Мы есть кровь тела

***

— Микото? Зачем ты приехал? — раздражённо спросил Тетсуро.— Ты ведь уехал в Америку, поступать в Стенфорд, не так ли… бра-тик? Парень, сидя на стуле и опираясь руками о стол, улыбнулся. Он был почти полной копией Куроо, разве что был более худощавым и низким: такие же непослушные черные волосы, лукавая ухмылка, циничный и холодный взгляд. Они сидели в гостиной, напряжёно глядя друг на друга. В этой звенящей тишине были слышны только звуки ударов капель дождя о кирпичную крышу, создавая неуловимый ритм. Девушка, сидевшая между братьями, заметно раскраснелась, бросая смущённые взгляды на Тетсуро. Только что перед ней был тот самый момент, когда их грань дружбы с капитаном расплылась, но благодаря этой ситуации, из скорлупы страха и недоверчивости вылезла та Рей-чан, которой хотелось жить обычной, независимой жизнью, не бояться потерять друзей, найти нормального парня. И когда ее «друг» признался, что хотел ее поцеловать, то она стушевалась и, скорее всего, убежала, если бы не вылезшая из неоткуда голова. А в это время, парень с растрёпанными мокрыми волосами цинично наблюдал, как брат находит слова для объяснения ситуации. Если бы кто-нибудь сейчас прочитал то, что творилось в душе Тетсуро, то ужаснулся бы: он балансировал на краю скалы, под названием «дружба», под которой шумел океан — «любовь». То, что он высказал девушке, находясь в эйфории от погони и пребывании с ней, сорвалось с языка машинально, и теперь чувствовал, что между ними воцарилось напряжение. Он знал, что она что-то скрывает — ее прошлое, настоящее со страшными кровоподтеками и словами «все в порядке» — но пока стоит притормозить. Еще полторы недели назад Куроо думал, что никто не сможет залезть ему в голову, что именно он, « мастер провокаций», непробиваем и не непоколебим, но, смотря на растрёпанные пепельные волосы, политые золотом, глаза, испуганно смотря, то на него, то в пол, он впервые смог ощутить лёгкость, которую дарила эта девушка. В ней ощущалось некая душевная теплота, не смотря на, порой, острый язык. Именно сейчас, когда Микото что-то невразумительно балаболит о своей жизни в Америке, Куроо, наконец, понял, почему думает о ней, почему заботиться, почему пытается утешить и защитить. Он влюбился в нее. В первый раз и бесповоротно. — Эй, брат, ты слушаешь меня или как? — помахал перед лицом капитана рукой, обеспокоенно спросил Микото.— Неужели ты в прострации, потому что я загубил тебе идеальный момент для…? Ублюдок. Куроо со злобным оскалом посмотрел на брата. Когда они были помладше, и Микото еще учился в старшей школе, они часто дрались, потому что доводили друг друга разнообразными придирками. Часто в таких случаях их одежда была порвана, а братья надолго расходились по разным углам. Им приходилось делить одну комнату, и это было невыносимо для обоих, пока семья не сделала перестройку. Комната осталась нетронутой, а Куроо занял другую, но часто заглядывал в место, где проходили их маленькие битвы. Он никому не разрешал смотреть на эту комнату, думая, что таким образом сохранит атмосферу детства, но теперь… — Лучше беги в свою комнату, пока я тебя не разорвал. Смею заметить твоей девушки тоже здесь не наблюдается, где же она? Сбежала, как только предоставился случай? Микото обиженно насупился. — Я хотел привезти ее, но она защищает диплом, поэтому ей не до того. — он рассеяно улыбнулся и перевёл взгляд на притихшую девушку.— Я хотел навестить родителей, но узнав, что они останутся в Киото ещё на пару дней, решил проверить, как у тебя дела. Вижу, что девушек ты до сих пор умеешь смущать… — М-меня зовут Фукусима Рей — проговорила девушка — и…я одноклассница Куроо, приятно познакомится! У Рей очень плохо получалось знакомиться с людьми старше её. В начальной школе в Южной Корее, ей пришлось самой знакомиться со всеми учителями самостоятельно, но при знакомстве девушка робела и лишь смущенно протягивала руку для приличия. В этот раз она поступила также. Хоть и Микото был похож на Куроо, в нем чувствовалась взрослость и некоторая открытость для нового, которую часто можно увидеть у студентов. Парень, подняв одну бровь, скептически посмотрел на её руку. — Это приветствие никак не вяжется с образом девушки моего брата — внезапно он встал и порывисто прижал Рей к себе. Подержав в своих объятиях обескураженную Фукусиму, он нагло улыбнулся ей и подмигнул брату.— Ну что? Скоро свадьба? — Вот гадёныш! Рей уже несколько минут наблюдала, как два брата душат друг друга подушками. Небрежно брошенный и давно остывший чай, девушка вылила и заменила на свежий. Глазея на то, как Микото подшучивает над Куроо, а тот в свою очередь бьет его по плечу подушкой, да так, что летели перья, девушке стало немного совестно, что она прерывает их семейное воссоединение. Вероятно, им надо о многом поговорить, а её присутствие смущает. Она рассеяно посмотрела на ливень за окном, который с наступлением позднего вечера становился все сильнее. «Куроо наверно заждался меня… Хорошо, что я попросила соседку, чтобы она его покормила!.. Наверное, дождь будет лить до самого утра…» — подумала Рей. Рядом с ней скрипнул стул, и перед ней показался Микото. Его янтарные глаза горели после драки, а лицо немного раскраснелось, но он, даже растрепанный и помятый, выглядел взрослее. Он шумно отхлебнул чая и улыбнулся ей. — Спасибо, что присматриваешь за этим балбесом! Забыл представиться, — еще шире улыбнулся парень — Тетсуро Микото, двадцать один год, учусь в Стенфорде на врача, двоюродный брат здоровяка, который пошел отмывать свою рубашку после нашей борьбы… Ты, я вижу, новенькая, раз мой брат еще не успел рассказать о тебе ни мне, ни родителям? — Да, я перевелась две недели назад. Я…менеджер волейбольного клуба, в который ходит Куроо. — сказала Фукусима, перекладывая себе в чай кусочек сахара. Она заметила наблюдательность брата Тетсуро, поэтому старалась тщательно подбирать слова. — И какой он капитан? Наверно жутко вредный? Как там Кенма? Он же тоже в волейбольном клубе? — вопросы ссыпались быстро, будто парень готовил их весь вечер. Он оживлённо подставил ладони под подбородок, глядя в упор на девушку. — С Кенмой они дружат, хоть, бывало, и ссорятся… Но капитан он отличный — сказала Рей. На ее усталом лице промелькнула улыбка — бывает, конечно, нудным, но беспокоится за каждого игрока, уважает тренера… —…а за менеджером он хвостом ходит, все ясненько — весело ухмыльнувшись, проговорил Микото, наблюдая, как щеки его собеседницы краснеют на глазах. — Надеюсь, что он и впредь будет заботиться о тебе. Ты мне понравилась, и я думаю, что мы ещё встретимся! — он, потянувшись, помахал Фукусиме рукой и скрылся за дверью той самой «детской» комнаты. С другой стороны вышел обозлённый Куроо, который успел переодеться в черные спортивные штаны и красную футболку. Он гневно провел по волосам, в которых еще оставались перья из подушки, рукой и спросил: — Где этот гадёныш? — Куроо, нельзя так говорить про своего брата! — шутливо воскликнула девушка, складывая чашки в мойку. — Он пошел в свою комнату… Микото мне понравился… — смущённо проговорила она, отворачиваясь, чтобы парень не увидел её лицо. Тетсуро только облегчённо вздохнул, и начал раскладывать диван. Пока Рей мыла посуду, он пытался рассказать немного о своем брате. —…Микото с детства был озорником, в прочем, как и я… Отец в нём души не чаял, и хотел, чтобы тот стал бизнесменом или экономистом, но брат выбрал медицину, как мама… Ему нравилось лечить мои синяки и ссадины после тренировки, а также дразнить, какой я неуклюжий и, что каждый раз он должен присматривать за мной… Когда он уехал, то мои родители решили последовать за ним и стали путешествовать по всему миру… Но я остался. Они приезжают раз в месяц, посмотреть как я или отсылают ко мне брата. — он смущённо улыбнулся — мне иногда бывает грустно, что я постоянно один, но Кенма и его семья помогают мне, да и подготовка к колледжу — дело серьёзное… — Так твои родители тоже путешествуют? — удивлённо переспросила Фукусима, убирая за собой капли чая, разбрызганые по столешнице — мои тоже редко бывают дома. Я живу одна с Куроо, но мне помогает Нита-сан, моя соседка. Наверное…круто иметь брата? — Скорее да, чем нет. Он не слабо достаёт, но и помогает в трудную минуту. Слушай, иди пока в душ, а то наш нарушитель спокойствия захочет помыться после перелёта. Микото вечно забывает про себя.— ухмыльнувшись, пробормотал Куроо, застилая диван одеялом. Он окликнул девушку, которая уже поворачивала ручку ванной комнаты, и бросил ей прямо в руки толстовку. Рей тряхнула головой, пытаясь развернуть толстовку, её волосы рассыпались пепельной лавиной по плечам. Иногда Куроо задумывался: «Правда ли она не замечает насколько красива?» — Милый рисунок — сказала Фукусима, разглядывая вышитого черного льва на толстовке, которую мама Куроо подарила тому на день рождения, и быстро скрылась за дверью. Включился душ. Но она уже не видела парня, который старательно прятал свою улыбку, представляя её в его любимой кофте.

***

— Прекрати на меня пялиться! —…нет. По середине гостиной, скрестив руки на груди, с раздражённым взглядом стояла девушка. Её влажные длинные пепельные волосы были закинуты за спину, открывая бледное лицо с упрямым и прямым взглядом золотых глаз. Толстовка, которая имела свежий запах, свойственный только Тетсуро, была так велика для неё, что доходила до колен, но приятно согревала кожу. Огромный, вышитый черными нитками, лев находился в центре, вокруг него образовывались тонкие чёрные узоры. Напротив Рей стоял парень на пол головы выше её, с растрепанными волосами, которые спадали на его правый глаз, в спортивной одежде. Он копировал позу девушки, добавляя к нему издевательскую ухмылку и немного вздернутый подбородок. Их спор продолжался уже полчаса, после того, как Фукусима вышла из душа, одетая, как вы уже поняли, в его одежду. Странного в этом ничего не наблюдалось, ведь у Рей промокла форма, а дождь всё ещё шёл, но парень, решив подшутить над ней, сказал, чтобы она почаще надевала его вещи, ведь они смотрятся на девушке лучше, чем на их хозяине. От этого едкого замечания у девушки запылали щеки от гнева. Дошло все до ожесточенной дискуссии, где пока лидировал Куроо. — Ты продолжишь вести себя, как дебил? Или я, наконец, пойду спать? — поморщившись, сказала Рей, пытаясь обойти парня. Не заметив его коварно сверкнувших глаз, она попыталась протиснуться между дверным косяком и Куроо, пробормотав.— Неужели на такого дурака девушки западают? Неожиданно её тело взмыло в воздух, а снизу раздался радостный вопль: — Эй, а ты весишь меньше, чем я предполагал! И тебе стоило быть осмотрительнее — он перебросил девушку себе на плечо, похлопывая по голени и направляясь к дивану.- Всё, детка, пора спать! — Отпусти меня! Тебе так нравиться хватать меня? У твоей силы было бы более полезное применение, если бы ты подумал о… Эй! — возмущённо кричала Рей, хотя на её лице играла полуулыбка. Сейчас у неё на душе играл маленький лучик радости, который она хотела оставить в себе, как можно дольше… Пока парень, немного покачиваясь, дошёл до дивана, Рей уже успела промолотить его ногами и получила шутливый выговор за своё поведение. Он быстрым взмахом руки перекатил девушку с плеча на мягкое одеяло. Её толстовка немного оголила ключицы, открывая окаменевшему в миг Куроо разноцветную гамму синяков. Одни были чуть желтоватыми, которым было уже несколько недель, другие были серо-синего цвета, недавние. Он подошел к кровати, сжимая кулаки, его янтарные глаза горели. В мгновение ока его мысли завертелись с пугающей скоростью: «Кто это сделал? Почему? Зачем? Почему она это скрывает? » В это время девушка, рассеяно поправляя толстовку, отодвинулась к дальнему краю дивана, пытаясь не смотреть на Тетсуро. — Скажи мне, сколько их? — он медленно придвинулся к девушке, у которой похолодели руки и задрожали плечи.— Кто мог это сделать с тобой? — Я-я не могу ничего тебе сказать, Куроо — сказала она чуть дрогнувшим голосом. — Ты ничего не сможешь сделать...просто оставь меня! Она уже готова была разреветься второй раз за день, что уже плохо. Никто и никогда не должен был их увидеть. — Иди сюда. — Что? — прошептала Рей, подняв голову, встретившись с янтарным взглядом. Его глаза не источали злобу или презрение, как она думала, нет. Они были наполнены теплотой, как будто он обернул её нутро тёплым пледом. — Иди сюда. — снова повторил Куроо Он лег рядом с ней и указал место рядом с его боком. Девушка, немного засмущавшись, пододвинулась и оказалась в кольце его рук. Её тело всё ещё била мелкая дрожь, но, потихоньку, и та прекратилась. — Всё хорошо — сказал он, пытаясь заглушить в себе гневный порыв. Он до сих пор не понимал, как такое до странности замечательное существо можно было хоть пальцем тронуть. Её милое лицо и золотые глаза всё ещё горели страхом, которые причиняли ему едва ли не физическую боль.— Я не дам больше тебя в обиду. — Ты не сможешь помочь… — Да? Значит, прости, но я это сделаю — он ловким движением поднял её подбородок и едва коснулся её губ своими. Фукусима судорожно вздохнула, но не отпрянула. Куроо поцеловал ее зажмурившиеся в этот момент глаза, и устало облокотился о подушку.— Сегодня был ужасный день для нас двоих… Не говори пока ничего, просто подумай над этим… Она лишь обречённо всхлипнула и, отвернувшись, приложила голову к его груди — Ты сделал огромную ошибку, мы не-не-не должны…я не могу тебе сейчас ответить… поспешили — начала она тараторить, но, неожиданно для себя, замолкла. Какая разница теперь? Они все равно обречены. Вопрос только когда… Он начал тихо говорить ей о своем детстве, приводя самые забавные моменты из жизни. Она тихо отвечала. Разговор шел о Кенме, школе, Куроо, постоянных переездах родителей, Микото и о менее важных вещах. Ближе к рассвету они наконец уснули: один напряженно поджимая губы, другая прерывисто вздрагивая.