Благодарная, благодарна я, слышишь?

      Разрываюсь между желанием взять мармелад и откусить шоколадку. Ва-аль, что мне первое попробовать? Выбор настолько велик, что глаза разбегаются. И это все бесплатно? Вау! Не могу поверить, что нас пригласили на топовую вечеринку для молодых дарований. Здесь мастера всех художественных профессий. А сколько работ выложено… но, конечно, кому какое до них дело, когда можно взять себе маленькое пирожное и заляпать почти все лицо кремом. Творчество иногда — такой пустяк. Особенно, когда идешь на пати-выставку на пустой желудок.       Но вот как, скажите, как я могла допустить такие резкие изменения в моем графике? Это просто бы все перечеркнуло. Если вечеринку я внесла в расписание недели еще за месяц до события, то перенести ужин на час пораньше не додумалась. И вот теперь наедаюсь вдоволь, при этом пытаясь выглядеть не слишком бомжем. Все-таки собирать все до крохи там, где стол со сладкими закусками, немного неприлично.       — Мне нравится, как лежит этот крем на твоей щеке. В форме сердечка. Позволишь слизать? Или это твой новый способ выражения искусства?       — А?       Сестренка порой настолько внезапная. Я даже не знаю, что ей ответить. Вокруг много людей, все только то и делают, что ходят вокруг да около и глазеют вовсю на работы и на других людей.       — Может, не здесь?       — Э?       Да, эта ее черта иногда очень пугает. Валя в большинстве выглядит, как обычный рабочий человек, который тянет все на себе и старается ни за что не сдаваться, но вот иногда… она совсем чокнутая. И на вид, и внутри.       Эксцентричность, любовь к постоянным переменным в жизни и, к удивлению, ко мне. Наверное, ей просто нравится за мной наблюдать. Как за чем-то, что настолько постоянно.       Раньше я не воспринимала это за увлечение, но теперь четко вижу азартный огонек в Валиных глазах и понимаю, чего она хочет. Валя любит быть публичной, я же предпочитаю темные невзрачные уголки, перемазанные разноцветными пятнами. Палитра уединения и домашнего уюта — с ней ничего не может сравниться. Но она так не думает.       — Когда придем домой, — начинает она, приближаясь к моему уху все ближе и ближе, вместе с этим понижая тон, — я возьму с холодильника взбитые сливки и сделаю тебе такую зону бикини, о которой ни одна борода Санты не могла и мечтать.       О боже…       Ничего сексуальнее в жизни не слышала.       Да, такая себе жизнь у меня выдалась.       И почему я вспоминаю о том ее обещании сейчас, когда только-только вынырнув из-под покрова сорокаградусной болезни накрываю ее сексуальное тело своими плоскими худощавыми параметрами, чувствуя, как мое колено мягко упирается в ее промежность?       — Может, сливки?       Валя вдруг меняется в лице. И снова этот огонь. Не могу его забыть. Ни за что. Видишь азарт в глазах — беги, ведь дальше будет все только ужаснее, особенно для такого человека, как я.       — Может, выйдем прогуляться?       — А?