Per aspera ad astra

Приношу свои глубочайшие извинения за целый год отлынивания от проды. Я очень постараюсь исправиться) В ушах Харуки до сих пор звучал тот смех. Неестественный, с нотками истерии, он накрепко засел в мозгу девушки. Хару поморщилась, помассировав пальцами виски. Было что-то в этой ситуации комичное, похожее на фарс. Нет, в удивлении Старлайтов она не сомневалась – вряд ли Тайки смог бы так эффектно «воспроизвести» отлет челюсти к ногам. Да и голос Творца говорил отчетливо – именно о фиктивных браках между землянами и жителями Кинмоку шла речь. Но ни как не о них. Но что-то во всей этой сцене в тронном зале вызывало в ней стойкую до тошноты уверенность – все было подстроено. И то, как чертова Оливия быстро нашла решение, и мать ее Сейя, кинувшаяся ее успокаивать… Будто знала о реакции заранее. Объект размышлений сенши сидел напротив, вперив в девушку взгляд пытливых глаз. Каким чудом Мичиру умудрилась узнать Воительницу, Харука не знала – кукольное лицо длинноволосой девушки уж никак не напоминало моську Хвостатого. Сейчас перед Ураном сидела Леди, утонченная и изысканная, настоящая до кончиков пальцев. Слегка надменный взгляд темных глаз, шелковый блеск волос, изящная фигурка, манерные движения… Пожалуй, она могла бы заинтересовать Хару, не будь она собой. Сейей. В голове блондинки никак не укладывались эти две личности. Память услужливо подсунула образ Сейи образца двадцатого века – хвастливый маленький засранец выглядел рядом с этой дамой, как воробей после дождя рядом с павлином… - Сначала мне бы хотелось попросить у тебя прощение. Ну, за то, что случилось сейчас, - девушка неопределенно качнула головой в сторону и нервно закусила губу. – Лив… Она просто паникует. - И как это связано с нами? – приподняла бровь Харука. Собеседница тяжело вздохнула, предчувствуя долгий разговор. - Ты пойми, вам ведь все равно не отказаться. Дело в том… - нерешительно начала Воительница, замявшись. – Только пообещай, что это останется между нами, хорошо? Харука недовольно фыркнула. Хотелось столько всего высказать этой выскочке, и принцессе ее сумасбродной! Но наткнувшись на почти молящий взгляд, лишь сдержанно кивнула. - Пообещай! – голос звенел от волнения. - Обещаю… - сдавленно пробормотала Харука. Что-то в собеседнице ее пугало. То ли лихорадочно блестящие глаза, то ли напряженная фигура… - Сейя,я… - Арэ. Зови меня Арэ. Сейя – не мое имя. Лив не называет нас ТЕМИ именами. - Но сегодня… - начала было Хару. - Сегодня – исключение. Вы знаете нас под ИХ именами. На Кинмоку нас называют иначе. Я – Арэ. Корэ – старшая из нас, Целительница. Творец – Сорэ. Не удивляйся такому выбору имен, - остановила изящным жестом Харуку девушка, предвидя вопросы. – Я знаю, какое значение имеют у вас на планете эти слова. Целительницу прозвали «Это», Созидательницу – «То». Я – «Оно». Это лишний раз должно напоминать нам о нашей природе, о сущности нашего… Харука выпучила на девушку глаза - Погоди, какая сущность? Какая еще природа? Ты вообще что городишь, ненормальная? – удивлению, если это можно было назвать таковым, не было границ. – Ты обещала рассказать мне обо всем, а не городить чушь какую – то! Сейя, или (как она просила называть себя) Арэ устало провела ладонью по лицу. - Это и пытаюсь сделать. И если ты не будешь меня перебивать, я буду тебе благодарна. В конце концов, это не легко – взять и рассказать. – Харука кивнула, приготовившись слушать. – Всего рассказать не могу, но Сейя, может, посвятит тебя в курс дела полностью. Я расскажу тебе о нас, и о нашей проблеме. Но ты должна будешь молчать. И, по возможности, помочь. Арэ вздохнула. Прикусила губу, размышляя. - Дело в том… - начала она неуверенно, будто пробуя слова на вкус. Затем обреченно вздохнула и выдала, - Сейя умирает. Харука сдавленно ойкнула. Неверие и скепсис тут же заполнили до краев серые радужки ее глаз, а руки сами собой сложились на груди. Русая бровь взлетела вверх. - Так уж прям и умирает, - надо же, даже голос получился насмешливым. Арэ подняла на нее глаза. И было что-то во взгляде этих глаз, отчего сразу перехотелось язвить. И боль, и самобичевание. И горечь такая, что становилось страшно. Потому что ее слова были правдой, потому что врать с таким выражением глаз просто нельзя. - Сейя умирает, - твердо повторила Арэ, тряхнув сердито челкой. – Умирает… из-за меня. Я убиваю его.

* * *

Сетцуна медленно пережевывала яичницу. Напротив нее сидел Алмаз, мирно приканчивая свой скромный завтрак. Рядом, весело болтая ножками, сидела Рин. Девочка не ела. За те полчаса, что они провели в маленькой столовой, девочка вообще не произнесла ни звука. Глядела по сторонам, делала оригами из салфеток. Но ни звука. И ни крошки еды. Сетц это несколько пугало. Ее мозг лихорадочно обрабатывал целый ворох информации, свалившийся на него. Алмаз подозрительно быстро согласился помочь. От одиночества? Едва ли. Зная изощренный ум молодого принца, девушка не сомневалась в его корыстных мотивах. Но какие могли быть мотивы у правителя Немезиса? Отбить Усаги? Он сам признался, что она ему больше не нужна. А кто нужен? Посол? Это же смешно. На кой черт посол там, где он никогда не был нужен? И почему Именно она? Будто Алмаз знал ЗАРАНЕЕ, кто и когда прибудет на планету. Луна или Артемис могли, конечно, предупредить заранее о визите воина Плутона, но не раньше чем за день до прибытия. А в светлых глазах принца читался отчетливый план действий, прорабатываемый годами. И это имя – Пеллар. Оно будто было ей знакомо. Но имя явно не ее – у планетарных правительниц не было никаких имен. Она всегда была просто Плутон… От размышлений девушку отвлек резкий звон – это Рин нечаянно скинула вилку на пол. Сетц кинула взгляд на девочку. В ней тоже что-то было не так… То, как девочка подняла свои виноватые глазенки на отца, его немой укор во взгляде – все это было милым, но каким-то неестественным. Да почему девчонка и сейчас молчит? Догадка пришла совершенно внезапно: Эриния немая! Сетц слегка изучающее уставилась на девочку. Это, конечно, не объясняло голодовки, но хотя бы молчаливость оправдывала. Отведя от девочки взгляд, Сетцуна встретилась взглядом с Алмазом. Глаза отца были точь-в –точь, как у дочери. Почему-то это заставило девушку вздрогнуть. Рин вообще выглядела, как точная копия отца. «Только в платье», - хихикнуло подсознание. - После завтрака я хотел бы тебе показать наши скромные владения, - произнес хозяин дома. Сетц кивнула, выныривая из пучины собственных мыслей. – затем ты встретишься с Советом Старейшин. - Советом? У тебя есть советники? – почему-то это удивило Сетц. Насколько она помнила, молодой человек не очень то прислушивался к советам, внемая разве что прямым приказам Мудреца. Но это другое… Алмаз невесело усмехнулся. - Совет правит планетой, Пеллар. Он правит людьми, лишенными каких-либо магических талантов. Простыми смертными. А я просто живу в этом замке – он обвел руками вокруг, - являя собой нечто вроде голоса аристократии. Я утверждаю законопроекты, не имея права их создавать. Я веду войны, не имея права их объявлять. - Номинальный правитель, - подсказала Сетцуна, кивая. - Да, можно и так сказать. Род Темной Луны угаснет вместе со мной. Эриния не может мне наследовать. Да и я не хотел бы ей такой участи, - мужчина нежно погладил девочку по голове. –Вряд ли у немой королевы есть хоть малый шанс остаться самостоятельной в своих решениях. Алмаз горько вздохнул. - Если ты закончила с завтраком, то прошу за мной. Сегодня у нас весьма загруженный день. – Алмаз галантно подал девушке руку. Сетцуна ответила вежливой улыбкой. Сегодня не к месту смущение. Сегодня ей нужно подумать.

* * *

Мало кто знал, что Ами боится темноты. Боится до чертиков, до мурашек по спине. Так, что хочется захныкать, как маленький ребенок. Точнее, об этом никто не знал, кроме ее мамы. Той, что была у нее в далеком двадцатом веке. Той, что так и не переродилась. И некому теперь было знать, что каждую ночь девушка зажигает маленький ночник на прикроватной тумбочке, а потом долго смотрит на его тусклое свечение. А еще Ами жутко боялась одиночества. Такого, что лижет тебя изнутри, и ты прячешься в скорлупе своих страхов, ведь некому их развеять. Ами помнила себя такой. Одинокой, никому не нужной девочкой, одной в целом мире. Тогда появление Усаги было чудом, лучом света в гложущей тьме ее одинокого существования. И Ами зажила. По настоящему, как все. Теперь у нее были подруги, теперь кому-то было до нее дело. И даже груз постоянных битв не давил на нее – девушка была счастлива, принимая общество подруг. Иногда Ами ловила себя на мысли, что это весьма эгоистичная точка зрения, но поделать ничего не могла. Нет, она не упивалась вниманием, как тщеславная Минако или заносчивая Рей. Она бы сгорела со стыда на их месте, не зная куда девать руки и что говорить. Ей просто было достаточно одобрительных взглядов девочек, уважение старших воительниц и Мамору. Ну и иногда комплименты ее интеллекту. Что ни говори, а это было приятно. За раздумьями она не заметила, как их маленькая процессия остановилась. По прежнему не было ничего ни видно, не слышно, но в окружающей их тьме вдруг почувствовалась какая-то вибрация. Подобрав подол тонкими пальцами и приготовившись, если понадобится, бежать без оглядки, Ами замерла в ожидании действий Гелиоса. Мальчик же, кажется, именно этих движений во мраке и ждал. Переложил Кристалл в правую руку, левой залез за пазуху кителя, чтоб с торжественной улыбкой явить миру…камни? Ами уставилась на четыре камушка с недоумением. Маленькие, они умещались в тонкой мальчишеской ладошке.Один был небольшой, неровный кусочек кристально-прозрачного минерала, с маленькими вкраплениями розового. Второй - мутный серо-голубой камешек округлой формы. Третий - шероховатый серо-зеленый. Четвертый же приковал взгляд Ами . Он был меньше всех, гладкий, с невероятно красивой расцветкой – фисташково-зеленый, с крупными пятнами черного и темно-розового цвета. На его фоне все остальные камни просто терялись. Будь в ладошке Гелиоса вместо них хоть россыпь бриллиантов, Ами все равно отдала бы предпочтение именно этому. Камень так понравился девушке, что рука ее сама непроизвольно дернулась к ладони Хранителя. И она могла бы поклясться, что минерал на долю секунды сверкнул тусклым зеленоватым светом будто в ответ на мысли водной сенши. Этот жест не остался без внимания Гелиоса, и он одобрительно кивнул, на удивление Ами. - Бери его.