Благодарная, благодарна я, слышишь?

      — Сколько мы так?       — А? — казалось, она совсем меня не слышит порой. Постоянно отвлекается, не в состоянии на чем-либо сосредоточиться. Такая эксцентричная, но такая порой нудная. Если посмотреть на нас со стороны, то с первого взгляда именно я покажусь той самой непредсказуемой особой, которая делает странные вещи и вокруг которой крутится полно шестеренок от общего механизма жизни, но увы. Пчелка Валентина получила все, включая мою безграничную собачью верность.       — Сколько мы уже встречаемся, сестренка? И когда это началось? — спрашиваю, но знаю, что вопрос этот риторический, ведь кажется, что в этом лесбийском приключении не было начала, одни лишь продолжения и развития, даже без концовок. Как будто бесконечное турецкое кино.       Она даже не отвечает. Просто уходит в рассвет.       И…       Не знаю, смогла бы ли я представить когда-либо нас с другими. Парнями или девушками. С кем-либо.       Как-то раз за мной ухаживала одна искусительница. Она почти поклонялась моему таланту, пыталась копировать мои работы, но лишь для того, чтобы мне же их и подарить. Пыталась быть максимально близко, максимально ощущать меня, максимально быть похожей на меня. Кажется, это была самая настоящая мисс-сталкер, вот только я чувствовала, что ее любовь ко мне не просто один случайный краш, это действительно была любовь. Настоящая. Да еще и первая.       — Римм, пойдем сегодня «порифммуем», а? — ее задорный голосок, постоянно приподнятое настроение. Я помню все так, словно это было вчера. Светлая, яркая и очень миленькая.       Такие всегда были мне по душе.       И это просто чудо, что мы всего раз оказались в одной постели.       — Дарья, прошу, не гони. Я сердечник. Я могу не выдержать это твое «свободное» скоростное вождение.       Но она мчит вперед. Садясь к ней в машину, я даже не спросила, насколько давно Даша получила права, да и вообще, были ли они у нее. А ведь я такая дотошная порой, могу задолбать до смерти консультанта в магазине из-за пустяка, а тут еще и лампочка «проверьте двигатель» горит.       Я была смертницей. И не меньше.       И то ли моя ракушка всегда была такой, то ли схлопнулась позже, но иногда кажется, что в свои ранние годы я была жуткой оторвой. Лишь потом стала занудной художницей да затворницей.