Мы есть кровь тела

Тетсуро Куроо Прозвенел звонок. Одноклассники быстро вставали со своих мест: некоторые доставали свое бенто и шли обедать, а другие бежали в столовую, чтобы отхватить лучшую булку. Я устало потянулся и положил голову на переплетенные на парте руки. В классе стояла духота, хотя окно весь день было открыто. Смотря из-под полуприкрытых век, я как обычно позавидовал воркующей парочке, которая вышла из моего класса, направляясь на крышу. У девушки был жутко счастливый вид, когда она показала своему парню бенто. Молодой человек лишь смущенно улыбнулся и что-то пробормотал, накрывая коробку с едой одной рукой, другой же беря свою возлюбленную за ладонь. Черт. Сейчас я точно не хотел просиживать штаны в классе, думая лишь о двух вещах: о Рей и волейболе. Конечно, именно в таком порядке. Сегодня она должна выписаться из больницы и присутствовать на первой тренировке. Мне уже не терпелось увидеть её гордое и радостное выражение лица, когда я буду блокировать нападение Ямамото. Вспомнив о Рей, меня тут же подхватили воспоминания о том, как она лежала на земле, содрогаясь от нехватки кислорода. Даже ночью это выражение лица не отпускало меня, и заставляло сердце отчаянно биться чаще, а руки сжиматься в кулаки. Хотя мне сообщили, что Мику отправили на принудительное лечение в психбольницу, мой страх за Рей никуда не исчез. Да и её беззаботное поведение беспокоило меня. Врач сказал, что это может быть защитной реакцией, или её память просто решила забыть этот момент, стереть навсегда. Но интуиция мне подсказывала, что девушка просто… Мои мысли прерывало появление Кенмы. Тот стоял с еще более угрюмым выражением лица, сжимая свою красную приставку. Его летняя форма как обычно была ему немного велика и выделяла его худощавое телосложение. Он одним из первым узнал, что Рей в больнице и навестил её, когда та очнулась. Мы почти не общались прошлую неделю, так как я все своё время уделял лишь тренировкам и Рей, поэтому сейчас, на мгновение, мне стало стыдно и неловко. Посмотрев ему в глаза, я заметил, что они горели настороженностью и серьезностью. Похоже, что-то произошло. — Надо поговорить. — тихим голосом сказал Кенма и вышел из класса. Я последовал за ним. — Ну и что ты хотел мне сказать? — Куроо, тебе надо расстаться с Рей. Что? Я не верил своим ушам. Козуме всегда был «за» наши отношения и даже поддерживал Рей. Что за чушь он несёт? Похоже, что на моём лице отпечатались все мои мысли, поэтому Кенма продолжил. — Ты ведь и сам понимаешь, что сейчас не можешь быть с ней. Без доверия чувства не будут развиваться сами собой… Она никогда не рассказывала о том, кто она, кто её родители, что представляет её семья? — я отрицательно покачал головой, зная, что друг прав.— Я ведь узнал Рей ещё в нашу первую встречу. По её реакции можно было догадаться, что-то, что она скрывает- не должно затрагивать остальных. Но судя по всему, тебя Фукусима смогла отгородить от своего прошлого… Я навел справки и кое-что выяснил. Её отец Фукусима Кай, мастер спорта по волейболу, тренер Национальной сборной Японии, который также внес свой вклад в развитие Национальной китайской команды, забрал дочь в возрасте двенадцать лет в Китай из-за того, что его бывшая жена плохо относилась к ребенку. В газете писали, что его бывшая жена была алкоголичкой и неоднократно приводила в дом мужчин, вследствие чего у девочки созрела определенная психологическая травма. После переезда в Японию глава семьи Фукусима женился на Сузуме Абэ, отец которой являлся генеральным директором спортивного оборудования. Вообщем, всё сложилось, как нельзя хорошо. Но Рей не захотела по какой-то причине с ними жить. — закончил Козуме и сел на бетонный выступ, опуская голову. Его светлые волосы разметались от внезапно сильного порыва ветра. Я оперся спиной об загородку, которая разделяла меня от падения с четвертого этажа. Эта информация обескуражила меня. Скорее даже сломала. Как она смогла пережить это и не сказать не кому? — А теперь возникает вопрос: по какой причине девушка, которой в детстве явно не хватило внимания, уезжает от отца и мачехи в отдельную квартиру? Я посмотрел в сапфировые глаза, бледное лицо, и презрительную ухмылку Рэна, который одну руку сунул в карман, а в другой держал сигарету. Жаль, что он все же не смог подавить в себе эту пагубную привычку. — Чего тебе надо, Рэн? Парень поднёс к тонким губам сигарету и затянулся. Его глаза отражали в себе лишь холод и равнодушие, так похожие на безучастный и безумный взгляд Мики. Школьная рубашка выглядела небрежно с расслабленным галстуком, создавая своенравный и непослушный вид. В ухе переливалась серебряным блеском сережка, которую ему подарила сестра еще два года назад, когда мы все вместе праздновали его день рождения. Он мог сойти за школьного идола, если бы не презрение и безразличие к окружающим. — Того же, что и тебе. Узнать судьбу спасенной мною девушки…—  Игараси перевел взгляд на Кенму.— Это все, что тебе удалось узнать? Козуме смущенно посмотрел на меня, будто извиняясь за присутствие Рэна. Раньше они неплохо ладили, и я был даже рад, что у стеснительного Кенмы появился еще один друг, но теперь их взаимопонимание меня раздражало. — Прекрати, Рен. — я резко выдохнул…— Зачем она тебе? Неужели забыл свой главный принцип: никому не доверять? Или ты решил приударить за Моей девушкой вместо того, чтобы беспокоиться о своей сестре? Я понимал, что сейчас играю нечестно и даже низко, но знал, что парень никогда не бросал слов на ветер. Судя по резко сжатым зубам, Рей понял моё мнение насчет его любопытства. Но я совсем не ожидал услышать другие слова. — А эта девушка действительно любит тебя?! Так же как моя сестра? — Синие глаза полыхнули гневом. Игараси быстрым движением откинул сигареты и подошел ко мне в плотную… — Зачем брать сломанные игрушки, если ты не собираешься их чинить? В чем смысл, Куроо? Напряжение между нами, похоже, чувствовалось за километр, потому что даже Кенма сделал шаг назад. Я чувствовал, как ярость медленно переливается в моих жилах, как напрягаются мышцы. — Прекратите оба!!!!! — прозвучал звонкий голос Хайбы. Её платиновые волосы разлетелись по плечам, а ярко зеленые глаза холодно сузились. Она стояла, скрестив руки на груди. Я услышал, как Рэн цокнул языком и отошел в сторону, давая мне право подойти. Не удержавшись, я все же толкнул того плечом и направился к девушке. Ничего не говоря, Алиса спустилась со мной на этаж ниже, и, внезапно, резко повернувшись, протянула мне смятый листок. Я с недоумением посмотрел на неё. — Что это? — рассматривая маленький кусок бумаги, мои глаза наткнулись на размашистый почерк, который принадлежал лишь одному человеку.— Это от Рэй?! Девушка кивнула. Её глаза блестели, создавая впечатление, что она недавно плакала. Чуть дрогнувшим голосом она сказала: — Я встретила её в классной комнате. Она забирала распечатки.Мы с Рей…немного повздорили, и она передала мне это, сказав, чтобы передала это послание тебе. Вот. Странно притихнувшая девушка, не дождавшись моего ответа, развернулась и спустившись по лестнице, скрылась из виду. Мне ничего не оставалось, как развернуть сообщение Рей. Прости, Куроо. Я понимаю, что ты никогда не сможешь меня понять. Наши отношения с самого начала были странным парадоксом в моей жизни. Мой отец договорился с тренером Фукуродани, чтобы я стала помощником тренера… И он запретил мне видеться с тобой. Также я перевожусь на домашнее обучение, и буду приходить в школу лишь за распечатками заданий и тестами. Твои чувства… мне кажется, что ты еще встретишь ту идеальную девушку. Надеюсь, что ты все хорошо обдумаешь и поймешь, что лучше меня забыть. Меня как будто огрели кастрюлей по голове. Я и не заметил, как сполз вниз по стене, закрывая руками глаза. Ты, кажется, не поняла, что я уже её нашёл.

***

Холодный взгляд пробежался по моему лицу.  — Ты будешь садиться в машину или мне тебя силой запихнуть? — спросил отец раздраженно рассматривая мою школьную форму. Сегодня утром я решила одеть её в последний раз, хотя это было лишнее. Да и стала еще одним поводом для злобной ухмылки мачехи. — Да, уже сажусь. — сказала я, садясь в папину машину. В ней как обычно пахло свежестью и мятой, а также было безупречно чисто. Идеальна, прямо как мой отец. Выезжая с парковки отец снова начал свою шарманку. — Ты же знаешь, как нам с Сузуме было трудно видеть тебя… в таком состоянии. Ты даже не представляешь, что нам удалось пережить. — сказал он жестким тоном. — Мы несколько раз тебя навещали в больнице и именно тогда ко мне пришла мысль, что эта школа и надзор Некоматы не слишком хорошо влияет на тебя. Ты все меньше приходишь на наши семейные обеды, ночуешь всегда в своей квартире с блохастым котом, да еще и ошиваешься с каким-то парнем…как его… Куроо Тетсуро.— Он выплюнул его имя, будто это было чем-то неприличном и аморальным. — Вот поэтому тебе срочно нужна строгая дисциплина. Ты будешь заниматься весь день дома, а в три будешь ездить в Старшую Фукуродани. И никаких сомнительных знакомств, только работа. Поняла? — Да. Мне было трудно выдавить из себя эти слова, хотя в какой-то степени я была рада, что делаю перерыв. Мои отношения с Куроо были настолько запутанными, что мне не хватало времени, чтобы уделить команде и стратегиям больше внимания, да и учебу забросила. В таком состоянии долго плавать я не смогу. Пока мы ехали, я вспомнила разговор с Алисой. Мы встретились в приемной, и я коротко рассказала о том, что случилось в лагере. Увидев её лицо, полное раскаяния, моя память услужливо подкинула тот случай, когда при точно таком разговоре у Куроо было точно такое же выражение. Моя выдержка тогда дала трещину, и я высказала ей то, что говорить мне явно не следовало. Лицемерие. Недоверчивость. Ложь. Все это я выплеснула на неё и ушла, всунув письмо для Тетсуры. Сейчас, осознав, как низко и невоспитанно я поступила с ней, у меня в горле образовался ком, а пальцы заледенели. Все-таки она была моей первой подругой, а я, ничего не объяснив, наорала и оставила её. Прервав поток моих мыслей, отец спросил: — Сегодня ты поедешь домой или к нам? Завтра тебе все равно надо присутствовать на званом ужине, приедут самые уважаемые семьи Японии — он, наверное в тысячный раз, закатил глаза, а его тон сменился — Каждые пол года они устраивают такие мероприятия, в которых будут участвовать только лучшие. А принимать их в этом году обязаны мы, как новенькие в столице. Я уже не буду говорить, что тебе надо выглядеть безукоризненно? Я чуть было не сдержала смех, наблюдая, как отец-ледышка становиться воодушевленным папочкой. Именно этой маской он часто пользовался на людях, и ему всегда удавалось принять благородный вид прежде, чем знакомые увидят его холодный и циничный взгляд. Когда я первый раз его увидела, а это было в двенадцать лет, то мою детскую психику потрясла его забота и доброта. Как говорила мама, я была копией отца. Его светлые, почти белоснежные волосы, пропитанные золотом глаза и бледная кожа были унаследованы мной, хотя отец был крепче. Когда он забрал меня от матери то старался привить мне свою любовь к спорту: возил меня на многочисленные чемпионаты, знакомил с тренерами, давал советы. Мы, кажется, объездили весь Китай в поисках лучших спортсменов для лиги, и это было самое радостное и счастливое время проведенное с ним. Но это продолжалось до того момента, когда он обручился с госпожой Абэ. Тогда он впервые ударил меня по щеке за то, что я решилась высказаться насчет её вульгарного поведения в обществе. Так его маска ласкового отца разрушилась для меня в мгновение ока. Из меня невольно вырвался вздох. — Да, я буду выглядеть идеально. И нет, мне надо прибраться в квартире. Квартиру я купила на сэкономленные карманные деньги, даваемые отцом за два года. Два года ада, после которых отдельная жил площадь- просто рай наяву. Теперь я переживала больше всего за Куроо и за разбросанные бутылки, которые я ставила перед отъездом в лагерь (нет, это не бухло, друзья, просто вода). Про котёнка не знали ни мачеха, ни отец, к счастью, потому что оба не переносили животных… Отец заехал на парковку и, повернувшись, прогремел: —  Учти, если хоть что-то выкинешь на званом вечере, я заставлю тебя переехать в мой дом и не ведать тебе ни тренировок, ни света божьего до твоего совершеннолетия.Я понятно выразился? Я покорно кивнула, уже накрывая ручку двери ладонью. — Выходи. Вздохнув вечерний воздух, я проводила глазами черную машину отца, которая резко повернула за углом. Как обычно строг и бескомпромиссен. Пока я поднималась по лестнице и обдумывала, что надеть на завтрашнее торжество, в моё плечо кто-то неожиданно врезался. Мой взгляд наткнулся на ярко накрашенные алой помадой губы, серые, стеклянные глаза и презрительно вздернутый нос. — Что ты здесь…—  начала я, вглядываясь в перекосившееся от ликования лицо мачехи, но была остановлена её резким движением. Она крепко схватила меня за волосы, так, что у меня на глазах навернулись слезы от боли, и прошипела. —  Ты мерзкая дрянь, которая завела вшивую кошку у себя в квартире. Прошу напомнить, в накопленной мной и твоим отцом квартире! Твоя соседка позвонила нам, пока ты лежала, чтобы узнать о твоём здоровье и, видите ли, случайно проболталась о маленьком котёнке, который громко мяучит ночью без своей хозяйки. Так вот, я позаботилась об этой маленькой помехе, чтобы теперь ты знала — что такое обманывать меня и своего отца! Я немного обалдело посмотрела на неё.В моих глазах потемнело, а из легких вырвался вздох. Она что-то сделала с Куроо. Что-то случилось. Нет-нет-нет! Я изо всех сил пнула её по ноге и, не замечая её стон, побежала по лестнице. Не разбирая дороги, мои ноги неслись по ступенькам, пока я не почувствовала, как по щекам льются слёзы. Только не это, только не это. Только не Куроо. Внезапно меня что-то подхватило, и моё тело замерло в воздухе. Над ухом раздался низкий голос, от чего моё сердце сделало удар и замерло. —  Почему ты не отвечаешь на телефон? И что, черт возьми, за записка?! Я опустила голову и наткнулась на сердитый взгляд янтарный глаз. Очень сердитый и раздраженный. Но мне было не до того. Качнув воздухе ногами, я стукнула его по рукам. —  Поставь меня на место, там, Куроо… Куроо… Она с ним что-то сделала! Тетсуро непонимающе склонил голову на бок. —  Что случилось? Объясни спокойно! Ты плакала? —  спросил парень, немного расслабляя руки. По его напряженной гримасе проскочило осознание случившегося. Сделав последнюю попытку, я вывернулась из его рук и добежала до двери своей квартире. Трясущимися руками я отперла замок, а пальцы за одно мгновение нашли кнопку. Свет осветил коридор, по которому жирными каплями было размазано что-то красное. Кровь. Глаза неприятно болели и, видимо, опухли, а руки еще больше задрожали. В голове отчаянно билась мысль, что, может быть, это всё ошибка и котёнка здесь нет.Боковым зрением я заметила, как капитан Некома хватается за косяк и заходит в квартиру. Рассмотрев жидкость, он уже потянулся к моей руке, но я его отпихнула. В воздухе плыл металлический запах. Следуя за кровавым следом я прошла на кухню и увидела…это. Везде была кровь. Море крови. А по середине лежал маленький чёрный комочек. Вся трясясь, моё сердце сжалось, одновременно чувствуя, как в животе начинаются нервные спазмы. Слезы градом лились по моим щекам, затмевая ужасное зрелище. Мои ноги подкосились, и я села около беззащитного тела. Ледяной кафель распространился по моему телу, заползая в душу. В эту секунду всё как будто замерло, прератило своё существование или сжалось до маленькой, ничего не стоящей точки. Откуда-то из вне прозвучал мой хриплый стон и тихий голос. —  Я не хотела, Куроо…я виновата, это я виновата!!! Прости меня… —  мой голос дрогнул и перешёл в рыдание.— Прости меня! Моё тело, как безвольная кукла, упало на пол. Побелевшие пальцы вымазались в крови, запах которой всё еще стоял у меня в горле. ПОЧЕМУ ОН?!<i> <i>ЭТО ВСЕ Я ВИНОВАТА! </i>ЗАЧЕМ? ОН БЫЛ НЕ ВИНОВАТ!</i> Яростная душевная мука расползалась по мне, как чернила по бумаге, превращаясь в горечь и отчаяние. Это живое существо было тем кусочком счастья, которое принадлежало лишь мне одной, и я его потеряла. Что он чувствовал в свои последние мгновения жизни, видел ли перемазанное красной помадой лицо мачехи? Ненависть к этой женщине переполнила меня до предела, до хруста в костях. Я не любила её. Именно сейчас я желала ей смерти. Не знаю сколько времени прошло, но эти мысли не покидали меня. Неизвестно что бы я сделала, если б не услышала за спиной тихие шаги, а потом теплые руки подняли меня с холодного кафеля, унося прочь от тела. Не сопротивляясь, я позволила донести меня до спальни. В комнате было темно, похоже, что уже наступил вечер. Мои глаза больше не могли выдавить из себя ни слезинки, они медленно распухали и зудели. Сжимая белые простыни, мой взгляд наткнулся на высокую скрученную фигуру, сидевшую на краю моей кровати. Я протянула руку и дотронулась до его напряженной спины. —  Что ты здесь делаешь? —  Не говори ничего… просто отдыхай. Такси приедет через несколько минут.—  Повернувшись, ответил сосредоточенному. Я не решалась сделать и малейшего движения, увидев его переполненные страданием глаза. Какое-то время мы молча смотрели друг другу в глаза, боясь пошевелиться. Горе, словно воздух, чувствовалось между нами, затмевая остальные чувства. Только теперь до меня дошло, что он видел, как я истошно рыдаю, как у меня распух нос и, что все пальцы в крови. Но, судя по сосредоточенному взгляду, его это мало волновало. Послышался звонок, и Куроо, переместив взгляд, схватил телефон и ответил таксисту, что мы скоро выйдем. Я попыталась возразить, что никуда не поеду, но парень с жесткий взглядом спокойно сказал: — Я не оставлю тебя сегодня одну. Либо ты сама выйдешь, либо я помогу. После этих слов, мне оставалось лишь вяло кивнуть. Мои эмоции будто перетерпели заморозку, поэтому когда мы пошли по коридору, я не издала ни звука. Куроо тоже ничего не говорил, лишь когда мы сели на заднее сидение такси, взял меня за руку. Но это прикосновение принесло мне лишь горестную волну.