Lie

Люк злился, конечно, это было очевидно. Менее очевидным было то, что он смог бы уехать утром в школу один, оставив Лесли позади. Она стояла у двери, вжавшись плечом в стену дома, укрываясь от дождя под узким козырьком. Смотрела вперёд, не двигаясь несколько секунд, как будто отказываясь принять очевидное, но реальность не торопилась подыгрывать в ответ. Асфальт, в том месте, где обычно находилась машина брата, был пуст и только моросящий дождь, тонкими каплями стекал с ветрового стекла соседского минивэна. Люк уехал, и, судя по всему, это было вполне осознанное решение. Лесли выдохнула, но выдох показался, скорее, попыткой не закричать, чем чем-то облегченным. Она быстро перебрала в голове варианты: Ханна жила на другом конце города, и, даже если бы сейчас согласилась приехать, она не успела бы. Написать Нику… мысль сама по себе возникла, как рефлекс, но от неё Лесли тут же внутренне отшатнулась. Последний их разговор в машине всё ещё звучал в ушах, будто свежая заноза под кожей. И она так и не рассказала ему, что Люк знает. Не потому, что боялась его реакции, а скорее потому, что сама не знала, что теперь с этим делать. Лесли обреченно закрыла глаза, поёжилась от ветра и сделала шаг назад, собираясь уже вернуться в дом и придумать хоть какой-то план, когда за спиной раздался звук открывающейся двери. — Забыла что-то? Из дома вышел Гарри. Он накинул лёгкую куртку поверх серого свитера и на мгновение остановился, увидев Лесли, стоящую одну почти под дождём. — Люк уехал без меня, — пояснила она, стараясь говорить спокойно, но голос всё равно звучал чуть глуше обычного. — Даже не предупредил. Гарри нахмурился, бросив взгляд в сторону дороги, словно хотел лично убедиться в её словах, а потом снова посмотрел на девушку. — Хочешь, я тебя подброшу? Лесли чуть заметно вздрогнула от его предложения. Слова прозвучали так просто, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. Как будто это и правда не проблема для него. Но внутри у неё тут же сжался узел из неловкости. — Ты, наверное, торопишься, — пробормотала она, чуть отступив назад, ближе к стене, будто тем самым пыталась сделать себя меньше. — В Филадельфию дорога длинная, и я… — Не говори глупостей, Лесли — отозвался он без паузы, с решительной твердостью в голосе — У меня есть машина, у тебя нет. Математика несложная. Вот так вот просто и прямо. Как человек, который не собирался размышлять, стоит ли кому-то помогать, если он может это сделать. Лесли опустила взгляд, снова уставившись в асфальт, где дождь тихо разбивался о трещины. Потом кивнула, почти незаметно. — Тогда спасибо. — Пойдём, — коротко бросил Гарри, уже направляясь к машине. Она пошла за ним, почти торопясь, чтобы не передумать. Машина была припаркована у тротуара, через дорогу, арендованный тёмный хетчбэк, в котором сильно пахло кожей и каким-то стандартным ароматизатором. Гарри открыл пассажирскую дверь, дождался, пока она устроится внутри, и только потом обошёл капот. Салон был прохладным но, самое главное, сухим, и когда Гарри завёл двигатель, тихо зажужжал обогрев, подавая поток мягкого воздуха на запотевшее стекло. Лесли застегнула ремень и положила руки на колени, стараясь не теребить рукав куртки, как делала в те моменты, когда была на взводе. Гарри молча вбил в навигатор адрес старшей школы, и когда женский голос в динамике выдал маршрут, он кивнул, будто всё шло по плану. Машина плавно тронулась, и Лесли украдкой взглянула на него. Его профиль был спокойным и сосредоточенным. — Вы с Люком поссорились? — спросил он спустя минуту, не поворачивая головы. Голос его прозвучал без давления, скорее, как приглашение поделиться, если захочется. Лесли сжала пальцы чуть сильнее. — Ты слышал? — спросила она, не поднимая глаз, рассеянно следя, как капли разбегаются на боковом стекле. Гарри кивнул, не отрывая взгляда от дороги. — Не специально. Но моя комната рядом, а Люк, — он чуть улыбнулся. — Он говорил достаточно громко, чтобы услышали даже соседи. Лесли криво усмехнулась, потому что эта фраза, возможно, и должна была её смутить, но почему-то наоборот, немного успокоила. Ей стало легче от того, что Гарри не делал из этого трагедии. — Он просто… разозлился, — тихо сказала она. — Не столько на меня, сколько на то, что не может всё контролировать. А я впервые не стала отступать. Наверное, для него это прозвучало как предательство. Гарри не стал отвечать сразу. Только слегка сжал руль и продолжил вести, не меняя скорости. Девушка посмотрела на свои руки, сжавшиеся в кулаки на коленях, и вдруг почувствовала, что голос предательски дрожит. — Теперь я не знаю, правильно ли поступила, — проговорила Лесли спустя пару минут. — Сказала ему всё, выложила как есть, а потом будто осталась одна на пустой сцене. Не знаю, я чего ожидала. Поддержки, или чтобы он хотя бы попытался понять. — Знаешь, иногда неважно, поймут ли тебя. Гораздо важнее то, что ты наконец сказала это, — произнёс он негромко. — И не держишь больше в себе. Лесли кивнула, не отрывая взгляда от окна. — Я думала, мне станет легче. Но, кажется, стало только хуже. Он теперь смотрит на меня, как будто я чужая. — Дай Люку немного времени, — тихо отозвался Гарри. — Он упрямый парень, да, но не дурак. Сейчас все в нём кипит, потому что злиться проще, чем принимать. Но он тебя любит, и, рано или поздно это снова выйдет на первый план. Лесли повернулась к нему, немного смущённая собственной откровенностью, но всё же не отводя взгляда. — Странно, я не ожидала, что рядом с тобой будет так просто выговориться. — сказала она почти шепотом, даже не уверенная, сказала ли это вслух или просто подумала. Гарри улыбнулся краем губ, не отрывая взгляда от дороги. — Не думал, что когда-нибудь услышу это от подростка, — с мягкой иронией сказал он. — Но мне приятно, что ты так чувствуешь. Слова мужчины прозвучали просто, он не пытался заглянуть ей в душу, не требовал объяснений и не давил словами. Лесли тихо выдохнула, позволяя себе расслабиться на мгновение. Она не знала, что именно так подействовало на нее – голос Гарри, его спокойствие или просто тот факт, что он не осуждает. Да это и не важно.  Она уже не смотрела в окно, а просто сидела, чувствуя, как напряжение медленно, по капле, уходит из груди. Всё ещё в обстановке чужого автомобиля, но почему-то это место казалось гораздо безопасным, чем собственный дом. Дорога перед ними вытягивалась ровной полосой, дождь постепенно начинал стихать. Вскоре впереди появилось здание школы, серое и влажное от осадков, с редкими машинами у обочины и зонтиками, мелькающими у входа. Гарри замедлил ход, подъезжая ближе. Лесли взглянула на серое небо, потом на промокших учеников, пробегающих к зданию, прикрываясь рюкзаками и капюшонами. Она чуть нахмурилась, неохотно представив, как будет перебегать это расстояние сама. — У тебя есть зонт? — спросил Гарри, не отрывая взгляда от дороги, но по тону было понятно, что он уже догадался о её мыслях. — Нет. — честно призналась Лесли. — Подожди секунду. Лесли даже не сразу поняла, что перестала дышать. Гарри оказался ближе, чем она ожидала, когда наклонился к заднему сидению, пытаясь достать что-то. Его плечо почти касалось её, а лёгкое движение воздуха, вызванное этим наклоном, донесло до неё тонкий, тёплый аромат его парфюма. Древесный, немного пряный, вплетающийся в воздух так легко, как будто всегда там и был. Она почувствовала, как сердце невольно ускоряет ритм, как тело само отреагировало раньше сознания. Гарри выпрямился, удерживая в руке тёмно-синий складной зонт. Он повернулся к ней, и Лесли показалось, что он был близко, слишком близко. Не настолько, чтобы нарушать границы, но достаточно, чтобы она ощутила лёгкое покалывание в животе. — Держи, — сказал он и протянул ей зонт, взгляд его был спокойным. — Не самый стильный, зато честно спасает от воды. Она взяла его, стараясь не задеть пальцы мужчины, но в результате, все равно это сделала. Всего лишь короткое, случайное прикосновение, лёгкое и почти неуловимое, но почему-то именно от него по коже пробежали едва заметные мурашки. Лесли медленно втянула воздух, словно боялась, что мужчина услышит, как она вздрогнула. Гарри отвёл руку, не показывая, что что-то заметил, но его взгляд задержался на ней дольше обычного. — Спасибо, — пробормотала она, быстро отводя глаза, потому что вдруг поняла, что не знала, куда смотреть. — Я имею в виду, за зонт, за то, что подвёз, за… Она запнулась, осознав, как неловко звучат её слова. Но Гарри просто чуть улыбнулся. Так, будто всё и без того было понятно. — Не за что, Лесли, — спокойно ответил он, чуть склонив голову в сторону двери. — Хорошего тебе дня. Она кивнула в ответ, сжала зонт в руках и, наконец, открыла дверцу. Поток прохладного воздуха ворвался в салон, сменив собой тепло и замкнутость пространства. Лесли выскочила под мелкий дождь, раскрыв зонт над головой. В школьном коридоре было, как всегда, шумно и пахло мокрыми куртками. Лесли сложила зонт, провела рукой по волосам и глубоко вдохнула, пытаясь разглядеть в толпе учеников знакомые фигуры. Недалеко от своего шкафчика она заметила Ханну и Монику. Они о чём-то разговаривали, переглядывались, и, завидев Лесли, тут же расплылись в полуулыбках. Но девушка, кивнув им в знак приветствия, не пошла навстречу. Потому что прямо за их спинами, чуть в глубине холла, её взгляд зацепился за фигуру брата. Люк стоял, облокотившись на шкафчик, окружённый друзьями. Он смеялся так открыто и легко, как будто утро было самым обычным для него. Как будто ничего не случилось. Как будто не было злости, холодного молчания, как будто он не оставил сестру под дождём у порога, не дав ни объяснений, ни даже шанса. Лесли резко развернулась и пошла прямо к нему, чувствуя, как с каждым шагом внутри неё поднимается горячая волна. Боль от того, что он ушёл, и злость от того, что ему, похоже, плевать. — Очень взрослый поступок, Люк, — сказала Лесли, остановившись прямо перед ним. Брат медленно повернулся к ней, не сразу понимая, что происходит, но выражение на его лице быстро изменилось. Он выпрямился, отстранившись от шкафчика. — Ты о чём? — коротко бросил он, но по лицу было видно: он прекрасно понял, о чём речь. — Ты просто уехал. Не сказал ни слова. Лесли стояла, будто вбитая в пол, но внутри всё пульсировало от обиды. — А ты, значит, имеешь право делать, что хочешь? — отрезал он, на мгновение подавшись вперёд. — А потом еще и требуешь что-то? — Я просто хотела, чтобы ты вёл себя как мой брат, а не как обиженный подросток. — Ты хочешь, чтобы я вёл себя как брат? — переспросил он, уже тише, но с каким-то колючим жаром. — Может, тогда и ты начнёшь вести себя как сестра, а не как кто-то, кто каждый раз обходит меня стороной и врет мне в лицо. Лесли хотелось ответить с той же яростью, но слова застряли в горле. Не от страха, скорее от того, как сильно это всё устало в ней гудеть. Гарри был прав, Люк говорил так, будто злость была его защитой. И она это знала. Знала и ненавидела то, как всё снова сводилось к нему одному. — Я не обязана объясняться перед тобой, Люк. — сказала она уже холодно. — Тогда не рассчитывай, что я буду делать вид, будто всё нормально. Они смотрели друг на друга в полной тишине, как будто вокруг не было десятков глаз, приклеенных к этой сцене. Потом Люк развернулся и пошёл прочь, грубо зацепив своим плечом соседский шкафчик. Как только спина брата скрылась в одном из кабинетов, воздух, казалось, снова стал пригодным для дыхания. Где-то позади послышался неуверенный шёпот, но Лесли даже не обернулась. Просто позволила себе одну-единственную минуту на то, чтобы выдохнуть, сжать ремешки рюкзака в ладонях, успокоить дрожь в груди, снова собрать себя по кусочкам. Она уже привыкла: сначала тебя колотит изнутри, потом ты улыбаешься, как будто всё нормально. Такая уж у неё суперсила. Наконец, она выпрямилась, потянулась за оставшимся внутри дыханием и шагнула в коридор. У шкафчиков уже ждали Ханна с Моникой, поглядывая на нее с неприкрытым в глазах интересом и нетерпением узнать все подробности случившегося. Но прежде, чем она успела к ним подойти, что-то — кто-то — привлёк её внимание из-за спины. Ник. Он стоял у стены, почти сливаясь с фоном в своём тёмном худи, с капюшоном, который едва прикрывал мокрые от дождя волосы. Смотрел на неё внимательно, как в замедленной съёмке. Он все видел. Слышал, наверное, тоже. И не понимал. Конечно, не понимал. Потому что она так и не сказала ему. Лесли сделала шаг. Потом второй. И ещё, совсем не раздумывая, не притормаживая, просто шла к нему сквозь коридор, будто никто больше не существовал. А потом просто обняла его. Ник вздрогнул, всё происходящее застало его врасплох. Он медленно обнял её в ответ, всё ещё не сводя с неё удивлённого взгляда. — Эй, — прошептал он, слегка касаясь губами её виска. — Что это такое было? Лесли просто закрыла глаза и чуть крепче прижалась к нему, вкладывая в этот жест все то, что она не знала, как сказать словами. Она отстранилась лишь на чуть-чуть, чтобы взглянуть ему в лицо. Брови парня были слегка нахмурены, во взгляде беспокойство, но не раздражение. Скорее, растерянность. — Он знает, — выдохнула она, глядя ему прямо в глаза. — Люк. Я сказала ему вчера вечером. Ник на секунду замер. Как будто пытался осмыслить это короткое, но взрывоопасное предложение. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Ник смотрел на неё, и в его взгляде отразились практически сразу все эмоции, от удивления, облегчения и страха, до какого-то необъяснимого тепла, которое разлилось по лицу медленной, глубокой улыбкой. — Ты, — он чуть покачал головой. — Ты и правда сказала ему. Лесли кивнула снова. Быстро, как будто боялась, что, если промедлит хоть секунду — снова начнёт сомневаться. — И пусть он бесится, — добавила она чуть тише. — Я выбрала тебя. И я больше не собираюсь извиняться за это. Ник не сказал ничего. Просто потянулся к ней, не спеша, будто давая ей время отступить, но Лесли не сдвинулась ни на шаг. — Тогда мне всё равно, что он думает, — прошептал он. — Главное, что ты здесь.

Оставшуюся часть утра всё казалось слегка расплывчатым, как будто кто-то выкрутил яркость на минимум и сделал день мягче, тише, чем обычно. Подруги были в шоке. Настоящем и неподдельном. Ханна, с выпученными глазами и приоткрытым ртом, сидела, будто проглотила глоток газировки не в то горло. Они сели рядом в классе, окружили Лесли, и пока преподаватель чертил у доски уравнения, подруги передавали ей записки с вопросами и удивлёнными смайликами, переглядывались и кусали губы, стараясь сдержать свой смех и восторг. Лесли лишь пожимала плечами, всё ещё не до конца веря, что сказала это вслух. Что теперь всё по-настоящему. Следующие пару дней прошли странно, но неожиданно спокойно. Лесли постепенно привыкала к новому порядку вещей, к тому, что Ник больше не прятался за углом и не ждал удобного момента, чтобы подойти. Теперь он просто был рядом, открыто и как-то так, словно это было самым обычным делом на свете. Он ждал её у кабинета, клал ладонь на спинку её стула, когда они садились в столовой, первым тянулся за руку, будто не хотел оставлять ни одного сантиметра между ними. Всё это должно было бы смущать — ещё неделю назад Лесли бы так и сказала. Но сейчас это казалось правильным. Таким, каким и должно быть, когда тебе больше не нужно притворяться, что ты одна. Но несмотря на внешнее спокойствие, внутри Лесли по-прежнему ощущала лёгкую пустоту, холодное отсутствие брата, который уже несколько дней молча проходил мимо неё по коридорам, избегал ее дома, а во время ужина смотрел холодно, сквозь неё, будто её и вовсе не было за столом. И она знала, что это не продлится долго. Люк не из тех, кто молчит вечно, и сейчас его молчание совсем не означало капитуляцию, скорее наоборот. Он сдерживает себя, отступает ровно настолько, чтобы взять разгон. Лесли не питала иллюзий, она ясно понимала, что этот штиль — лишь передышка перед новой бурей. Ник, в свою очередь, ошибочно предположив, что никакой угрозы со стороны брата девушки больше нет, наслаждался тем, что больше не нужно скрываться. Он стал частью её повседневности настолько естественно, что казалось, будто всегда было именно так. Он спокойно садился рядом в столовой, здоровался с Ханной и Моникой, смеялся над какими-то мелочами, а потом под столом незаметно сжимал её пальцы в своих. Лесли никогда не думала, что будет так спокойно относиться к открытым проявлениям чувств. Ей всегда было комфортнее держать всё внутри: мысли, страхи, влюблённости. Но рядом с Ником всё оказалось другим. Публичность их отношений, его улыбка, когда он встречал её у кабинета, всё это не раздражало и не пугало. Это было… мило. За последние два дня она удивительно быстро привыкла к присутствию парня рядом. Поэтому сегодня, когда после последнего звонка он не подошёл, не написал, не дал ни единого сигнала, это насторожило девушку. Лесли достала телефон и, чуть помедлив, набрала: «Ты ведь отвезёшь меня, да?». Но минуту, другую, потом пять, ответа не было. Лесли глянула на экран, убедилась, что сообщение доставлено, и нахмурилась. Может, он задержался в раздевалке после физкультуры. В любом случае, ждать Люка было точно не вариантом, она не собиралась быть той, кто сделает первый шаг. Тогда Лесли решила, что успеет выскочить к парковке и, если повезёт, ещё догонит Ханну или Монику до того, как они уедут. Сердце тревожно забилось в груди, когда она быстрым шагом направилась к выходу через спортивное крыло школы. Парковка была ближе всего именно через раздевалки, и сейчас девушка отчаянно надеялась, что удача окажется на её стороне. Но едва Лесли приблизилась к выходу, как дверь одного из помещений резко распахнулась, и в коридор буквально вылетел один из друзей Ника, Крис. Он выглядел слегка встревоженным, с растрёпанными волосами и напряжённым лицом. — Пейн, — бросил он, заметив её. — Тебе, лучше бы, заглянуть туда прямо сейчас. Твоего братца должен кто-то успокоить. Она застыла на месте, словно её ноги внезапно приросли к полу. Из глубины раздевалки донеслись приглушённые грубые голоса, которые резко перешли в громкие выкрики и звон удара по металлическим шкафчикам. Все внутри Лесли мгновенно похолодело. — Люк там? — спросила она, чувствуя, как сердце бешено забилось в груди. Крис кивнул, немного отступая назад и раздумывая, что делать дальше. — Он и Ник сцепились. Не знаю, с чего началось, но если тренер застанет их в таком состоянии, обоим влетит. Ник. Имя парня ударило Лесли в грудь, лишив на мгновение дыхания. Отбросив все мысли, девушка решительно шагнула к двери, распахнув её и почти вбежав внутрь. Сразу же в глаза бросилась картина, от которой её сердце пропустило удар: Люк, с яростью и вызовом в глазах, держал Ника за ворот футболки, прижимая к шкафчикам. — Я тебя предупреждал, ублюдок! — с трудом сдерживая себя, рычал парень, его лицо покраснело от гнева. — Ты совсем не понял, с кем связываешься? Ник не отвечал, но его взгляд был упрямым и вызывающим, словно он намеренно провоцировал Люка на следующий шаг. — Прекратите! — сорвался с губ Лесли крик, и в этот момент оба парня одновременно повернулись к ней. Её голос звучал тоньше и слабее, чем она надеялась, но этого хватило, чтобы на короткое мгновение в раздевалке стало тихо. Люк не выпустил Ника из рук, только ещё сильнее сжал кулаки. — Что ты здесь делаешь, Лесли? — резко бросил он, даже не глядя ей в глаза. — Уходи отсюда! — Пожалуйста, остановитесь, — снова повторила Лесли, голос её дрогнул и сорвался, словно струна. Но Люк даже не посмотрел в её сторону. Он, словно разгорячённый охотой зверь, не отпускал добычу, желая получить свою правду, или хоть какое-то оправдание своему гневу. — Что, Ник, — процедил он, наклоняясь ближе и заставляя парня ещё сильнее упереться спиной в металлические шкафчики, — смелости хватает только прятаться за спиной девчонки? Давай, расскажи ей, чего ты на самом деле хочешь от неё. Или тебе слабо? Ник сжал челюсти, взгляд его стал жёстким и холодным, но он ещё молчал. Лесли чувствовала, как воздух в раздевалке загустел от напряжения, и она уже понимала, что сейчас произойдёт что-то, после чего всё изменится окончательно. — Скажи ей правду, — продолжал Люк, ядовито ухмыляясь. — Скажи, что, тебе плевать на то, что с ней будет после того, как ты с ней наиграешься. Что она просто очередная девчонка, которую ты выбросишь, когда станет слишком скучно. Лесли замерла, не в силах пошевелиться, не в силах даже дышать, потому что видела, как меняется лицо Ника. Как исчезает в его глазах последняя капля терпения, уступая место болезненной злости. — Заткнись, Люк, — процедил Ник сквозь зубы, — Не тебе говорить о сестре. Он попытался выбраться из цепкой хватки Люка, но тот лишь сильнее придавил его к металлическим шкафчикам, другой рукой оттягивая ворот футболки так, что кожа на его шее побелела от давления. — Если бы ты хоть немного знал её, то не удивлялся бы, почему она ищет парней на стороне. Она так отчаянно пытается сбежать от своей никчёмной жизни и такого придурка-брата, что готова переспать с первым встречным, кто пообещает ей свободу. Его слова прозвучали резко, словно удар по лицу. Лесли отшатнулась назад, и дыхание буквально застряло в груди. Она смотрела на Ника широко открытыми глазами, не веря, что именно он, человек, который всего несколько часов назад держал её за руку, сказал это сейчас. Сказал это так, будто её здесь даже не было. — Вот и вся правда, — с вызовом произнёс Ник, не замечая её потрясённого взгляда, его голос надломился на последнем слове. Словно по сигналу, дверь раздевалки резко распахнулась. На пороге стоял тренер Коллинз, его лицо исказилось от ярости, когда он быстро оценил ситуацию. — Что здесь происходит, черт возьми?! — проревел он, разгоняя зевак, которые поспешно начали покидать раздевалку. — Пейн, Гибсон, к директору, немедленно! Люк с ненавистью толкнул Ника к шкафчику и резко отпустил, сделав шаг назад. Ник бросил на него последний жёсткий взгляд и только сейчас, словно в замедленной съёмке, перевёл глаза на Лесли. И этот взгляд заставил её замереть на месте. В нём не было злости или презрения, только сожаление и жестокое осознание. Словно он только сейчас понял, что сказал, но было уже поздно что-то исправлять. — Все остальные, вон отсюда! — рявкнул тренер, махнув рукой в сторону двери. — Не на что тут смотреть! Лесли повернулась и поспешно вышла, почти ничего не видя перед собой от наворачивающихся на глаза слёз. В груди поселилась пустота, а слова Ника всё ещё эхом звучали в её голове, как приговор. Она хотела сбежать отсюда как можно быстрее, чтобы больше никогда не слышать эти слова снова. В коридоре стоял приглушённый гул. Ученики, привлечённые шумом, уже собрались небольшими группами и любопытно смотрели в сторону раздевалок. Лесли вышла первой, и сразу почувствовала десятки взглядов, вонзившихся ей в спину, словно иголки. Она сделала глубокий вдох, пытаясь удержать слёзы, готовые вот-вот вырваться наружу. — Лесли, подожди! — голос Ника раздался за спиной. Он торопливо вышел следом, растерянный, взволнованный, совсем не такой уверенный, каким казался минуту назад. Она резко остановилась, чувствуя, как сердце пропустило удар от боли и злости. Ей хотелось убежать, но ноги словно налились свинцом. — Я не это имел в виду, — начал он сбивчиво, пытаясь заглянуть ей в глаза. В его голосе слышалась мольба, отчаянная попытка объясниться. — Ты же знаешь, я никогда… — Перестань, — резко перебила его Лесли, поднимая перед собой руку, словно пытаясь физически отгородиться от его присутствия. Сейчас она не могла смотреть ему в глаза, боясь, что стоит встретиться взглядами и все, что она пыталась сдержать внутри, прорвётся наружу. — Просто остановись. Ник замолчал, застыв на месте. Его глаза выражали мучительное сожаление. Он хотел сказать что-то ещё, попытаться объяснить или убедить её в том, что всё это было лишь глупым срывом, но девушка уже отвернулась. Она не могла смотреть ему в лицо. Не могла дышать рядом. Казалось, если она задержится рядом с ним ещё на секунду, то перестанет себя контролировать. И тогда все это увидят. — Лесли… — голос Ника затих, едва сорвавшись с губ, и он бессильно опустил руки. Она быстро пошла прочь, почти побежала по коридору, чувствуя, как за ней провожают взглядом все собравшиеся зеваки. Каждый шаг давался ей с огромным трудом, дыхание сбилось, и в груди стало настолько тесно и больно, что воздух вокруг казался слишком густым, чтобы свободно дышать. «Не плачь. Только не сейчас. Только не перед ними», — повторяла она себе мысленно, стараясь удержать последние остатки контроля. Когда за спиной остались последние звуки голосов, а толпа уже начала расходиться, Лесли свернула в сторону пустого лестничного пролёта и замерла у стены, позволяя себе впервые сделать глубокий вдох. Она прижалась спиной к холодной поверхности стены и закрыла глаза, чувствуя, как подкашиваются колени. Грудная клетка сжалась, как тиски. Её трясло. В горле стоял ком, а сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот взорвётся. Она попыталась вдохнуть еще раз, но не смогла. Получалось делать короткие глотки воздуха, которые ничего не давали.

***

Домой Лесли пришлось идти пешком. Она вышла из школы через запасной выход, почти незаметно растворяясь в тени школьных стен. Как призрак, которого никто не видел и не слышал. Ей нужен был этот путь, длинный и бесцельный, чтобы унять боль в груди, разогнать тяжёлые мысли и снова мыслить ясно. Она шла медленно, не замечая прохладного ветра и серого неба, не обращая внимания на то, что её тонкая куртка едва защищала от холода. Каждое движение казалось механическим, чужим, как будто тело принадлежало кому-то другому, а сама Лесли просто наблюдала со стороны. Когда знакомые очертания родного дома показались впереди, она почувствовала, как дыхание стало чаще и тяжелее. Ей не хотелось сейчас видеть никого. Все, чего она хотела в данный момент — скрыться в тишине своей комнаты и наконец позволить себе перестать сдерживать тугой ком в горле. Осторожно открыв дверь, Лесли вошла в прихожую, стараясь не шуметь. Она слышала, как мама хлопочет на кухне, тихо звучит радио, приглушённо наполняя дом какой-то песней. Девушка задержала дыхание и быстро, практически на цыпочках, направилась к лестнице. — Люк, это ты? — голос матери донёсся из кухни, и Лесли на мгновение замерла, закрыв глаза. Только этого сейчас не хватало. — Нет, это я, — ответила она максимально ровным голосом. — Просто устала, хочу немного отдохнуть. Последовала короткая пауза, после которой голос матери вновь прозвучал, уже мягче: — Хорошо, милая. Ужин будет позже, отдохни пока. — Спасибо, мам. Она быстро поднялась на второй этаж, чувствуя, как ком в горле становится невыносимо тяжёлым. Когда дверь её комнаты мягко закрылась за спиной, Лесли позволила себе наконец выдохнуть. Она стояла несколько секунд неподвижно, опираясь лбом о дверь и чувствуя, как с каждым вдохом нарастает что-то внутри, готовое вот-вот прорваться наружу. Не выдержав, девушка медленно осела на пол, обхватив руками колени и уткнувшись лицом в рукав. Слёзы, которые она сдерживала весь этот долгий путь домой, теперь бесшумно потекли по щекам, горячие и почти обжигающие кожу. Её тело мелко вздрагивало от беззвучных рыданий, а грудь болезненно сжималась с каждым вдохом. Она плакала и даже не знала, из-за чего больше: из-за предательства Ника, из-за слов, которые он сказал так легко и жестоко; из-за брата, который никогда ее не понимал и не слушал; из-за себя, той, которая так долго пыталась быть идеальной и нравиться всем, кроме себя самой. Или из-за того, что теперь она совсем одна и никого нет рядом. Весь оставшийся вечер Лесли провела в своей комнате. Она лежала в кровати, плотно закутавшись в любимый мягкий плед, уставившись в одну точку на потолке и погрузившись в тяжёлую пустоту. Время тянулось медленно и незаметно, казалось, что она провела так не несколько часов, а целую вечность. За окном уже давно стемнело, когда в дверь её комнаты тихо постучали. Девушка не шелохнулась и даже не ответила, надеясь, что пришедший просто решит уйти. Но дверь осторожно открылась, пропуская внутрь приглушённый свет из коридора. На пороге стояла Джессика, напряжённо держа руку на дверной ручке. — Лесли, — мягко произнесла она, — ужин уже готов. Мы все ждём тебя. — Я не хочу, мама, — устало ответила Лесли, даже не поворачивая головы. Джессика слегка поджала губы, явно предвидев такой ответ, но не собираясь сдаваться сразу. — Я понимаю, что ты устала, но снова пропускать ужин — это, прежде всего, неуважение к Гарри. Он наш гость, и было бы хорошо, если бы ты перестала вести себя как избалованный ребёнок и присоединилась к нам. В голосе матери проскользнула нотка раздражения, и это окончательно вывело Лесли из равновесия. Она резко повернула голову и села на кровати, плед соскользнул с её плеч, и девушка сердито посмотрела на мать. — Может, хватит думать только о том, как это выглядит перед гостями? — её голос звучал резко, обиженно и гневно одновременно. — Я не хочу никого видеть, мама. Ни Гарри, ни тебя, ни Люка. Просто оставь меня в покое хоть раз! В комнате повисла напряжённая тишина. Джессика стояла на пороге, удивлённо и возмущённо глядя на дочь. Казалось, она не ожидала такой резкости от своей всегда спокойной и сдержанной Лесли. — Ты ведёшь себя несносно, — холодно произнесла женщина, её голос был полон еле сдерживаемого гнева и разочарования. — Иногда мне кажется, что я совсем тебя не узнаю. Не дожидаясь ответа, она вышла в коридор и с силой захлопнула дверь. Звук удара эхом разнёсся по комнате, заставив Лесли вздрогнуть. Она снова рухнула на кровать, закрыв глаза и чувствуя, как на неё наваливается очередная волна тяжёлой пустоты. Девушка знала, что обидела мать, но впервые в жизни она не испытывала из-за этого ни капли сожаления. Ей просто нужно было, чтобы её оставили в покое. Спустя еще какое-то время дом, наконец, стих. Голоса затихли, посуда перестала звенеть, и где-то рядом хлопнула дверь — короткий, глухой звук, который с лёгкостью можно было не заметить, но Лесли подскочила от него, словно в комнате прозвучал выстрел. Люк, поняла она, прислушавшись. Его шаги стихли за стеной, и это почему-то принесло облегчение. Он не пришёл, не стал требовать очередных разговоров или оправданий. Просто оставил её в покое. Может, впервые за долгое время. Но легче от этого не стало. Ночь будто не желала наступать по-настоящему, она была слишком тёмная и слишком тихая. А сон предал её. Мозг, будто специально издеваясь, крутил сегодняшний день как испорченную плёнку: кадр за кадром, удар за ударом. Лица, голоса, взгляды, всё возвращалось и обостряясь в темноте. Она лежала с открытыми глазами, глядя в потолок, пока не услышала негромкий звук — лёгкий щелчок двери, как хлопок крыльев. Комната напротив. Гостевая. Гарри. Лесли затаила дыхание. Следом, осторожные, медленные шаги, спускающиеся по лестнице. Она не знала, почему прислушивается к ним так пристально. Почему сердце вдруг забилось быстрее. Почему ощущение тревоги смешалось с каким-то странным внутренним притяжением. Она долго не шевелилась, но что-то поднималось внутри. Нечто тонкое и неосознанное подталкивало её встать. Без цели и объяснений, ей просто нужно было пойти. Лесли медленно выбралась из-под пледа, босиком ступила на прохладный пол, от которого по телу пробежал лёгкий озноб. Пальцами пригладила волосы, словно пытаясь привести в порядок то, что всё равно было в беспорядке. Затем приоткрыла дверь и, стараясь не издавать ни звука, вышла в тёмный коридор. Первый этаж был окутан мягкой темнотой. Ни одного очага света, ни единого признака движения. Только тихое поскрипывание половиц под её шагами и слабый, едва уловимый сквозняк. Она уже собиралась повернуть назад, решив, что, возможно, просто всё придумала, но тут почувствовала движение воздуха по ногам — тонкий, прохладный поток, исходящий со стороны кухни. Лесли медленно подошла ближе и увидела, что дверь, ведущая на задний двор, была приоткрыта. Совсем чуть-чуть. Она мягко скрипнула под её пальцами, впуская Лесли на тёплый воздух ночи и девушка ступила на деревянный порог, босыми ногами ощущая прохладу досок. Гарри сидел на ступеньках террасы, чуть сгорбившись, локти опирались на колени, в руке была сигарета. Он был в тени, но слабый свет от луны выхватывал из темноты линию его плеча, изгиб профиля, лёгкий дым, что тонкой лентой поднимался вверх. Лесли замерла в дверном проёме, стараясь дышать как можно тише. Мужчина не обернулся, но она не сомневалась, что он знал, что она здесь. Она уже было подумала, что лучше будет развернуться и уйти, когда его хрипловатый голос нарушил ночь: — Не спится? Гарри не посмотрел на нее, даже не повернулся. Только выпустил в сторону еще порцию дыма и слегка повёл плечом, будто приглашая к разговору. — Нет, — тихо ответила Лесли, так же спокойно, почти шёпотом. Гарри кивнул, не глядя в её сторону. — Мне тоже, — пробормотал он, стряхивая пепел с сигареты. — Джетлаг, наверное. С возрастом становится все ощутимее. Она не ответила, лишь шагнула с порога, босыми ногами на деревянный настил, и медленно подошла к ступенькам. Сомневаясь всего секунду, села рядом. Не слишком близко — достаточно, чтобы не задеть его плечом, но и не слишком далеко. Ночь была спокойной. Где-то вдали стрекотали сверчки, и в темноте мелькали фонари соседних домов. Над головой раскинулось небо, глубокое и безбрежное, усыпанное звёздами, будто кто-то рассыпал по нему пыль из серебра. Лесли подняла голову. Её волосы мягко скользнули по плечам, когда она уставилась в этот молчаливый простор. — Красиво, — негромко сказала она, нарушая молчание. — Небо. — Да, — отозвался Гарри. — В Чикаго оно редко такое… чистое. — Иногда мне кажется, — неуверенно начала Лесли, продолжая всматриваться в бесконечное количество звезд. — что небо — единственное, что остаётся по-настоящему прежним. Неважно, где ты, сколько лет прошло или сколько раз всё рухнет. Ты поднимаешь глаза, а оно всё ещё здесь. Такое же, как вчера. Боковым зрением Лесли замечает, как мужчина слегка улыбнулся уголками губ, не глядя на неё. Сигарета почти догорела. Он аккуратно затушил её в крошечной пепельнице, стоявшей на перилах, и чуть откинулся назад, упираясь руками в ступеньки. Гарри медленно повернул голову, взглянув на неё. Его взгляд был мягким, чуть уставшим, но внимательным. — У тебя был тяжёлый день? Она колебалась, но кивнула. Ответить «да» было проще всего. — Хочешь говорить об этом? — Нет. — честно ответила она. Он кивнул, и больше не настаивал. Только снова посмотрел вперёд, на сад, скрытый в темноте, где лишь кусты слегка колыхались от ветра. — Я не спал прошлой ночью, — сказал он после небольшой паузы. — И позапрошлой тоже. Голова постоянно полна голосов, прошлых встреч. Даже не пойму, что из этого воспоминания, а что собственные фантазии. Он нащупал в кармане пачку сигарет, достал одну и, не спеша, закурил. Кончик загорелся оранжевым в полумраке, и тонкая струйка дыма медленно потянулась вверх. Гарри затянулся и выдохнул в сторону, чуть прищурившись. — Это… — Лесли чуть прищурилась, — странно. Потому что я не могу вспомнить, когда в последний раз по-настоящему спала. Без тревоги или ощущения, будто я всё время кому-то что-то должна. — Быть подростком тяжело, — мягко усмехнулся Гарри. — Быть человеком тоже, — добавила она, и он коротко, но искренне рассмеялся. Некоторое время Лесли просто смотрела перед собой, позволяя мыслям скользить поверх всего, что болело и давило весь день. Потом её взгляд опустился на мужскую руку, сильную, с чуть выступающими венами, и на тлеющий в ней окурок, у которого оставалась едва ли пара затяжек. Ник тоже часто курил. Иногда прямо рядом с ней, прикрывая ладонью пламя зажигалки от ветра, затягиваясь с таким видом, будто в этом жесте была вся его уверенность. Лесли помнила, как сигареты ощущались на его губах во время поцелуев. Терпкий, сухой привкус табака, не совсем неприятный, но ей никогда не хотелось попробовать его по-настоящему. И всё же именно сейчас, светящийся кончик пульсировал в темноте, как крошечная звезда. И вдруг, слова сами слетели с её губ, она не знала зачем, не подумала, просто сказала: — Можно мне одну? Гарри повернул к ней голову. Его брови удивлённо приподнялись, но в глазах не появилось ни осуждения, ни беспокойства — только лёгкое, чуть ироничное удивление. Он молчал, изучая её выражение лица, будто пытался понять, что именно стоит за этим вопросом. — Не хочется думать, что я плохо на тебя влияю, — наконец проговорил он с тёплой, почти незаметной улыбкой, и Лесли почувствовала, как уголки её губ чуть дрогнули в ответ. Он медленно потянулся к карману, вытащил мятую пачку сигарет и, не спеша, раскрыл. Несколько секунд он просто держал её в руке, словно давая Лесли возможность передумать. Но она не отводила взгляда, и тогда Гарри, не говоря больше ни слова, повернул пачку к ней и поднёс ближе. Она аккуратно вытянула одну сигарету, словно это был какой-то ритуал, и снова посмотрела на него. В глазах мужчины, впервые за вечер, сверкнула тень легкого озорства. — Зажигалку? — спросил он негромко. Лесли кивнула. Их пальцы соприкоснулись на миг, когда он передавал ей зажигалку — этот мимолётный контакт обжёг сильнее, чем первый затяг сигаретного дыма, от которого её кашлянуло почти сразу. Гарри сдержанно усмехнулся, откинувшись назад и глядя куда-то в небо. Он не осуждал и не вмешивался, просто давал ей пространство. Просто был рядом. А Лесли, зажав между пальцами свою первую в жизни сигарету, не могла понять, чувствует она себя взрослой или, скорее, потерянной. Девушка затянулась снова, уже осторожнее, и дым не показался ей таким жестким, как в первый раз. Он не приносил удовольствия, не расслаблял, как в кино. — Гадость, — буркнула она, морщась, но не потушив сигарету. Гарри усмехнулся, не отводя взгляда от неба. — А ты чего ожидала? Карамельного послевкусия? — Ну, хотя бы чего-то более… понятного, — пробормотала она, делая ещё одну затяжку, но не такую сильную. — Это не то, что я думала. Он снова кивнул, как если бы знал это заранее, но не стал предупреждать, а просто позволил ей дойти до этого самой. Некоторое время лишь редкие звуки ночного сада и лёгкий шорох деревьев заполняли воздух между ними. На языке остался горьковатый привкус, и Лесли слегка высунулась вперёд, чтобы стряхнуть пепел, как видела раньше у других. Получилось неловко и неуверенно, но Гарри не стал поправлять. Только наблюдал краем глаза, проверяя, не пожалела ли она. — Странное ощущение, — сказала она спустя минуту. — Как будто я делаю что-то, чего не должна, но никто мне не говорит «нельзя». — Иногда полезно делать то, чего «не должна», — отозвался он, чуть приглушённым голосом. Гарри посмотрел на неё, долго и спокойно, оставляя девушку лишь гадать, что именно он имел в виду. Его прозвучали не как совет и не как поощрение, а как простая констатация, и в этом тоже было что-то, что Лесли не сразу смогла назвать. — Думаешь, мне это пойдёт? — спросила она вдруг, глядя на тлеющую сигарету в своей руке. Гарри усмехнулся. — Нет, — честно ответил он. — Совсем нет. Она хмыкнула, стряхнула пепел и не стала спорить. Потом, не говоря ни слова, протянула ему обратно зажигалку и сигарету — оставшуюся у неё почти наполовину. Гарри принял их без лишних комментариев. Сначала он просто держал сигарету между пальцами, неспешно вращая её, будто хотел понять, на каком именно моменте Лесли решила остановиться. Потом, не спеша, поднёс к губам. Точно так же, как только что делала она. Лесли не знала, почему это произвело на неё такое впечатление. Она не могла отвести взгляд. Не могла пошевелиться. Сердце будто сделало неровный шаг и замерло. Мир сжался до одной точки: кончик сигареты, его губы, его пальцы. Она смотрела, завороженная, на то, как фильтр, который ещё минуту назад касался её губ, исчезает во рту Гарри. Это было странно — очень странно. Слишком близко, слишком интимно, как будто это простое действие вдруг стало гораздо большим, чем просто сигарета, разделённая на двоих. Ей вдруг стало жарко, несмотря на ночную прохладу. Девушка поспешно отвела глаза в сторону, но было уже поздно. Их взгляды пересеклись в ту самую секунду, когда Лесли ещё не успела скрыть всё, что мелькнуло в её глазах. Ничего особенного не произошло, но Лесли будто на секунду перестала дышать. В глазах мужчины не было ничего пугающего, но именно это спокойствие и сбивало с толку. Лесли почувствовала, как к щекам приливает жар, будто кто-то незаметно зажёг пламя прямо у неё под кожей. Она отвернулась, стараясь дышать ровно, будто можно было этим контролировать сбившийся с ритма пульс. — Мне, — её голос дрогнул, едва ли не споткнувшись на первом слове. — Мне нужно спать. Слова прозвучали неуверенно, как плохая отговорка, но лучше она придумать не смогла. — Конечно, — кивнул Гарри. — Спи. Завтра будет другой день. Лесли кивнула, не поднимая глаз. Потом поднялась, чувствуя, как предательски дрожат колени. Проходя мимо, она краем глаза ещё раз взглянула на мужчину — он сидел, чуть откинувшись назад, в полумраке, со слабым отблеском тлеющей сигареты в пальцах. — Спасибо, — просто сказала она. Без пояснений, а он и не спрашивал, за что. — Спокойной ночи, Лесли. — Спокойной ночи, Гарри.