Красное на чёрном

Edwin Marton – Tosca Fantasy «…Смерть и воскрешение всегда зачаровывают, и не важно, кто тут оказывается главным действующим лицом: герой, злодей, или шут». Майкл Каннигем «Часы».

«…Дорогая Рори! Так глупо писать тебе письма, которые я так и не решусь отправить, так как не смогу переступить через прошлое. Мне остаётся только жить воспоминаниями, и я надеюсь, что у тебя всё хорошо, и ты живешь той жизнью, которой мы грезили в детстве. Я не вижу тебя за занавесом, и только эта мысль утешает меня, разбавляя серые будни моего унылого существования. Мы не виделись столько времени, что и сосчитать трудно. Как бы я хотела вернуться домой, и обнять тебя, пробежаться по мокрой после дождя траве, вдохнуть свежий аромат морского бриза, и встретить закат на пристани. Но это так и останется недосягаемой мечтой, если я вернусь, то снова буду вариться в том кошмаре, который преследует меня с детства. Я знаю, что никогда от него не избавиться, он никогда не покинет меня, где бы я не оказалась. Мы неразрывны, и избавишься от одного – погибнет другой. Нет, совершенно не боюсь собственной смерти. И никогда не боялась. Когда-то ты убедила меня, что жизнь – самое ценное, что дал нам Бог. Начала твердить это с тех пор, когда вернувшись, домой обнаружила меня в своей комнате, почти бездыханной. Помню, как кричала, трясла за плечи, надеясь привести в чувство. Тогда я была уверена, что с моей смертью разорвётся этот порочный круг, и весь тот мрак, что окутал мою жизнь с самого рождения, рассеется. Отчаявшись достучаться до меня, ты рассказала всё родителям, которые и выбили всю дурь из моей головы. Знаю, я не достойна жить, после всего, что натворила, но и наложить на себя руки не смогу. Сейчас пытаюсь сохранить то правильное, что было в моей жизни, искупить свою вину, исправить свои ошибки, только получается плохо. Не могу спокойно спать, прожитое приходит ко мне во снах, будоражит кровь, заставляет переживать это снова и снова. Проснувшись в слезах, и с бешено колотящимся сердцем, вновь прошу прощения у тебя, родителей и брата за всё то зло, что вам причинила, не понимая, что больше меня никто не услышит. Знаешь, если бы не ты, я бы давно упала в бездну, и больше оттуда не выбралась. Ты с самого начала была моим светом, и оберегала меня от всего на свете. Если ты была рождена для света, то я – для тьмы. Мы такие разные, и одновременно такие похожие, две половинки одной души. Ох, Рори, почему всё так? Еще в далёком детстве мы клялись друг другу, что всегда будем вместе, и ничто не способно нас разлучить, даже одержимость нашей матери религией, и считавшей меня исчадием ада. Она боялась, что моя прогнившая до основания душа, будет губительно влиять на вас с Фриксом. В чём-то она была права – проклятие набирало силу, и я могла навредить вам. Заперев в стенах монастыря, она думала, что меня еще можно спасти, исцелить от тёмных ран, разъедающих сердце, избавиться от демонов, поселившихся в душе. Пытались помочь, пытались направить к свету. Но уже тогда я знала, что я – самый худший демон, от которого нет спасения. Пожалуйста, если когда нибудь ты прочитаешь письма, что я тебе написала, знай одно - в этом сумасбродном мире, полном тьмы, боли, и злобы, у меня осталась только ты. Прости меня за всё. И что бы со мной не случилось, как бы я не закончила свой путь – так оно и должно было случиться. Я устала бежать. Устала прятаться. Судьба безжалостна, и никто не сможет уйти от неё, как бы он не пытался. Будь счастлива. С любовью, твоя сестра». Опустив очередное письмо в резную деревянную шкатулку, я тяжело вздохнула, и взглянула на разыгравшуюся за окном стихию. Сильный ветер, хлестающие хрупкое стекло ветки, заполнивший воздух запах влажности, всё говорило о приближавшемся дожде. Слышу низкий протяжный голос за спиной, но обернувшись, снова никого не вижу. Тело пробивает мелкая дрожь. В горле застрял огромный ком, стало трудно дышать, как будто я иду ко дну, и легкие уже наполнились водой. Схватив лежащий на столе кухонный нож, слегка провожу им по коже. Пронзившая ладонь боль отрезвила, и немного успокоила. Боль может растоптать человека, морально его уничтожив, а может помочь ему найти правильное решение, и вернуть ощущение реальности. Страх прошёл. Я снова могу нормально дышать. О чём я думала? На что надеялась? Что Он просто так оставит меня в покое, что замолчит навсегда? *** Сэм. Как же слепы люди, которые считают призраков выдумкой буйного воображения. Знали бы они, что живут среди духов, скрывающихся в сумраке, красной нитью протягивающихся по судьбам каждого человека. Прошлое, будущее, всё спутано в такой тесный клубок, что разобрать что-то зачастую бывает невозможно. Я покинул дом этой странной девушки, в смешанных чувствах. Услышанное от неё - это просто обрывки, из которых складывается целостная картина, но ничего путного не выходило. Я был сбит с толку. Да, за всё время мы повидали очень много медиумов, шаманов, ясновидящих, но Роксана Рэндалл впервые посеяла сомнения в мой разум. Почему? Почему именно то, с чем мы сталкиваемся каждый день, сейчас выглядит в совсем ином свете, поддавая сомнению все свои убеждения и уверения, взращиваемые с самого детства. И еще это странное ощущение, будто из тебя вынули душу, перевернули всё твою память, прошлись по всем твоим воспоминаниям, позже поставив всё на место, в совершенно изменённом виде. Последствие того дурмана, обитавшего в комнате? Или же девушка залезла мне в голову? - Что думаешь? Вздрогнув от неожиданности, перевожу взгляд на Дина, замершего у дверцы машины. Брат по-прежнему оставался безмятежным, будто пристальное внимание девушки обошло его стороной. Собираясь ответить, озвучить свои мысли насчёт сомнительных высказываний Роксаны Рэндалл, но слух улавливает тихий шёпот за спиной. Обернувшись на звук, я никого не увидел. Одна лишь поляна, и неустойчивого вида домик, с покосившимся забором. Сейчас я готов поклясться, что в ту минуту отчетливо услышал всхлип, постепенно превращающийся в плач. - Сэм? - Ты слышал? Тот отрицательно качает головой, и растерянно озирается. Меня же поглотил водоворот ощущений, начиная от тоски и безысходности, заканчивая страхом и яростью. Они сплетались с сознанием, играли с ним, приводя в оцепенение. - Сэм? Сэмми? Голос Дина тонет в яростном крике, разрывающим барабанную перепонку. Передо мной материализовался прозрачный силуэт женщины, держащий в руках аккуратно спеленатый сверток. Младенец. Женщина продолжала вопить, отчего грудь пронзает сильная боль. Перед глазами темнеет, и падая в забытье, вижу чёрные как смоль, глаза.