Всё, что хочешь

      Грохот, который Хёнвон услышал, повторился ещё несколько раз. Он сопровождался толчками, от которых даже штукатурка на голых стенах начала слегка осыпаться. Хёнвон воспользовался заминкой и подтянул к себе ноги, хоть это и мало могло ему помочь в сложившейся ситуации: руками-то он всё равно пошевелить не мог.              С его места открывался совершенно небольшой участок обзора. После того, как раздался финальный «удар», и, кажется, именно дверь с противным металлическим звуком рухнула, всё стало происходить слишком быстро. Раздался топот множества ног, скорее всего, в тяжёлых ботинках.              Чжухон выругался и выбежал с пистолетом. Хёнвон кинул испуганный взгляд на Чангюна. По ошалелому взгляду того стало сразу понятно, что для него всё это тоже было неожиданностью.              Раздался шум наверху. Какие-то крики. Видимо, так просто Чжухон не хотел сдаваться.              — Чангюн, — попытался начать Хёнвон. Возможно, у него бы и получилось достучаться до бывшего лучшего друга, но тот жестом показал, что лучше было молчать. В его глазах не было ненависти или ярости, как у Чжухона, но выглядел он нехорошо.              Когда он подошёл к Хёнвону, тот инстинктивно дёрнулся, хотя в руках Има и не было ничего, что могло бы причинить ему вред.              — Твоя семья сломала жизнь мне и многим другим людям, знаешь? — спросил Чангюн тихо, устрашающе. Хёнвон не мог видеть его лица — тот стоял позади него.              — Знаю, — угрюмо согласился Хёнвон.              — Но ты в делах своей семьи просто пешка…              — Знаю, — опять согласился Хёнвон. Сейчас, наверное, он согласился бы со всем, что бы ему ни сказали.              — И смерти ты не заслужил, — эти слова будто окатили Хёнвона холодной водой с головы до ног. Следом за ними верёвка перестала сдерживать его руки. Чангюн развязал его.              — Чангюн…              — Молчи. Ты всё ещё мне противен. Я ненавижу тебя и твою семью за то, что вы сделали со мной, с моей семьёй, но моя месть не стоит чьей-либо крови. Я пойду другим путём.              Над их головами раздалось несколько выстрелов, от которых сердце Хёнвона ушло в пятки, но после них последовала только тишина. Пугающая, почти зловещая.              В подвал вбежали люди в форме, наготове у них уже было оружие. Чангюн резко отскочил от Хёнвона и поднял руки в воздух, показывая, что он безоружен. Игра окончена.              

***

             Для Хёнвона всё закончилось. Они, пускай и не самым безопасным путём, разобрались с теми, кто так долго пытался извести жизни их самих и их близких.              Когда Чангюна и Чжухона садили в полицейскую машину, Чжухон что-то кричал, но всё это было словно за пеленой. Хёнвону было уже всё равно. Он смотрел себе под ноги, наблюдая, как от сигнальных огней машин пляшут цвета на мокром асфальте, — он даже не знал, что, пока он сидел в отключке в том подвале, шёл дождь.              Хосок стоял рядом, засунув руки в карманы. Казалось, он хотел что-то сделать: то ли обнять Хёнвона и успокоить, то ли кого-то ударить. Он был напряжен, и это было очень заметно, но сам Хёнвон не делал первый шаг и просто ждал, затаив дыхание.              Первичный шок прошел, и к нему уже начали возвращаться чувства: на улице было холодно, а тело ломило. В этот раз было что-то явно помощнее экстази. Он, наверное, в этот момент хотел только поехать домой, но их не отпускала полиция, заканчивая со сбором улик и беря некоторые показания.              Хёнвон понимал, что это был конец, но чувствовал, что, вместе с тем, пора уже было менять и свою жизнь. Он же действительно мог сегодня умереть, а что в его жизни было такого, что заставило бы его жалеть о гибели? Работа — подарена родителями, жених — абьюзивные отношения, которые ни к чему в любом случае не привели бы; у него даже животных не было, с которыми было бы жалко расстаться.              Нужно было что-то менять.       

      

***

      

      Они вернулись в квартиру. Опять тишина и только огни плясали на стенах. «Давно пора было купить светонепроницаемые шторы», — подумал Хёнвон. Он вообще сейчас хотел думать о чём угодно, но только не о дальнейшем разговоре. Решить — легко, а сделать — сложно.              Он сделал глубокий вдох.              — Полагаю, — осторожно начал он, — на этом наше общение стоит закончить.              Хёнвон спиной чувствовал удивлённый взгляд Хосока и про себя взмолился, чтобы тот поддержал его инициативу. Разве не к расставанию тот сам так долго стремился, используя даже самые страшные методы? Хёнвону нужно было обратиться к психологу, а лучше даже к психиатру с его нездоровой любовью, и Хосоку — к нему же со своими жуткими наклонностями. Они друг друга стоили.              — Теперь мы действительно можем попрощаться навсегда и сделать вид, что этих отношений не было.              — Ты действительно этого хочешь?              — Да, — твёрдо ответил Хёнвон, его голос не дрогнул, хотя внутри он крошился, словно фарфоровая кукла.              Ответа не последовало. Впрочем, хлопнувшая дверь могла таковым послужить.              Хёнвон понял, что впервые за долгое время выдохнул. Все были действительно правы: с этими отношениями, такими отношениями давно было пора покончить. И Хёнвон поставил точку только сейчас, когда у Хосока она стояла уже давно.