Hurricane hid the Sun

POVСарутобиХизурен

— Таким образом, нападавший пойман и понесет заслуженное наказание. Но и вы, друзья мои, понимаете, что в связи со сложившейся ситуацией мы не можем выдвинуть более жесткие требования. Не в нашем положении, — седой старик в шляпе Каге сел на свое место и устало вздохнул. Он устал. Коноха рассыпается в его руках словно песочная фигурка. Как листья осыпаются осенью, так и Коноха теряла очень много прекрасных шиноби, да и просто хороших людей. И вот сейчас он сидит на собрании джонинов и пытается удержать тот хрупкий мир с Кумо, после того, как состоящий в посольстве шиноби чуть не убил главу одного из крупнейших кланов Листа. Хотя ему, как и многим присутствующим, перспектива позволить Райкаге самому наказать виновного не нравилась от слова «совсем», но умом он понимал, этот мирный договор необходим. Главы кланов недовольны и, не стесняясь, обсуждают случившуюся ситуацию, ну как обсуждают «вежливо собачатся». — Хокаге-сама, — вежливо обратилась к нему сидящая рядом темноволосая женщина. — Вы выглядите уставшим, вам бы поспать, да отдохнуть немного. — Благодарю, — Хизурен позволил себе вполне искренне улыбнуться. Эту женщину он частенько видел на улицах в деревни и непременно в компании детей. Сейчас она была бледной и уставшей, под глазами виднелись темные круги, и сидела Хьюга неестественно прямо, словно проглотила палку. По ней случившееся ударило сильней всего и, тем не менее, она нашла в себе силы прийти сюда от лица своего мужа и вести себя вежливо и дружелюбно. За все собрание она сказала всего пару слов, не участвуя в словесных баталиях, а при попытках втянуть и её давала достойный ответ. Как бы старик ни старался оставаться нейтральным к женщине, но чужая забота была приятна. Особенно искренняя, без «задней» мысли. Особенно, когда ты порядком уставший от всей этой военной кутерьмы старик. Особенно, когда обстоятельства вынудили тебя вернуться на опостылевший пост Каге. Сарутоби достал свою трубку и уже собирался закурить, как его руку перехватила маленькая женская ладошка. В зале наступила гробовая тишина. — Хокаге-сама, — она хмурилась и четко, ясно и громко произнесла. — Я прошу прощения, но пожалуйста, подождите секунду. Цуме-сама, — обратилась она к главе Инузука. — Можно вас попросить подойти. На это шатенка удивленно вскинула брови, но все, же подошла, чтобы через секунду нахмуриться, а затем и оскалиться, глубоко втягивая воздух. — Яд, — выплюнула женщина. И в ту же секунду словно прорвало плотину. Заговорили все разом, Хизурен при всех поверил свой табак, с удивлением действительно обнаружив яд замедленного действия. В ходе дальнейшей проверки выяснилось, что его травят уже не один год, и явно кто-то из близкого круга общения, так как никто другой не смог бы взять личную вещь Сандайме, также на трубке была обнаружена фуин печать, скрывающая запах. Сарутоби не хотелось бы в это верить, но состояние его отнюдь не молодеющего тела говорило само за себя. И снова жена главы клана Хьюга его удивила, когда на вопрос, чем же он может её отблагодарить, получил вымученную улыбку, усталый взгляд и тихое: — Берегите себя… Старик сидел в своем доме за закрытыми дверями, а по его щекам текли слезы. Ему больно. Он устал.

Конец POV Сарутоби Хизурен

Отправляясь на совет кланов, я даже не представляла, сколько мучений мне придется вытерпеть. Уже в бессчетный раз поражаясь выдержке Хиаши, который бывал на таких сборищах регулярно, я мысленно отвешивала подзатыльники присутствующим здесь мужчинам, которые сейчас больше походила на базарных бабок. Устало вздохнув, прикрыла глаза. Я устала. С той злополучной ночи все пошло под откос. Хиаши потерял много крови и повредил несколько внутренних органов. Уже третьи сутки он находится в бессознательном состоянии, радует только, что его здоровью уже ничего не угрожает. Старейшины с Главной ветвью хотели было что-то мне предъявить, но соображала я тогда плохо, потому чуть не убила двоих особо горластых, а потом еще и ки фонила так, что от меня даже привыкший Хизаши шарахнулся. Если бы не вцепившиеся в меня Хината с Ханаби, я наверняка натворила бы дел. Еще и Шимура зашевелился. Началась самая настоящая травля. Слухи об Учиха начали ходить такие, что не удивительно, почему подняли восстание. И про нападения Лиса вспомнили, и про таинственные исчезновения и много чего еще. Учихам только и оставалось диву дивиться, как это они все и везде успевают. А вчера, ко мне пришла Микото. Бледная, с поджатыми губами и синяками под глазами. У Шисуи попытались отнять шаринган. Если бы не строгий наказ Фугаку не ходить поодиночке никуда, случилось бы худшее. Шисуи и какому-то пареньку джонину удалось сбежать. Но предъявить они пока ничего не могут, от чего Фугаку тихо бесится, что не мешает ему по крупице собирать компромат на старика. Я снова вздохнула, вот и начала история отходить от прописанных событий. Но на много ли? И не станет ли хуже? На меня смотрели как на экспонат в музее, конечно же «незаметно», прощупывают, изучают, пытались откровенно хамить, или задобрить. Но благодаря благосклонной ко мне Маю Хьюга, продержаться мне удалось вполне достойно, и даже то, что я держала глухую оборону, ничуть не испортило картины. Этой чудо-женщине удалось не только поставить меня на ноги, не дав впадать в отчаяние, но и вдолбить мне за сутки целый курс этикета, хотя тут неплохим подспорьем послужила и память бывшей Хаятэ. Самым странным для меня оказался Сандайме. Наверное, я просто не думала, что «Бог шиноби» окажется настолько… обычным. Я конечно не ожидала ореола света праведности или наоборот алчности, но Хизурен оказался самым обычным человеком. Я бы даже сказала уставшим человеком. Он искренне сочувствовал моему клану, раздражался от непрекращающихся криков и переживал за безопасность деревни. А еще его глаза тускнели. С каждой минутой, чем дольше тянулось собрание, тем тусклее становился его взгляд. Закончив свою речь, он отрешенно скользнул глазами по лицам присутствующих и опустился на свое место. В конце концов, не выдержав этого зрелища, решила вежливо намекнуть Каге на его состояние. — Хокаге-сама, Вы выглядите уставшим, вам бы поспать, да отдохнуть немного. Сарутоби на это лишь качнул головой и благодарно улыбнулся. Я решила не навязываться, но стоило ему начать раскуривать трубку, как в нос ударил до боли знакомый запах. Запах от которого холодела кровь и застывало сердце. Яд, которым отец, тот что пах порохом и травами, тот что был рядом со мной в прошлой жизни, наживлял приманку для крупных животных. Этот яд — «кураре». Рецепт этого яда он узнал во время одной из своих поездок в Америку у южно-американского племенами индейцев. Этот яд очень опасен, и я не удивлюсь, если здесь его используют для убийства. Например, запечатать пыль в свиток. При вскрытии мельчайший порошок на воздухе превращается в газ. Всё заполняет запах миндаля. «Глупая шутка» — подумает получатель такого свитка и, бросив его на стол отправиться подпудрить носик или по делам. И эти слова уже будут последними. Он вдруг почувствует, как бешено началось колотиться сердце, но не поймёт какая связь между внезапным недомоганием и этим запахом, заполняющим комнату. Далее начнут подкашиваться ноги, невыносимо начнёт болеть голова и станет трудно дышать. Это — первые симптомы, а вслед за тем начинается неукротимая рвота. Человек не успевает осознать, что с ним творится и теряет сознание. А уже через несколько минут перестают работать лёгкие, тело сотрясают судороги, сердце больше не качает кровь, и наступает смерть. Безболезненная. Быстрая. Милосердная. Этот яд я не могла спутать с каким-либо другим. К запаху миндаля примешивалась едва уловимая нотка запаха смолы. Но откуда он здесь? И из чего его в этом мире готовят? Да и судя по дозировке смерть стараются оттянуть. Ну конечно! Табак! Все будет выглядеть именно так! Мол, докурился старикан! Чертыхнувшись, я успела перехватить руку Хизурена. Судорожно соображая, что делать, и чувствуя, как в воцарившейся тишине все смотрят на меня, я четко и медленно проговаривала слова, за любое неверное движение, я могу поплатиться головой. — Хокаге-сама, я прошу прощения, но пожалуйста, подождите секунду. Цуме-сама, — пришла ко мне в голову интересная мысль. — Можно вас попросить подойти. Она удивленно на меня посмотрела, но все же подошла, чтобы через секунду нахмуриться, а затем и оскалиться, глубоко втягивая воздух. — Яд, — выплюнула она. После произнесенных слов начался хаос, который не утихомирился, пока несчастный Хизурен при всех не проверил свой табак и трубку. На трубке нашлась печать, которую то ли забыли, то ли не успели обновить, и, как итог, вся деревня обо всем знала уже через пять минут после окончания собрания. Измученный и порядком растерянный Сандайме хотел было чем-то меня отблагодарить, жизнь же вроде как спасла. Но лучшее, что он мог для меня сделать это остаться в живых. Сил у меня оставалось немного так, что я лишь качнула головой и улыбнулась и попросила поберечь себя. По возвращению в клановый квартал меня встретили Хината и Неджи с новостью о том, что Хиаши, наконец, пришел в себя. Эта новость меня приободрила и, собравшись с духом, я решила поговорить с Неджи, перед которым все еще ощущала вину. — Хината, солнышко, оставь нас ненадолго. — Ка-сан? — Я его не съем, — усмехнулась я и подтолкнула дочку к сёдзе. Свесив ноги с деревянного настила, я похлопала рядом с собой, приглашая племянника сесть рядом. Повязка на его лбу заставляла чувствовать вину сильней. — Как ты себя чувствуешь? — нерешительно начала я. — Неджи… — тяжело вздыхаю и сажусь в пол оборота лицом к мальчику. — Прости меня. Я не смогла найти способа, избежать печати. Я… очень прошу тебя… Кхм… Прости меня, если сможешь, родной. — Вы ни в чем не виноваты тетушка, — растерянно произнес мальчик. — Отто — сан, мне все объяснил. Я и не собирался вас в чем-либо винить. Тетушка, вы… Я совсем не знал своей ка-чан, и вы… — мальчик покраснел, отводя взгляд. — Вы для меня совсем как настоящая ка-чан, то есть… Ой! Я не дала Неджи договорить, резко дернув на себя, сжав в объятьях и уткнувшись в макушку. Все для того, чтобы в следующую секунду разреветься. Мальчик побледнел и уже начал извиняться, но я успела его остановить. — Я тебя тоже очень люблю, Неджи. Ты даже не представляешь, как я боялась, что ты на меня обозлишься. Я ведь обещала, а ничего не сделала. Накрутила себя, напридумывала! Боялась в глаза посмотреть. А ведь вроде взрослая! После чего ревели уже оба, верней я продолжила реветь, а племянник уткнулся носом мне в плечо и тихонько всхлипывал. Кое-как, успокоившись, я тихонько запела, поглаживая мальчика по волосам.

Кажется это так просто,

Миру любовь отдавать,

Но, к сожалению звезды

Не всем дают крылья летать.

Столько любви в одном сердце,

Ангел души в запрети,

Люди не могут без детства,

А детям нельзя без любви!

В теплых руках,

Даже самый холодный лед растает!

Вера в глазах,

Чужих детей не бывает!

Сёдзе тихонько отъехало и к нам неслышно подошла Хината с Ханаби на руках.

Новый рассвет

Все может к лучшему поменять!

Хината села рядышком и положила голову мне на плече, обняв за свободную руку, а Ханаби пролезла между мной и Неджи, крепко вцепившись в обоих.

Дай руку мне,

Каждой душе нужна семья!

Если живет в тебе вера,

Если в тебе много сил-

Сможешь спрятать от ветра

Тех кто остался один!

Неслышными тенями в проеме показались Тамао и Араши.

Только бояться не надо,

Ангелу дверь распахни,

Станет небесной наградой

Дом полный новой любви!

В теплых руках,

Даже самый холодный лед растает!

С невозмутимым выражением лица из-за угла с подносом душистого чая появился Хизаши. А за ним немного скованно шел Хиаши.

Вера в глазах,

Чужих детей не бывает!

Новый рассвет

Все может к лучшему поменять!

Дай руку мне,

Каждой душе нужна семья!

После чая, моё настроение пришло в норму и, спровадив детей, я пересказала близнецам все, что было на собрание кланов, при этом бессовестно, но аккуратно устроившись на плече старшего. Но нашу идиллию разрушил звонкий женский голос. — Это возмутительно! Наш дом посетили Ёшино и Шикаку Нара. И если первая громко возмущалась не прекращая жестикулировать, то второй спокойно присел, рядом облокотившись о стену. — Ёшино-сан, что вас так взбудоражило? — успела я спросить до возобновления её монолога. — Шикаку мне все рассказал! — и кинула испепиляющий взгляд в сторону мужчин. — Как вы могли проглядеть?! — Вся деревня на ушах! — спрыгивая с забора, известила не на шутку раздраженная Глава Инузука. — Конечно, она будет на ушах! — всплеснула руками Ёшино. — Не каждый день узнаёшь, что кто-то методично травит Хокаге! После пяти осуждающих взглядов Нара все же убавила громкости. Её муж веско заметил, что, если к нашему особняку стекутся все главы крупных кланов, это вызовет массу подозрений и вопросов, а на нейтральной территории будет много посторонних ушей. Над этим призадумались все, как неожиданно Ёшино вернулась к вопросам отравления. — Как вы думаете, кто же все-таки виноват? Не хотелось бы как-нибудь увидеть в своей чайной кружке такой «подарок». И тут я подвисла. А какие у нас есть варианты. Шимура? Однозначно. Но, не может, же все быть так элементарно? — А может, Орочимару? — произнесла Цуме. Вот об этом товарище я и забыла! Интересно он в жизни такой же жуткий, как и в аниме? — Сомневаюсь, — прервал ход мыслей голос Шикаку. — Орочимару бы не допустил такого просчета. Он бы действовал тоньше и продуманней. — А давайте просто у него спросим? — предложила я, напрягшись и активировав бьякуган. Проследив за моим взглядом, все разом подобрались, а Инузука и вовсе схватилась за оружие. Из тени дерева в нашу сторону двинулась тень. К нам приближался Белый Змей Орочимару. — Похоже, мы уже привлекли ненужное внимание, проблематично, — философски изрек Шикаку. Подавив появившееся чувство паники, я деактивировала дзюцу. Человек со змеиным зрачком и глазами цвета расплавленного золота не вызывал у меня страха. Опасение и недоверие, да, но не страха. Тем не менее его сила была физически ощутима, даже без ёки. Это заставляло нервничать и мучиться от догадок, зачем он сюда пришел. И не одну меня. — Орочимару, — произнес Хиаши. — Зачем ты пришел? — Чаю? — вырвалось у меня, прежде чем я сообразила, что ляпнула. По выражению лица санина, да и остальных такого вопроса не ждали, боевой настрой у всех как-то сбился. Он был странным. Совсем не таким, каким я его запомнила из прошлой жизни. Растрепанный, помятый, но с высоко поднятой головой. Он напомнил мене оловянного солдатика из сказки. Он остался один на один со своими демонами, и, чтобы ни случилось, он не сдастся, выстоит и не сломается. — Не откажусь, — протянул он, но приближаться не стал. — Я заметил, что в последнее время клан Хьюга, сблизился с другими крупными кланами, Учиха, Инузука, — Цуме предостерегающе оскалилась. — Нара, — Ёшино нахмурилась. — Абураме, Яманако, Акимичи, — он прикрыл глаза и посмотрел прямо мне в глаза. — И то, что здесь не обошлось без вмешательства одной конкретной Хьюга, мне тоже известно. И не только мне, кое-кому очень не нравится, что у маленького джинчурики появились друзья. — Дети крайне быстро заводят друзей, на то они и дети, — развела я руками, чуть сильней прижавшись к теплому боку Хиаши, и под смешок санина добавляю — И какая разница наследники они или нет. Орочимару приблизился, и, не обращая внимания на настороженные взгляды, принял протянутую мной кружку чая. Между мужчинами завязалась беседа, которую мне почему-то хотелось сравнить с морским боем. Кстати говоря, им это явно доставляло удовольствие, что не скажешь о нашей женской половине. Ёшино становилась все мрачнее, а Цуме все раздраженней. Когда в диалоге пару раз упомянулась моя скромная персона я не выдержала. — Орочимару-сама, давайте перестанем ходить вокруг да около. Пожалуйста, я никудышный дипломат. А от количества тумана, который вы друг на друга напустили, у меня уже голова болит. Просто скажите что вам нужно. Мужчина обнажил зубы, кивнул и глядя мне в глаза выдохнул: — Свободы. Воцарилась тишина. Подобного поворота событий не ожидал никто. — В данный момент я крепко накрепко повязан с одним нашим общим знакомым, который перебежал дорожку всем. Чем больше власти, тем больше тщеславия. А его, как и самолюбие, очень любят тешить. И мне не нравится, что это делается за мой счет. Прикрыв глаза, я тяжело вздохнула. Я понятия не имела, как себя вести в подобной ситуации, но за меня решение принял Хиаши. — Гарантии. — Недоверие это хорошо, — одобрительно кивнул Змей. — На мне ментальные закладки. На верность уже снял, на подчинение тоже. Остались две давящие и искажающие сознание. Но ничего не мешает ему поставить новые. Я уже пытался обойти закладки, но… не получилось. И если их воздействие не остановить сейчас, то моему сознанию уже ничего не поможет. Я снова буду… — мужчина замолчал, не желая продолжать. — Экспериментировать над людьми, — хмуро произнесла я, потерев переносицу. — Что?! — воскликнули Цуме и Ёшино. Близнецы и Шикаку помрачнели. Орочимару же резко вскинул голову и внимательно на меня посмотрел. — Да. Самому, — он криво усмехнулся. — Не справится.