Всё, что хочешь

      Ночь, но город не спит. Яркие фонари, яркие фары, яркие вывески — признаки жизни мегаполиса. Отражения огней в шоколадных глазах, мурашки, бегающие по коже, холодные пальцы, сжимающие простынь — признаки жизни Хёнвона.              Парень сидит на белоснежной кровати, в белоснежной комнате. Свет выключен, только в комнате всё равно светло из-за ярких улиц. Стеклянные глаза смотрят на противоположную стену от кровати. Час ночи. Скоро придёт.              Их отношения нельзя было назвать романтическими. Че Хёнвон — просто сын богатых родителей, Шин Хосок — точно такой же. Они просто сошлись по указке отцов.       Замок повернулся во входной двери. Пришёл. Он всегда приходит посреди ночи. Всегда пьян или накурился. Всегда берет всё, что хочет. Всегда уходит под утро. Всегда молчит. Всегда оставляет его плакать в одиночестве. Сегодня не исключение.              Ключи упали на тумбочку в прихожей с громким звуком. Хёнвон вздрогнул, но взгляд не перевёл со стены, даже когда в спальню зашёл нетвёрдой походкой Хосок, только тощие руки сильнее сжали простынь. Страшно.              Кровать прогнулась под весом блондина. Он коленями упёрся в матрас, а руки резко схватили тощего парня и потянули на себя. Так всегда. Не будет нежности и сегодня. Всё те же сильные руки разорвали белоснежную рубашку на Че, оголяя светлую кожу, плоский живот, выпирающее рёбра. Рубашка летит на пол. Правая рука сжимает красивое лицо, а блондин впивается в пухлые, красивые губы. Он пахнет алкоголем и сигаретами. От этого запаха Хёнвона выворачивает. Отвратительно. Когда брюнет пытается вырваться, свободной рукой Хосок бьёт его по лицу, и все попытки вывернуться прекращаются.              Хёнвона кидают на постель и переворачивают на живот, голову вдавливая в мягкий матрас. Этот же матрас становится салфеткой для мокрых от слёз глаз Че. Домашние штаны летят к рубашке на пол. А на ягодицы брюнета плюют, размазывают слюну по анусу и вставляют сразу два пальца. От Хёнвона слышится приглушенный всхлип: его голову всё ещё держат. Грубый любовник долго не церемонится и уже через пару минут вставляет свой член. Че больно. И не только физически.              Шин полностью игнорирует всхлипы и стоны боли, начинает вколачиваться в худое тело. Руки крепко сжимают бёдра парня. Опять будут синяки.              Пытка продолжается ещё долго. Это долго для Хёнвона — вечность. Но всё кончается. Хосок спускает сперму прямо в Че и ему насрать на всё остальное. Он садится, не потрудившись надеть обратно штаны, и закуривает, выпуская клубы дыма отвратительного запаха в потолок. Брюнет сползает с кровати. Молчит. Точно так же, молча, подбирает свои вещи и уходит в ванную. Но ещё, стоя в дверном проёме, оборачивается, смотрит, но не видит ничего.              Хосока бесит этот взгляд, бесит всё в этом парне: начиная от пухлых, сексуальных губ, которые хочется постоянно кусать, до отражения огней в глазах. Он ненавидел Че с первой встречи, о чём любит напоминать, избивая брюнета. Шин сидит почти так же, как и Хёнвон до прихода блондина. Только Хосок продолжает выкуривать сигареты раз за разом.              Спустя время Хёнвон выходит из душа уже одетый и с мокрыми волосами. С чёлки падают холодные капли прямо на пол. Он подходит к кровати, но не успевает сесть на неё, как его снова грубо притягивают к себе и, надавив на шею, заставляют наклониться к члену. Шин ухмыляется и ждёт, но ничего не происходит. Тогда он бьёт брюнета между лопаток, заставляя тем самым того что-то глухо простонать.              Хёнвону ничего не остаётся. Он проводит языком по вялому органу Шина, сам не замечает как с глаз начинают падать крупные градины слёз. Отвратительно. Рука не даёт остановится, парень продолжает. Член начинает твердеть, а Че берёт головку в рот, сжимая пухлые губы на стволе. Властная рука направляет, держит за волосы, насаживает глотку брюнета на член, заставляет поднять заплаканные глаза. От рыданий по рту Хёнвона проходят маленькие вибрации. Хосок это любит. Он начинает быстрее двигать рот парня по члену. А он смотрит. Плачет. Шин рвано дышит, окончательно теряя контроль. Когда он хочет кончить, то отстраняет Хёнвона и сам начинает надрачивать член. Сперма выплескивается на красное лицо брюнета. Её много, и она попала и на волосы, недавно мытые.              Пальцы Хосока горячие. Они растирают семя по щекам и губам Че. Довольный собой, Шин откидывает парня, а тот, не удержавшись, падает на пол. Больно бьётся затылком и спиной. Но блондину уже всё равно. Он приводит себя в порядок, а через пару минут уходит. Вместе с первыми лучами солнца.              Хёнвон остался один, на полу, униженный. Рыдание сотрясает его тонкое, хрупкое тело. Так всегда.              

***

      

      Солнце заменило свет ярких фонарей. Это, пожалуй, было единственное отличие от ночи. Всё так же много людей, всё так же много машин.              Хёнвон так и не заснул. Морфей забирает его только тогда, когда брюнет уверен — Хосок не придёт. Оставшиеся полночи он прорыдал, что было видно по опухшим, красным глазам.       — Я не понимаю, почему ты не прекратишь эти ваши встречи? Думаю, если ты расскажешь отцу об этом, он разрешит тебе прекратить строить идиллию на публике с Ним, — Минхёк поедал уже третью порцию шоколадного торта, ни на минуту при этом не замолкая. Хёнвон догадывался, что друг просто не знает, как по-другому поддержать его.              — Это глупо. После всего, но я его люблю. Меня страхом сковывает при звуке поворачивающегося ключа в час ночи, но сердце начинает бешено биться, и я каждый раз надеюсь, что будет по-другому. Может, я никогда не получу взаимности и буду видеть презрение в его таких тёплых глазах, но… — брюнет замолчал, неловко улыбнувшись. Он сам смеялся с самого себя. Никогда ничего не изменится.              В отличии от Ли, парень пил только кофе, к своему заказу он не притронулся.              — Боже, почему ты такой, — Ли драматично приложил руку ко лбу. Но его хитрые, лисьи глаза с нежностью и, что ли, сочувствием смотрели на Че.              — Давай о чём-нибудь другом. Я слышал, ты помирился с Кихёном, — перевёл тему Хёнвон, продолжая улыбаться. Его губы обхватили белую чашку с горячим напитком, теперь они ещё больше походили на сердечко.              Взгляд Минхёка вдруг изменился, но через секунду вновь стал игривым. Улыбка была нежной, но её легко можно было спутать с хитрой ухмылкой.              — Помирились, — протянул довольный Ли, а потом продолжил, — но потом опять поссорились.              Че прыснул тихим смешком, его подхватил Минхёк, запустив руку в тёмные волосы.              — Из-за чего в этот раз? — Хёнвон отпил ещё немного кофе. Ответить Ли не дало уведомление, пришедшее на телефон брюнета. Лицо парня изменилось и, Минхёк готов был поклясться, побледнело. Он понял всё сразу. Это был он.              «Живо домой, твои решили проверить, как нам живётся вместе», — гласило сообщение. Оно больно резануло Хёнвона: никогда они не жили вместе, Хосок появлялся в их квартире только, когда был пьян.              Брюнет резко поднялся с места, схватил со спинки своё длинное, кофейного цвета пальто и одними губами прошептал другу: «Прости». Через минуту он нёсся по улице. Минхёк остался один, он всё понимал, только от понимания Че не станет легче. Неприятный осадок тревожил наследника корпорации LeeS.              Хёнвон добежал до дома за пять минут, но, когда он открыл дверь, с кухни были слышны голоса. Из них он ясно различил голоса своей матери и голос Шина, господи, как давно Че его слышал. Голоса о чём-то спорили. Сняв пальто и поправив чёлку, Хёнвон пошёл на кухню. Там, оперившись на красный кухонный ящик, стоял он. Красивый, как всегда. Брюнет вновь поставил для себя галочку, что свободный стиль одежды идет Хосоку, да любая одежда идёт ему!              Хёнвон поздоровался с матерью и, будто делает это каждый день, оплёл шею блондина своими слишком длинными руками и поцеловал в губы. Он старался навсегда запомнить их вкус, настоящий вкус, не алкогольный. Краем глаза Че заметил, что мать улыбается.              Отстранившись, парень сел рядом с маман. Она положила свою ладонь на ладонь сына.              — Видно, я зря беспокоилась. У вас всё хорошо, — сказала она и встала из-за стола. Хёнвон поднял на неё растерянный взгляд.              — А я вам о чём, — Хосок улыбался. Фальшиво, но достаточно убедительно.              — Ладно, мне пора, я зашла всего на пару минут.              Всё было слишком быстро, но вот, он, Че Хёнвон, остался сидеть один на кухне, когда Шин пошёл провожать мисс Че. Когда он вернулся, брюнет всё ещё сидел на кухне и смотрел в никуда.              — Блять. Как же достало, — Шин вернулся на кухню, сел на подоконник и закурил, выпуская дым в потолок. — Твои дорогие родители слишком приставучие. И самое главное, эта карга ещё и приставила охрану у подъезда, дабы посмотреть через сколько я уйду. Сука.              — Не говори так о моей матери, — хрипло попросил Хёнвон, руки непроизвольно сжались в кулаки.              — А то что!? — блондин резко дёрнул на себя брюнета. — А то что, я спрашиваю? Ты не хочешь прекращать эти псевдо-отношения. Тебе же насрать, что я и так связан по рукам из-за твоей ебучей любви. Тебе же плевать, что ты рушишь мою жизнь. Ты будешь страдать от меня, но будешь любить. Грёбанный мазохист. Меня бесят такие как ты.              Хёнвон смотрел в карие глаза с испугом. Чужая рука больно сжимала плечо, но брюнет не чувствовал эту боль. Была и другая, душевная. Он выдавил из себя подобие улыбки. Слова застряли в горле.