Мы есть кровь тела

Когда я сажусь в машину, в моей голове всё ещё не укладывается, что мне именно через пару часов придётся встретиться с родителями Куроо. И это ещё небольшая беда. Они познакомятся с моим отцом, который, мягко говоря, недолюбливал ни моего парня, ни его семью, потому что является ничего не замечающим, чёрствым, холодным придур… — Теперь куда, барышня? —  весело спросил водитель такси, поворачивая на улицу, застроенную огромными коттеджами и примечательными пентхаусами. Его клетчатая рубашка заставляет меня вспомнить о фермерах, чьи хозяйства мы с отцом проезжали по пути в аэропорт, когда мне было тринадцать. Тогда я думала, что весь кошмар остался позади. Теперь же мне остаётся наслаждаться поездкой до ещё одного. — Поворот направо, а потом прямо. Через несколько минут мы доезжаем до дома моего отца. Рядом с воротами я замечаю ещё одну машину и…родителей Куроо и, конечно, его самого. С трудом сглатываю и провожу по пышной юбке молочного цвета ладонью. Я старалась одеться прилично, но и нескованно: летняя чёрная блузка без рукавов и в цвет каблуки делали меня на несколько сантиметров выше и солиднее. Выйдя из машины, мне пришлось идти медленнее, давая родителям Тетсуро время разглядеть меня. Я выдыхаю, стараясь выглядеть спокойной, рассматривая их. Мужчина – глава семьи Тетсуро, – был взрослой копией своего сына: немного взъерошенные тёмные волосы, горящие янтарём глаза, крепкое телосложение подчёркивала белая рубашка и синие штаны прямого кроя. Единственное, что было несхожим – это несколько морщин вокруг глаз и открытая и добродушная улыбка, которой он одарил меня. Хороший знак. Одной рукой он приобнимал свою жену, которая недоверчиво разглядывала меня. Это была низкая женщина с яркими голубыми глазами, короткими каштановыми волосами и ехидной полуулыбкой. Светло-серое платье подчёркивало её миниатюрность и простоту. — Здравствуйте, — я согнулась в приветственном поклоне, надеясь, что это не выглядит неуклюже. — Здравствуй, Рей-чан, меня зовут Тетсуро Джун, но можешь просто звать меня папа, —  мужчина весело подмигнул, чем вызвал раздражённое цокание жены. Мои щёки тут же залил румянец. Сразу стало ясно, от кого Микото унаследовал характер. — Джун, не говори таких смущающих вещей! Рей-чан, меня зовут Юкина-сан. Можешь называть меня так или используй любое другое обращение, — воскликнула женщина низким, насыщенным голосом. Я вздрогнула и растерялась от их напора. Но меня спас Куроо, который, сделав шаг вперёд, заградил меня, отрезав от своих родителей. —  Всё, прекратите! Вы не видите, что пугаете её? —  он повернулся и встретился со мной взглядом. Сейчас он выглядит таким сильным, мужественным, что у меня появился ком в горле. Я удовлетворённо вздыхаю, когда замечаю натянувшуюся на плечах чёрную рубашку и тёмные джинсы цвета мокрого асфальта. Он сразу реагирует на моё выражение лица и подходит ближе ко мне, заключая в объятия. На глазах своей семьи. —  Перестань так беспокоиться, —  тихо прошептал он мне на ухо, задевая кожу тёплым дыханием. На секунду Куроо прижал меня к себе ещё сильнее, а затем быстро отпустил, объясняя своим родителям: —  Может уже пойдём внутрь? — он выглядел слегка смущённым, когда увидел, что его семья едва сдерживает смех, — Что смешного?! Но Джун-сан лишь хитро улыбнулся и, развернувшись, вместе с женой направился к дом. Рассеяно посмотрев им в след, Куроо пробормотал что-то о плохом воспитании и направился к дому.Я попыталась сдержать смешок. Даже в самой напряжённой ситуации Куроо ведёт себя как Куроо. Когда моя нога, наконец, сделала робкий шаг к особняку, Юкина, шедшая впереди с мужем, немного отстранившись, повернула голову и встретилась со мной взглядом. В её глазах отражалась доброта и такая радость, что мне стало стыдно за свою нервозность. Она ободряюще улыбнулась и что-то сказала Джуну на ухо. Так, будто делясь каким-то сокровенным секретом. Я покачала головой, едва ухмыляясь.

***

Дом никак не изменился со званного обеда – та же массивность и помпезность. Идя по длинному коридору в главный зал, я периодически сжимала теплую ладонь Тетсуро. Нервная дрожь всё не отпускала, и, думаю, что мне надо пить успокоительное. Его родители шли впереди нас, перешептываясь и тихо посмеиваясь. Это выглядело так непринуждённо и мило, что можно было сфотографировать и послать фото в журнал "Family" на главную обложку, как образец идеальной супружеской пары. Я поймала себя на мысли, что хочу, чтобы Куроо шел также и со мной. Боже, о чём думаю? Я даже не знаю, что будет завтра, не говоря уже о последующей жизни.  — Куроо-кун, вы ведь с Рей вместе поедете в летний лагерь? — спросил Джун, на секунду повернувшись к нам. Его сын неопределённо пожал плечами и взглянул на меня.  — Всё зависит от её решения, — от удивления я потеряла дар речи. Ни тренер, ни сам Куроо ничего не говорили, даже не намекали на поездку. Обиженно поджав губы, мне пришлось упереть взгляд в пол и молиться, чтобы коридор не был таким длинным. Когда мы дошли до обеденного стола, на моём лице как минимум можно было поджаривать картошку. Я не знала, почему моё смущение достигло своего пика именно сейчас. Скорее всего дело в ситуации с родителями. Как уже выяснилось, я плохо лажу с незнакомыми людьми, тем более, если это родители Куроо. Отец уже восседал за огромным дубовым столом с резьбой, стóящим больше, чем моя квартира раза в два. Всё тот же равнодушный взгляд и строгое выражение лица, идеально отутюженная белая рубашка, бежевые штаны. Тарелки, бокалы, салфетки, несколько вилок, ложки, ножи... и моя мачеха. Абэ-сан. По горлу поднялся ком, а моя ладонь рефлекторно сжала руку Тетсуро. Не думала, что приступ паники начнется так быстро. Куроо, увидев женщину, которая буквально превратила мою жизнь в ад, сразу среагировал: встал вперёд, закрывая меня от необходимости встречаться с ней глазами. Но мой взгляд всё равно подметил, что её рыжие волосы были сегодня стыдливо убраны в пучок, а на лице сияла фирменная, попахивавшая фальшью, улыбка. Платье цвета хаки идеально сидело на ней, но не могло полностью скрыть её скрюченной позы и нервозности в малейшем движении. Видимо её изрядно задело то, что случилось на званном обеде. Скорее всего сейчас она уязвима, как никогда...но мне было не жаль. Отец привстает со своего места, натянув доброжелательную улыбку, когда семья Тетсуро переступила порог гостиной. Он не замечает Куроо и меня, заставляя подумать, что мы не имеем ни какой роли на этой встрече. Джун замечает мою зажатость и пытается начать разговор, озаряя наши хмурые лица добродушной улыбкой. — Я рад наконец познакомиться с вами, — он поочередно представил своего сына и жену, все ещё поглядывая на меня. Похоже, что он видит положение в семье, но у него нет права вмешиваться, — Надеюсь, что нам удастся хорошо провести время! — Тоже на это надеюсь, — в том же тоне произносит отец. Он случайно или нарочно забывает представить Абэ, и теперь её лицо напоминает перезревший помидор, нервный стук пальцев по столу которого показывают её недовольство. Но остальные пропускают этот момент и рассаживаются вокруг стола. На белоснежной скатерти уже лежат на серебряных тарелках закуски, фрукты, разные виды салатов. Несмотря на то, что отец уже успел освоиться в Японии, все-таки предпочитал есть блюда западной кухни, и , конечно, стол был оформлен, учитывая его предпочтения. Родители Тетсуро расположились по левую сторону от отца, а Куроо, я и Абэ – по правую. Пока слуги приносили первые блюда, Джун начал разговор первым: — Еще раз благодарю, что позвали, это огромная честь для нас...но мы не останемся на обед, — он доброжелательно улыбается, хотя его янтарные глаза, будто остекленевшие, потемнели и выражали абсолютное хладнокровие. Отец удивленно приподнимает брови, жестом останавливая слуг, которые в один миг застыли и быстро исчезли, будто их и не было. — Какова же причина...столь раннего ухода? Я бы хотел поговорить с вами на очень интересную тему, в плане отношений вашего сына с моей дочерью...— я видела, как упорно он скрывает сарказм в голосе, и мне стало его жаль, за то, что он тратит силы на свою дешёвую игру, чувствуя в ней необходимость. — К сожалению, я и моя жена,— он обменялся быстрыми взглядами с Юкиной, — уже зная все то, что произошло с Рей, с вами, с вашей женой, имеем право отказаться не только от этого обеда, но и от вашего общества в целом. И, как видите, мы ни сколько не возражаем против их отношений. Более того, скоро Фукусиме-чан исполнится восемнадцать, и она перейдет в права наследницы вашего капитала и имущества. Также она по-своему же согласию может подписать требование, чтобы никогда не поддерживать связь ни с вами, ни с вашей женой. И, как вы помните, Рей-единственная ваша дочь, а значит все ваше наследие достанется только ей. Мы не хотим, чтобы она имела хоть какие-то ограничения в жизни с вашей стороны, поэтому можем временно ей помогать, пока Рей не встанет на ноги и не оформит все надлежащие бумаги. Я с превеликой радостью ей помогу; второй диплом по специальности юриста, — он смотрит прямо в глаза отцу, лицо которого с каждым словом Джуна бледнеет все больше и больше. От шока он начинает то открывать рот, то закрывать, ловя воздух, словно выброшенная на сушу рыба. Теперь и я буквально цепенею. Это значит...что я могу и дальше учиться в Старшей Некома и в будущем поступить в Токийский университет, и...и...Легкие на мгновение замирают, а руки периодически сжимаются и разжимаются. Не могу поверить, просто не могу. По щекам уже давно текут слезу, и это слезы счастья. Я не понимаю, в какой момент встаю вместе с Куроо и направляюсь к выходу из этого наполненного фальшивой ценностью и великолепием зала. Писк тишины и эхо наших шагов сливаются в один звук, стучащий в собственном ритме у меня в ушах. Наверное именно этого момента я ждала всю свою жизнь. Тяжесть, копившееся столько лет, наконец исчезла, словно камень, который закрывал выход из темной и сырой пещеры. Чистый и свежий воздух достиг меня, заставил увидеть тех, кто создал мое новое будущее, кто создал новую "Рей": Белые локоны и хитрый изумрудный взгляд Алисы; Добрая улыбка Льва; Скрещенные руки на груди и поднятые в немом вопросе брови Рэна; Качание головой, чтобы скрыть улыбку Кенмы; Радостные возгласы команды Некома и тренера; Уставшее "прости" Мики; Одобрительное мурлыкание перед сном Куроо; "Теплый запах" парня, который в первую нашу встречу отчитал меня и понес в мед.блок, а потом исцелил все синяки и раны. Кажется, это было сто лет назад. Или только секунду назад? Тепло, что они оставили, всегда будет согревать моё сердце. Всегда. И оно будет толкать меня вперед, как бесконечный резерв энергии, опутавший с ног до головы невидимыми нитями. Когда девушка почти повернула за угол, следуя за родителями Тетсуро и сжимая руку парня, который изменил её, она на секунду обернулась. В поражающим своим убранством зале за длинным обеденным столом, почти оформленным для позднего обеда, сидели двое – мужчина с платиновыми волосами, лицом, выражавшим огромную пустоту, усталость, с блестящими глазами, наполненными непреодолимой тоской и осознанием своей ошибочности; сидел, наклонившись чуть вперед, словно каменное изваяние, и женщина, отвернувшаяся от своего мужа и глядевшая куда-то вдаль, в своё, уже новое будущее, где ей снова придется пройти тот же путь ради той же цели. Рей быстро отвернулась и скрылась за поворотом, сжимая мужскую ладонь. Сильно и смело.