Мы есть кровь тела

Тетсуро Куроо        Она посмотрела на меня так, будто я предложил ей предложить вступить в секту.       — Ты думаешь, это исправит ситуацию? — фыркнув, Рей плавно поднялась, повернувшись ко мне спиной. Её раздражение так и плавилось в воздухе, создавая напряженную атмосферу.       Разглядывая её сзади, я приметил, как великолепно она сегодня выглядит, конечно, после того, как мне пришлось снять с неё платье: белое кружевное белье идеально подчеркивает её светлую кожу, черные плотные колготки соблазнительно обтягивали её ноги, подчеркивая стройность, платиновые волосы длинным каскадом спускались по спине. На затылке её идеальная укладка была взлохмачена моими усилиями; от осознания этого меня пробрал тихий смешок, заставивший тут же сморщиться. Вгзглянув на Рей еще раз, я встретился с золотыми глазами, которые смотрели на меня с толикой вины.       — Больно? — она подошла к тумбочке, где хранилась аптечка и нижнее белье. Достав из него маленький тюбик, девушка подошла ко мне и еще раз оглядела царапины.       — Терпимо. — сказал я, наблюдая, как она осторожно выдавливает мазь и наносит на ранки. С одной стороны хотелось устроить второй раунд и посмотреть, как это стройное тело извивается, когда я вхожу в неё, задевая губы, а с другой – продлить это ощущение нежности, которое мой агрессивный котенок могла показать только мне.       В голове неожиданно всплыло воспоминание годовой давности, когда мои знакомые и друзья решили устроить сходку. Пришли Бокуто, Кенма, Алиса и мы с Рей. Все расселись в маленькой семейном ресторане, рассказывая о том, куда поступили, что делали последние пол года. Бокуто, конечно, решил затронуть тему наших отношений, периодически задевая Рей.       Я не понимаю, почему вы не можете съехаться? Это же достаточно простое решение, вы ведь всегда вместе. Или ты боишься, что Куроо плох, хм, в этом плане?       Злость вскипела внутри меня, и мой рот уже раскрылся, чтобы едко огрызнуться в сторону его личной жизни, как рука почувствовала чье-то легкое прикосновение. Рей коротко улыбнулась, намекая, что разберется сама. Прикусив губу, я постарался не зарычать, предвкушая, как моя девочка разносит моего друга в пух и прах. Это ощущение её безусловной силы и сдержанной агрессии будоражило меня, как в первый раз нашей встречи. Как всегда она выглядела слишком ослепительно, чтобы её выпускать на улицу: облегающее бежевое платье практически сливалось с кожей, винная помада в тон её ботинкам создавала взрывное состояние. Позвав Бокуто, эта соблазнительница поставила локти на стол и опустила на чуть согнутые руки подбородок, наблюдая за его реакцией из-под ресниц.       Слушай, Бокуто, а ты не хочешь съехаться со своей девушкой? А, точно, у тебя её нет.       Ас Фукуродани обиженно насупился, рассматривая полуулыбку на лице моей девушки.       И если тебе так интересно, как у нас дела, то могу ответить: мы думаем насчет того, чтобы вместе переехать в новую квартиру, но, к сожалению...       Она прикусила нижнюю губу, будто пытаясь не рассмеяться в голос.       ...ты узнаешь об этом самым последним. А, кстати о Куроо...        Я почувствовал, как меня грубо потянули за футболку, заставляя развернуться. Передо мной было лицо Рей, которое, чуть наклоняясь, прикоснулась к моим губам своими. Но думаете, на этом подарок судьбы закончился? Она незаметно для открывших рот друзей смело прикоснулась языком к моей нижней губе, предлагая углубить поцелуй. Я, коротко хмыкнув, протянул ладонь и положил её на затылок, чтобы она даже не помышляла сбежать. А потом поцеловал изо всех сил, с замиранием сердца замечая, что она дрожит. Мне бы хотелось продолжить эту сладкую пытку, довести моего маленького котенка до экстаза, но рядом были люди, поэтому пришлось в скором времени отстраниться.       <i> У Куроо, как видите, все хорошо и, надеюсь, так будет и дальше.<i>       Я криво улыбнулся оторопевшим друзьям, которые чуть ли не побелели от такого явного заявления. Один Кенма улыбнулся в ответ, привыкший к моим выходкам за долгое время нашей дружбы.        Потом был довольно обыденный вечер, в ходе которого я краем глаза наблюдал за притихшей Рей, крепко сжимавшей под столом мою ладонь. Её пальцы были мягкими, когда моя рука еще крепче схватила её, гладя тыльную сторону указательным пальцем. Я остолбенел, увидев её покрасневшие щеки, которые она, как ни старалась, не могла от меня спрятать...        Смотря в её глаза, похожие на расплавленное золото, я притянул её наверх, нависая на ней. Даже являясь довольно высокой по многим критериям девушек, по сравнению со мной Рей казалась хрупкой. Она пахла своими любимыми духами и, что не удивительно, – мной, но эта смесь заставляла испытывать собственнический инстинкт. Та изощренная сторона, эгоистичная и самовлюбленная, постоянно напоминала о желании обладать ею, чтобы она всегда была рядом, чтобы её улыбка была только моей.       — Не нравится мне это выражение, — она усмехнулась, кладя свои худые руки на мои плечи, обвивая их и скрепляя сзади в замок. Эта беззаботность раззадоривала нутро лучше, чем самый крепкий алкоголь.       — Я так сильно влюблен тебя, что иногда становится сложно сдержать все в себе.       В доверительном порыве я прикрыл глаза и, наклонившись, опустил голову на её макушку и положил ладони на мягкую талию. Гулкий стук отдавался во всем теле, как удары молотка, а дыхание Рей отпечатывалось у меня в районе ключицы. В комнате стояла тишина, казавшаяся в этот момент такой нерушимой, создавая ощущение, будто так было всегда. На закромках сознания появилась мысль: "я никогда не смогу бросить её, бросить все это".       Только она знала меня разным: злым, сломленным, счастливым, отталкивающим...И всё равно в это время все еще была со мной. Иногда было страшно, что могу её потерять в один миг. С ней я стал безумцем, который не может существовать без её рук и губ, без своего фирменного взгляда и колких замечаний.       Чувствуя меня, она стояла, не шевелясь, будто давая мне время прийти в себя. Только сейчас пришло осознание, как сильно я по ней скучал.       — Я знаю. Знаю, потому что сама испытываю это каждый день. Но знаю, что поможет тебе, — её невинный и поверхностный тон заставил меня немного отстраниться и непонимающе уставиться. Она подняла подбородок, глядя прямо перед собой. — Перестань сдерживать себя, тебе ведь не надо мое разрешение на это, верно?       Послышался сдавленный рык. Я с удивлением понял, что он исходил из моего горла, и что мои ладони по-собственнически обхватили её ягодицы. Это абсурд, но мне нравилось, как одни только её слова заставляют вести себя так, словно я – изголодавшийся по крови зверь. И самое вкусное блюдо сейчас было передо мной.       — Верно. — короткий ответ сопровождался треском черной лайкровой ткани, которую я раздирал прямо на ней. Рядом с моим ухом раздался рваный выдох, а затем моя девочка начинает хныкать. Прижимаясь ко мне, ей нравится, как мои пальцы грубо впиваются в мягкое тело, приподнимая над полом.       — Что ты творишь?— стон сопровождал её возмущенные нотки в голосе. Прижавшись ко мне еще ближе, ей ничего не остается, как обхватить мой торс ногами, скрестив их у меня за спиной. Из-за нового положения я резко вспомнил, что штаны находились в районе колен, и мое, кхм, хозяйство утыкалось ей в бедро.       Но Рей похоже занимало немного другое.       — Черт, мои колготки превратились в половую тряпку, Куроо! — она возмущенно бормотала, даже когда я опустил её на край жесткой поверхности тумбочки.       Нагнувшись, я дотронулся до её ног, замечая, насколько бледна её кожа по сравнению с моей, и как растерзанные лоскуты обволакивают её бедра и колени. Этот контраст белого с черным окончательно сорвал мне крышу. С упоением я прошелся языком по её открытым местам, впитывая губами мягкость и её теплый аромат. Инстинктивно её бедра развелись в сторону, давая мне больше пространства, и я уже обрадовался этой внезапной вольности, но...сделал это зря.       Маленькие пальцы размашисто скользнули по моей макушке и вцепились в волосы, заставляя оторваться от угощения.       — Ты не понял меня? — она вопросительно подняла бровь.— Это были мои любимые колготки, дебил.       Широко улыбаясь, я поцеловал её живот, прижимаясь к ней сильнее. Она задохнулась оттого, что мой член утыкался прямо в центр её естества, но из-за трусиков, не проникая внутрь. Это был мой любимый момент – видеть, как она раздумывает начать просить меня или сделать все самой.       — В следующий раз куплю чулки, они хотя бы упрощают задачу. — я опустился еще ниже, задыхаясь от сладкого аромата, в котором мне хотелось просто утонуть. Обнажив зубы, я укусил тыльную часть её бедра, оставляя след на её коже. Наблюдать то, как она краснеет и напряженно цепляется за края тумбочки, роняя содержимое на пол, было то, о чем я мечтал последние гребанные две недели.        Сопровождая каждое слово сильными укусами, я сдавленно зарычал:       — Дай мне тебя трахнуть. Засадить тебе глубоко-глубоко. Дай мне войти в тебя! — словно большой кот, я неотрывно смотрел на неё, выпрашивая ласки. Облизнув пересохшие губы, ждал её ответа. Знаю, что это было лишнее, однако хотелось закончить её игру и выйти долбанным победителем.       Не спеша, Фукусима повернула голову набок, будто она решала: позволить мне это или нет, вызвав еще один укус с моей стороны, а потом завела руки за спину. Прогнулась в спине. Послышался тихий щелчок и лифчик полетел на пол, дополняя спортивные штаны. О, Боже! С разинутым ртом я взирал на её грудь, будто подросток, первый раз увидевший обнаженное женское тело. Её глаза сверлили меня взглядом, когда она, взяв мое лицо в свои ладони, подтянула мое тело ближе к ней. Молча Рей стянула с себя последнюю преграду и быстрым движением избавилась от того, что раньше было колготками. А потом прошипела мне прямо в лицо, выделяя с нажимом каждое слово:       — Всё, что угодно капитану.       Даже в таком состоянии – заведенном, изнывающем на самой грани, – она не могла уступить мне, и это раз за разом заводило меня. Ей не надо было повторять дважды. Никогда и не с кем прежде я не испытывал такую необузданную первобытную страсть. И это состоятельно просто затуманивало разум. Она испустила легкий стон, когда я еще шире развел её ноги в стороны и вошел. А потом этот стон перешел в крик, когда я резко насадил её тело на себя, грубо погружаясь до самого основания. От непередаваемых ощущений она прикрыла глаза, позволяя толкаться в неё снова и снова, вливаясь в собственный ритм. В какой-то миг я не смог удержаться и, отпустив её бедро, сжал рукой грудь, вырывая для себя такой любимый долгий стон. Из-за силы моих движений бутылочки и флаконы, которые неимоверным образом до этого еще держались на месте, начали падать, но меня это совсем не волновало.       — Куроо...— она отчаянно позвала меня, когда тепло внутри неё стало совершенно невыносимым. Сжав ногу с такой силой, что наутро на ней останутся синяки, я позволил притянуть себя к ней, сливаясь с её губами в глубоком поцелуе. Меня уже не интересовало какой сейчас час, то, что уже разбитым хламом лежит у моих ног или есть у меня завтра учеба – все сжалось до невыносимых ощущений, которые она во мне создавала, толкаясь навстречу своими бедрами.       Когда до финала оставалось всего ничего, мои руки вновь переместились на ягодицы, впиваясь в них пальцами. В момент, когда она начала сжимать мой член, сжимаясь до такой степени, что черные круги начали плясать перед глазами, я приподнял её над тумбочкой, создавая сильные и глубокие толчки, сотрясая все её тело в сильных судорогах. Схватив меня за шею, чтобы не упасть, Рей изогнулась, кусая мои губы до такой степени, что во рту появился тягучий металлический привкус. Из-за этой толики боли и от оргазма, который она сопровождала сильной дрожью, передаваемой и мне, я сделал последние движение.       Послышался удовлетворенный вздох, как только сперма заполнила её, стекая даже по моему члену. Все еще не выходя из неё, я на негнущихся ногах медленно понес её до кровати, которая теперь мне казалась лучшим изобретением человечества. Рей, все это время тихо лежавшая в моих руках, подалась ближе ко мне, беззастенчиво скользя грудью вверх-вниз и с каждым моим шагом все громче выдыхая.       Периодически сжимаясь внутри, она заставила меня повернуться и...удивленно распахнуть глаза: в глазах смешивались безумие и жажда, от нехватки кислорода у неё был высунут язык, тело было напряжено.       — Ты толкаешься во мне...с каждым шагом...после оргазма это ощущается так сильно и в животе так горячо...пожалуйста, сделай что-нибудь с этим! — последние слова она произнесла со стоном, царапая и посасывая мочку моего уха. Господи, это было выше всех моих сил!       Мой самоконтроль просто разбился вдребезги, когда она, очутившись на кровати, встала на четвереньки, давая мне полный обзор. Самое эротичное, что я видел в своей жизни: моя сперма, стекающаяся из неё, и её невозмутимо спокойный взгляд, наблюдающий за мной. Как будто что бы я не сделал, всё было заранее воспринято ею, как обычное дело. Будто каждый вечер я грубо беру её на всех поверхностях нашей квартиры, а в ответ, на удивление, ни одного протеста. Ха-ха, очень смешно. Она думает, что я тупой, чтобы поддаваться её уловкам?       — Не думал, что когда-то ты будешь использовать мои же трюки против меня, — я притворно покачал головой и одним движением накрыл её тело своим, словно животное.       Это был грязный психологический прием, ведь в таком состоянии она существовала только благодаря инстинктами. Поэтому у меня не было удивления, когда её позвоночник прогнулся, одобрительно приподнимая нижнюю часть тела навстречу мне.       — Знаешь, в чем плюс секса без презерватива? — я эгоистично улыбнулся, когда снова резко вошел в неё, и увидел, что она не может ответить мне ни слова из-за переживаемых ощущений, которые ей доставлял мой член. — Можно трахаться без подготовки – моя сперма полностью заменяет смазку.       От моих грубых слов её плечи задрожали, а внутренности сжали меня до такой степени, что я чуть не поперхнулся. Зная её реакцию на мою наглость и острый язык, у меня не было удивления, что она находилась на грани от того, чтобы кончить. Но сейчас пришлось остановиться, чтобы преподать ей еще один урок. Чтобы завтра она не смогла встать от того, что знала, как сильно я скучал по ней каждую секунду, пока был на играх в другой чёртовой префектуре.        Опираясь на вытянутые руки, я лег на неё, вдавливая своими толчками податливое тело прямо в кровать. Врываясь снова и снова, мой член задевал внутри неё особую точку, из-за которой она сжималась так, что мне сносило крышу. Из-за новой позы Рей хрипло кричала, стягивая в комок одеяла и простыни. Я словно впал в транс, рассматривая её кожу, по которой, оставляя соленые дорожки, скатывались капли пота. Боже, думаю, мы не можем никогда не сможем делать это медленно и красиво, нам больше подходит термин "сношаться".       Когда от криков Рэй осталось одно название, она оглянулась и с мольбой посмотрела на меня. Её волосы прилипли ко лбу, а в глазах отпечатались все оттенки золота. Сейчас она была олицетворением красоты, которая никогда не сможет уйти из моего сознания и сердца.       — Не могу больше...пожалуйста... — её голос был резким от отчаяния.       — Прости, дай мне еще еще немного времени, чтобы попытать тебя. Совсем чуть-чуть.       Это прозвучало как извинение, но я совершенно не чувствовал себя виноватым. Сейчас меня, как на тренировке, можно было просто выжимать, но хотелось продолжить ощущать это исходящее волнами удовольствие. Это был мой любимый наркотик, и мне хотелось еще больше! Наши соки смешивались с извращенными звуками, отдававшимися хлюпкими шлепками по коже. Когда напряжение стало таким невыносимым, что начала кружиться голова, я решил исполнить свою давнюю фантазию.       Мой язык рваными движениями очертил пару линий, поднимающихся от плеча до не прикрытой платиновыми волосами шеи, периодически оставляя губами красные следы и продвигаясь к главному блюду. Идя на поводу у своего дикого порыва, я с наслаждением вонзился зубами в бархатистую поверхность и яростно зарычал, словно ставя свою метку. Рей сотрясла сильная дрожь и хриплый выдох от ощущения сумасшедшей боли. Находясь в таком положении, она, идя на поводу моих движений и осознания собственничества с моей стороны, начала кончать, слепо ища опору пальцами. В итоге, ей оказалась моя рука, которую она бессознательно раздирала ногтями, словно наказывая меня, пока двигалась навстречу моим бедрам. Её хныкающий стон донесся до меня сквозь дымку, и он оказался последней каплей.       Всего было слишком много:        жестких толчков, доводящих до ручки       ослепляющей боли в руке       сокрушительного запаха моей спермы на её коже       Наслаждение накрыло с ног до головы, когда я, прижав её маленькое тело к своей груди, скатился на спину, все еще оставаясь внутри. Отдышавшись и блаженно облизнувшись, я сжал её мягкие полушария ягодиц, чувствуя, как они горят. Она изнеможенно и удовлетворенно подняла голову, и я впервые пожалел о том, что сделал то, о чем так давно желал. По её щекам градом скатывались слезы, редкими каплями падая мне на кожу. Страх холодной петлей встал поперек горла и заставил меня замереть. А не перегнул ли я палку?       В ответ на мои мысли Рей нежно, почти ласково, поцеловала меня в губы, пробуя на вкус кровь, которая осталась после её же махинаций. Потом не спеша отстранилась и надменно прошептала:       — Хочешь, удовлетворю твое извращенное эго? Это слезы оттого, что я кончила два раза подряд, так что не надо себя накручивать.       С этими словами она внезапно дернулась и спряталась у меня на груди, словно котенок. Даже маленькие ладошки опустила вниз, а колени прижались к моему туловищу. Как можно быть такой милой, все еще сжимая мой член внутри себя? Она вздрогнула, когда моя ладонь опустилась на её спину. Я непонимающе поинтересовался:       — Что с тобой?       — Холодно, а я уже не в состоянии двигаться, — Рей была дикой мерзлячкой и поэтому зимой надевала всегда только шерстяные вещи или которые внутри были покрыты флисом.       Со вздохом я повернул голову, ища взглядом одеяло, которое большой горой лежало на краю кровати, приговаривая:       — И как с тобой уходить в марафон, если, кончив пару раз, уже падаешь...— ухватив край, я подхватил мягкое покрывало и одним рывком накрыл нас. Тепло позволило Рей ослабить свой захват и с усталым вздохом растянуться на моем теле, привычно запуская пальцы в мои мокрые от пота взъерошенные волосы.       — У меня уже живого места нет на теле. Обожаю, когда ты отпускаешь со мной поводья, — пробормотала маленькая чертовка, а потом укусила меня за шею, вызвав толпу мурашек. — И ты такой вкусный после секса. И теплый...       Это движение заставило меня немного выйти из неё, но когда она вернулась на прежнее место, то блаженно выгнулась, принимая меня снова. Вот серьезно? Она же минуту назад плакала, а теперь снова трется об меня?        Рассердившись, я опустил голову и предупреждающе укусил её за обнажённое плечо.       — Если тебе так неймется, я могу сходить за наручниками, и, поверь мне, ты еще неделю выходить из дома не сможешь. Хочешь? — спокойным ровным голосом пояснил я ей, рассматривая, как обидчиво надуваются её губы. Она опять спрятала лицо, будто не хотела больше разговаривать со мной.       — Нет.       — Ты же знаешь, меня хватит, чтобы полностью удовлетворить тебя. И, пожалуйста, не двигайся, иначе все прольется на простыни. — ласково отвечая, я погладил её поясницу, скользя ниже, пока не остановился на любимом месте её тела. Кто-то из моих знакомых говорил, что лучшее в женщине – это губы или грудь, но по мне – это её поведение, язвительность, дающая мне отпор, и, конечно, то, что сейчас было у меня в ладонях. Ничто не сравниться с тем, как пальцы утопают в этой поразительной мягкости.       — Порой я думаю, что тебе нравится моя задница больше, чем даже я сама. — сонно прошептала Рей, перемещая руку мне на плечо, стараясь принять удобное положение.       — Нет, но как только проснёмся, первым делом хочу укусить её.       Следом полетел предупреждающий шлепок.       — Мечтай! Нет, значит нет, и все. Я уже устала объяснять однокурсницам в раздевалке, почему у меня на ягодицах отпечаток человеческой челюсти!       — Спорю, ты передумаешь, когда будет третий заход. — тихо рассмеялся я, чувствуя радость от нашей миленькой перепалки. Мне так сильно этого не хватало в командировке, что под самый конец я рассорился со всеми членами своей же команды. Расслабленность накрыла меня с головой, а глаза прикрылись сами собой. До меня доносился шелест равномерного дыхания Рей. Черт, в этот момент я был самым счастливым парнем на свете.       В легком порыве я прошептал:       — Я так сильно люблю тебя.       В ответ она что-то бессвязно прошептала, прижимаясь еще крепче.