кипеть, сколько вам будет угодно, но своего решения я не изменю. Как только будет заключен союз между тобой, Харука, и Сейей, тобой, Мичиру, и Тайки и Ятеном с прелестнейшей Сатурн.... - А Сатурн-то тут при чем? - теперь настала очередь возмущения блондинки. Безграничного, нужно отметить, возмущения. - А почему бы ей быть не при чем? - раздался нервный голос Тайки. - Тут, как раз, все логично. Ты ж у нас Хиллер. Она, насколько я помню, тоже обладает подобными умениями. Сейя и Харука - главнокомандующие армии Кинмоку и Земли соответственно. - Да, все верно. - Оливия кивнула. - Поэтому наследниками должны стать мощный лекарь и опытный стратег. - Ну а что общего вы разглядели во мне и леди Нептун? - Мич словила себя на мысли, что ей приятно такое обращение. - А вы оба хорошо рисуете! -весело хлопнула в ладошки Лив и залилась задорным смехом, будто и не замечая, что всю гениальность идеи осознает только она.