Мы есть кровь тела

—…да, Микото, мы уже дома. Прости, что не предупредил…да, я сам всё решу…спасибо, брат, я перед тобой в долгу. — я услышала, как Куроо положил трубку и резко выдохнул. Он несколько минут ходил из одной стороны в другую, бросая на якобы спящую меня быстрые взгляды. Единственным освещением в гостиной, в которой Тетсуро сделал импровизированное спальное место из разобранного дивана, простыни, подушек и пледа, был маленький светильник, освещавший его напряжённое лицо.Он внёс меня в дом на руках, не произнося ни слова. Потом укутал меня одеялом и вышел на кухню, чтобы поговорить с братом. Микото, наверное, всё это время жил с младшим братом, судя по немного рассерженному голосу в трубке. Во время моего эмоционального взрыва Куроо держался молодцом. Пока мы ехали, он лишь молча сжимал мою руку, пока я рыдала уткнувшись в его плечо, но теперь в его движениях ощущалась не только вселенская усталость, но и нервозность. Погруженный в глубокую задумчивость, он даже не замечал, как сильно сжал телефон в ладони, да так, что вся рука побелела. Похоже, что парень находиться на грани. Внезапно Тетсуро резко поднял голову, остановился и посмотрел на меня полу остекленевшим взглядом и зажмурился, чтобы вернуть самообладание, но у него лишь сильнее напряглись мышцы, а челюсть сжалась так, что выступили желваки. — Я знаю, что ты не спишь Рей. — Куроо…— мой хриплый от слёз голос заставил его ещё больше напрячься. Спустя примерно минуту он открыл глаза. В них отражалась вся та душевная мука, которая сейчас раздирала мою душу на части. Я задохнулась от того, что я увидела.. Того самоуверенного, дерзкого, напыщенного парня, капитана Некома, который мог спровоцировать на действие кого угодно, уже не было. Передо мной стоял почти сломленный человек, который метался в поисках выхода, словно раненный зверь по углам. Который хотел мне помочь. Единственный, кто любил меня такую, какая я есть. Который видел всё, что я раньше скрывала от других. И я его сломала. — Иди…сюда. Мне с трудом удалось сесть. Тело так и ломило, будто меня избили, а потом еще проехались на телеге. Свесив ноги, я похлопала по месту рядом со мной. Мгновение он колебался, но потом медленно сел. Диван тоскливо скрипнул под новым весом. Только сейчас я обратила внимание, что он так и остался в школьной форме: мужская форма состоящая из белой рубашки, красного в белую полоску галстука, синего пиджака и серых брюк.Наверное, после школы сразу поехал ко мне…— промелькнуло в мыслях. — Как ты узнал, где я живу? — тихо спросила я. — Спросил у сенсея. Она сказала, что ты скоро переедешь, поэтому это мой последний шанс, чтобы встретиться. Я тогда сказал, что это бред, — сказал Куроо, смущенно зарывая пальцы в свою шевелюру.—и что ты бы никогда не оставила команду без объяснений… А я ведь никому так и не сказала, про свой уход… После, надо забежать к тренеру… — Ты ведь видел её? Тетсуро недоуменно посмотрел на меня. — Кого «её»? — Мою мачеху. Вы знакомы? Вопрос всплыл сам по себе, но у меня от него задрожали руки. — Нет, но я видел, её рыжие волосы и красное платье, когда вы разговаривали…— он тяжело сглотнул — я видел…как она схватила тебя…и…ничего не сделал. — Ты и не…— я не успела закончить, как он передвинулся и оказался на полу. Сидя на коленях, он резко обхватил мою руку руками и прижался ко мне. — Прости меня! Я…виноват! Мне нужно было защищать тебя, а я лишь боялся сделать шаг. Прости меня! До меня медленно дошло, за что он извиняется. Он видел эту отвратительную сцену с мачехой, как она шипела мне в лицо, как схватила за волосы. Он не должен был видеть мой кошмар. Во мне в этот момент что-то дрогнуло и замерло. Как будто ком внутри вдруг уменьшился и покрылся коркой. Я не могла попросить его замолчать, лишь смотрела на его шевелящиеся губы. — Умоляю, прости меня! Я…я не знал…— когда я начала говорить, то он ещё не мог прекратить извиняться, лишь, когда я повысила голос, он взглянул на меня и замер. — Когда я переехала с отцом в новый дом, там всё было так, словно это замок для настоящей королевской семьи. Через несколько месяцев я уже могла сказать, сколько весит картин на первом этаже, а сколько на втором. Папа много времени проводил на работе, встречах, матчах, работал судьёй. Среди многочисленных служанок мне было весело, да и учителя, огромная библиотека и нескончаемые разговоры о моём счастливом будущем сильно отвлекали от настоящей, реалистичной картины. Мы всегда жили обособленно, почти никуда не выезжая, поэтому я не сразу догадалась, что к чему.Все чаще к нам в гости стала заезжать одна странная особа: при встрече с моим отцом она часто смеялась и улыбалась, а когда мы оставались наедине, то лишь хмурила брови и сжимала губы, стараясь сделать вид, что меня не было. Папа находил в её вульгарности и чрезмерной любви к золотым украшениям тонкий вкус, который всячески поддерживал. Этой женщиной была Сузуме Абэ, отец которой являлся генеральным директором известной японской фирмы, которая специализируется на изготовлении спортивного оборудования. Позже отец на ней женился. Это был огромный вклад в его работу, а также огромный авторитет в Японии. Все чаще он проводил время в деловых поездках, пока мачеха развлекалась с его деньгами, полностью забросив дом. В это же время мне пришлось собрать те деньги, которые мне завещала мать и, с помощью одной из служанок, купить маленькую квартиру. Мне тогда только-только исполнилось шестнадцать. Узнав об этом, Абэ первый раз…разозлилась. Отец приехал после звонка одной из уборщиц, что весь пол был залит кровью. Но он ничего не сделал. Позже это случалось несколько раз, но уже без такого…количества крови. Позже я полностью переехала в квартиру, подрабатывала. Завела Куроо. И теперь… — я погладила его по щеке, пристально смотря в широко распахнутые глаза, и выдавила: —…теперь я не хочу, не хочу терять тебя. Ты не в чём не виноват. Это я во всём виновата. Невозможно было не вспомнить тот злосчастный день, когда Мика напала на меня. Я слышала, как он корил себя, слышала, как умолял вернуться. Его извинения буквально проедали во мне дыру, и мои все барьеры падали один за другим: хорошая семья, идеальные родители, образцовая дочь. Осталась только моя голая и уродливая душа, которая пыталась скрыть свою слабость, постоянно продолжая лгать и недоговаривать. Теперь же всей этой лжи пришёл конец. Сейчас бы нормальный человек просто бы встал и сбежал. И я бы его поняла. И была к этому готова. Куроо тихо поднялся и посмотрел на меня сверху вниз. Его лицо ничего не выражало, но миг и на ней застыла ухмылка. Это повергло меня в ступор. Он медленно наклонился к моему лицу, обдавая тёплым дыханием. — Тогда давай разделим эту вину вместе. — просто сказал он мне с легкой улыбкой. Я нахожу его глаза и вижу, что янтарная радужка сияет и переливается, словно в нервном возбуждении. Мой страх перед будущим вдруг резко испарился, а огромную дыру, которую я чувствовала, когда пересекла порог собственной квартиры, накрылся чем-то мягким и успокаивающим. Но холод все ещё был со мной. Тот холод, с которым я просыпаюсь каждый раз в слезах и с криком в горле. Каждый раз, когда вижу, как мачеха берёт из отложенных отцом денег огромную пачку, и надменно смотрит, как я наблюдаю. Тот холод, который сопровождал меня, когда я, следуя каплям крови, нахожу Куроо. Но теперь я знала, кто сможет навсегда убрать его. Я без труда приподнимаюсь и мягко целую его в губы. — Я…согласна. И эти слова, будто стали спусковым крючком. Куроо резко притянул меня к себе в бешеном поцелуе и повалил на диван. Моя голова приземлилась прямо на подушку, в то время, как его губы не отрывались от меня ни на секунды. Теперь, когда он нависал надо мной, мне в полной мере удалось почувствовать его силу и мощь, которую он часто использовал лишь в игре. В голове было абсолютно пусто, и я понимала, что мной руководили только инстинкты.Мне надо слиться с ним. Быть вместе с ним.. Мои руки торопливо сняли с него пиджак, а затем и рубашку. Когда я дотронулась до его мягкой кожи, он, тяжело дыша, отстранился. — Мы…мы не должны этого делать сейчас. Я посмотрела на него снизу, размышляя стукнуть его или сразу сбросить с кровати. Но вместо этого пальцами дотронулась до пуговиц моей рубашки. На лице тут же появилась ехидная полуулыбка. — Не строй мелодраму, Куроо, — в ответ парень лишь недоуменно поднял бровь. Я провела ладонью вниз, задевая живот, и наблюдая, как голодный взгляд сопровождает мою руку— Я ведь прекрасно знаю тебя и знаю, чего ты на самом деле хочешь Левой ладонью я схватила его за запястье и прижала руку к рёбрам. Потом плавно провела линию до бедра. — Тебе никогда и не нужно было моё разрешение, ведь так? Ты и сам всё знал. Знал, что, то к чему ты уже прикасаешься-заверено твоё, верно? Самоуверенный дебил. Я ни на секунду не сомневалась, что так и было. Теперь я наконец увидела это. Его выражение, напоминающее удивление или благоговейный трепет, словно он не верит, что это происходит на самом деле, переходит в осознание того, что всё моё тело теперь в его распоряжении. Нагло. Бескомпромиссно. Самоуверенно. И это окончательно убивает во мне холод: Его счастье, когда я прижимаюсь к нему полностью обнаженная. Когда он рычит, если я повожу по его спине ногтями. Когда он влюбленно смотрит, как я теряюсь в нём. И как рассыпаюсь вновь и вновь на тысячи осколков.

***

— Перестань злиться на меня, Куроо, ты сам просил меня приехать на следующий день. Я ведь не знал, что мои запасы на тумбочке, так скоро тебе понадобятся — чуть ли не взахлёб смеясь, сказал Микото, вглядываясь в наши хмурые лица. Сегодня утром, когда мы спали, он резко разбудил нас окликом. Из-за этого полуголый Куроо кинул в него подушкой. Я уже чувствовала драку, если бы не звонок родителей Тетсуро. Во время телефонного разговора мы успели одеться и убрать диван. Моё тело немного болело, но это было ничто по сравнению с нежностью во взгляде, который, то и дело бросал на меня парень. Он решил остаться без футболки, хотя у меня завелось подозрение, что тот сделал это специально. И позже, когда Микото пошёл на кухню и увидел спину своего брата, то его челюсть мгновенно отвисла. — Это что? Тебя граблями, что ли насиловали или как? Что за длинные полосы? Отвали. Я же не рассказываю, как однажды пришёл домой и увидел, что ты пристёгнут наручниками к батарее, а всё твоё лицо напоминает раскраску пятилетнего ребёнка.— с усмешкой сказал Куроо. После того, как я кинула в него футболкой, он всё-таки соизволил одеться. Микото обиженно насупился. — Это было после хорошей тусовки у моего друга. Я же не знал, что он оставит меня в клубе, где обычно тусуются трансвеститы… Зубом клянусь, что домой я приводил девушку! В это время я чуть не подавилась кофе, которое уже успела заварить. Я пододвинулась поближе к окну, чтобы попасть под тёплые солнечные лучи. Они мягко переливались на коже, даря кучу маленьких бликов. Из мыслей меня вывел низкий голос. — Рей-чан, что ты странно притихла…или ты задумалась над тем, что мой брат совсем никудышен в постели? В наглую физиономию от Тетсуро младшего тут же полетела подушка. Пока они переругивались, я смущенно выбежала из кухни и направилась в ванную. Первое, что я ощутила, когда закрыла дверь-неловкость. В какой-то степени мне пришлось использовать Куроо, чтобы забыться и на время стереть из памяти проблемы, но теперь они снова свалились на меня. Я не хотела, чтобы парень впутывался в мои проблемы, хотя вчера он говорил, что сможет разделить их со мной… Нет. Если я не смогу решить эти проблемы, то никто не сможет. Быстро ополоснув лицо холодной водой, я посмотрела на своё отражение в зеркале. Длинные платиновые волосы спутались, глаза, прежде горевшие золотом, теперь потускнели, а кожа, казалось, стала ещё бледнее. Но в голове билась лишь одна мысль. Надо действовать.

***

Красиво украшенный зал переливался разноцветными оттенками. На мраморную лестницу специально положили красную ковровую дорожку для большего эффекта праздничности.Везде можно было увидеть статные колонны, столы, ломящиеся от разнообразия напитков и закусок, огромный канделябр освещал многочисленную толпу. Среди гостей можно было увидеть выдающихся спортсменов, нескольких бизнесменов, жён известных политиков, предпринимателей. Около входа в зал, услужливо раскланиваясь и пожимая руки новоприбывшим, стояли хозяева: женщина средних лет с рыжими волосами, прикрывавшие голую спину, которую открывало красное платье в пол и мужчина со светлыми, почти платиновыми волосами в смокинге. Они еле слышно переговаривались между собой в перерыве между встречами гостей. —  Скажи твоя дочь никогда не следует этикету или это просто генетическая предрасположенность от матери-алкоголички? — полушёпотом сказала Сузуме после того, как пожала руку одному из самых известных коллекционеров в Японии. Фукусима Кай лишь взглянул на неё краем глаза и, вытянув руку, взглянул на часы. —  Она с минуты на минуту должна приехать… Я же предупредил её! —  пробормотал хозяин особняка, в котором проходил вечер. Послышался бой часов. Гости начали медленно собираться в центре зала. Через несколько секунд по старинному обычаю должны представляться хозяева, которые должны произнести речь Абэ с силой сжала платье, когда поднималась по лестнице в главный зал. Глаза стеклянного цвета вспыхнули злобой.Эта мерзавка не смогла даже во время прийти! На небольшое возвышение, освещающее больше всего, вышел мужчина. Светлые волосы переливались серебряным цветом, чисто выбритое лицо осветила улыбка, хотя глаза были серьезны. Взмах руки и гул голосов мигом стих, а взгляд толпы был прикован к хозяину дома. — Добрый вечер, дамы и господа—  поприветствовал господин Фукусима. —  Сегодня я и моя семья имеет честь принимать у себя людей, которые занимают в жизни Японии главные, а порой и первые места. Я впервые поддерживаю такую традицию, но хочу заметить, что именно она дала нам всем возможность сейчас видеть друг друга, поэтому впредь буду проводить такие вечера почаще… А теперь я хочу представить мою жену, Сузуме Абэ, хранительницу очага нашего дома. —  придерживая своё красное платье, женщина улыбнулась краем губ и горделиво встала рядом с мужем, привлекая внимания гостей. Некоторые прибывшие повели себя странно: на их губах тоже появилась улыбка, а некоторые стали откровенно переговариваться. —  Также моя дочь Фукусима Рейчел, которая не см… — Я здесь, отец. Мужчина вздрогнул от холодной нотки в прозвучавшей фразе и обернулся. Рядом с лестницей стояла девушка в длинном белом платье, которое подчёркивало белизну её кожи: наряд был без бретелек, белый корсет плотно обтягивал фигуру, а белоснежный низ платья расползался разноцветными линями, создавая калейдоскоп ярких красок. Платиновые волосы были собраны в затейливый пучок, из которого выбивалось несколько завитых прядей. Золотые глаза были ярко подведены, а в руках Рей сжимала белый клатч. Никто, кроме неё и отца не знал, что это было платье мамы Рей, которое девушка получила после её «алкоголичной"смерти. Кроме наследства, это всё, что осталось от матери у девушки. Когда она встала рядом с отцом, он всё ещё шокировано смотрел на неё. Но Фукусима, не обращая на это внимания, вглядывалась в толпу, и внезапно столкнулась с удивленным взглядом сапфировых глаз. Даже когда Фукусима Кай продолжил свою речь, девушка во все глаза смотрела на Рэна, который в свою очередь тоже смотрел на неё. Их обоих обуревало чувство отторжения и горечи, которые с каждой секундой заполняли душу. К концу речи Абэ резко повернулась и взяла девушку за локоть. Та лишь покорно последовала за ней, но по пути она успела схватить со стола бокал с вином. Когда Сузуме пропустила Рей в коридор, то та толкнула девушку. — Как ты могла опоздать?! Лучше бы тогда вообще не появлялась!..да я не думала, что ты появишься, скорее всего сейчас тебе бы хотелось зарыться в подушку и проплакаться из-за смерти своего блошиного кота? —  спросила мачеха, всматриваясь в глаза Фукусимы. Её голос в этот момент напоминал звук старого магнитофона, а неестественно рыжие волосы казались пожухлой осенней листвой. Женщина сделала маленький шаг, но внезапно почувствовала на груди что-то мокрое. Переведя взгляд, она увидела, как по её красному платью расползается уродливое фиолетовое пятно. Боковым зрением она заметила, что падчерица так и осталась стоять с вытянутой рукой с бокалом. Потом тонкие пальцы медленно разжались, и он полетел вниз. Послышался звон стекла. Со злостью женщина схватила за руку Рей, сильно вцепившись в неё красными ногтями. —  Что ты делаешь, мерзавка?! —  взвыла Абэ.—  Как ты посмела?! Но девушка лишь загадочно улыбалась. —  Что происходит? —  раздался мужской голос, и в коридор вошёл отец. Он в миг оценил всю картину в целом и посмотрел на дочь. Его глаза превратились в две узкие щёлочки. —  Фукусима Рейчел, зачем ты это сделала? —  грозно прошептал Фукусима-старший, смотря на дочь. Рей устало посмотрела на отца.Он как обычно ничего не понимает. —  Ты ведь до конца так и ничего не понял, отец. Ты так глупо веришь этой — она кивком головы указала на мачеху, которая пыталась рукой прикрыть пятно.— …особе. Помнишь, о чём мы договаривались, когда я переехала? Чтобы в мою квартиру никогда не ступала ваша нога. Так вот она не только убила моего кота, но и не раз и не два воровала у тебя деньги. Ведь так, Абэ-сан? —  Что ты мелишь, мерзавка?! —  прошипела Сузуме, уже сделав шаг вперед, но Кай жестом остановил её. —  Как ты можешь доказать? —  тихо спросил отец, смотря в горящие золотом глаза Рей. Именно сейчас с этим упрямым взглядом она была сильно похожа на мать. Девушка молча открыла свой клатч и, достав сложенную в двое бумагу, протянула отцу. Тот нетерпеливо выхватил и развернул…документ, на котором были расписаны все покупки, совершенные Сузуме Абэ. — Что…откуда у тебя это? —  ошарашенно спросил Фукусима, вглядываясь в огромные цифры, которые обозначали цены за спа-уход, покупки новых платьев и бижутерии. А также списание со счета главы дома более миллиона йен. Потом он повернулся и встретился глазами со своей женой. Напущенная гордость и состоятельность в миг ушли, а женщина в страхе упала на колени и заплакала. Рей посмотрела на упавшую женщину, у которой перемазалась помады, а рыдания помогли туши растечься некрасивыми кляксами по щекам. Теперь она была лишь жалкой копией той особы, которая покорила отца. — У меня есть знакомый, который за небольшую услугу решил помочь мне.— Рей вспомнила, как забила в интернете фамилии всех самых известных банкиров Японии, а потом попросила у Куроо телефон Рэна, пересказав историю с кражей денег. Тот лишь, предупредив, что перережет Игараси горло, если он будет приставать к ней, назначил ей встречу с ним в кафе. Когда они встретились, то Рэн наотрез отказался заняться этим делом, хоть и его он и являлся наследником, семейного наследство которого состояла из управления банками по всей Японии.Я ведь всего лишь школьник, Рей. Да и помогать тебе у меня особого желания нет, хотя… Ты могла бы навестить мою сестру, тогда, быть может, я бы попытался что-то сделать.Таким образом, она ей по почте неизвестный отправитель прислал документ, в котором было указано, сколько денег было извлечено из личного семейного счёта Фукусима. Так как счётом пользовалась жена Фукусима. Банк давал ей на это право, даже не осведомляя мужа. Девушка под гнетущую тишину развернулась на каблуках и прошла мимо плачущей Абэ. Остановившись лишь около двери, она сказала: —  Мне жаль тебя, Абэ-сан. Вы и правда казались идеальной женщиной, если бы не покрасились в рыжий, подражая моей матери. Именно зависть погубила вас. Да и вы уже сами поняли, что он никогда вас не полюбит. В коридоре теперь были двое: женщина с рыжими волосами в измазанном красном платье, отчаянно рыдая и стоя на коленях, вцепилась в штанину мужа. А сам Фукусима Кай всё ещё дрожащими пальцами сжимал бумажку, сотрясаясь от боли.