Убегая от себя

*** Настойчивые солнечные лучи безжалостно бьют по глазам выжигая на роговице желание сдохнуть вот прямо здесь и сейчас, оповещая о начале нового дня. Голова гудит нещадно, все тело болит а глаза слиплись и не желают открываться вот вообще ни на миллиметр. После нечеловеческих усилий брюнет наконец отрывает голову от подушки, поднимается на локте, и потирает пальцами заспанное лицо. Больно. Всё в запекшейся крови. Ебись ты кувыркнись .... — Блять, — хрипит Пак, во рту пустыня Сахара и он бы сейчас всё отдал за стакан воды — Пожалуйста, кто-нибудь, дайте мне яду! Телефон, бережно поставленный на зарядку, радует владельца девственно чистой галереей и таким же журналом вызовов, что было крайне подозрительно. Только спустя десять минут Пак понял, что телефон вообще не его. Огляделся по сторонам. Почему он в комнате лидера? Бурный мыслительный процесс прервал макнэ, который зашел в комнату. Глаза Чанёля устремились на стакан с водой в руке Сехуна. В другой руке блондин держал пачку таблеток. — Чёрт, Сехун, я люблю тебя! — воскликнул Ёль, потянувшись к стакану и залпом осушая его. Глаз макне нервно задёргался. — Да, вчера я имел несчастье убедиться в этом. Как себя чувствуешь? Ничего не хочешь мне обьяснить? Чанёль почувствовал неладное и лихорадочно забегал глазами по комнате. Он бы и рад обьяснить, но что обьяснять? Естественно он ни черта не помнит, в голове необъятная черная дыра после последней стопки соджу, выпитой в каком-то второсортном Клубе на Каннаме. — Ну так что? — спокойно спросил Сехун. — Ты… Если хочешь что-то узнать, спрашивай конкретно… Я правда, ничего не помню, – Чанёль готов взорваться. — Вот как, — грустно сказал Се — Ничего не помнишь значит. Ты вчера поц… — именно на этом слове младший почему-то предательски запнулся, — Ты вчера поцеловал меня, натурал ты наш! — Тебе не понравилось? — тупо моргая и ни капли не смущаясь спрашивает Пак. — Ч-что?! — возмущению блондина не было предела, — Пак Чанёль, ты нормальный вообще? — Неужели я настолько плохо целуюсь? — чуть слышно бурчит под нос Пак и громче добавляет — Ну так понравилось или нет? — Эээ… Ну… — щёки макнэ предательски покраснели — Да я просто без ума от таких лопоухих хулиганов, грубых хамов и небритых алкашей, как ты. Всю жизнь себе такого ищу! — засарказничал он. — Ну раз уж всё взаимно, — с этими словами Пак, держась за голову, медленно встаёт с кровати и делает шаг в сторону младшего. — В смысле??? ЧАНЁЛЬ СТОЙ ГДЕ СТОИШЬ, НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ !!! — Сехун пытается понять в какой момент их разговора всё пошло не так, но нарастающая паника совершенно не даёт сосредоточиться. — В прямом, — Пак шаг за шагом приближается к младшему подпирая его к концу комнаты, как умелый шахматист загоняет короля противника в угол доски . Как дрессировщик, который загоняет в клетку хищника. Хотя хищник здесь только он. И весьма опасный. - Не подходи! – Сехун вжимается в стенку прикрывая лицо холодными ладонями и пытаеться сначала отвернуться, а потом выставляет руки вперёд, ладошками упираясь в грудь Пака. Чанёль замечает, что Сехун старается не дышать. И ему это приятно. Он ругает себя мысленно за это чувство. Но, черт возьми, ему приятно что Сехун так реагирует, что смущается, что закрывает лицо руками Ещё два шага и Пак вплотную оказывается возле младшего, упирая свои руки побокам его головы, нависая над ним грозной тенью. Сехун в миг застывает и деревенеет уткнувшись взглядом в чужой кадык. Нервно закусывает нижнюю губу – очень зря, у Пака взрываются последние замки на сейфе самообладания. — Ты говоришь, что тебе нравятся такие неотёсанные и смешные алкаши, как я. Мне нравишься ты. – шепчет Чанёль, чуть склоняясь к приоткрытым губам. Его руки мягко ложатся на талию младшего, тот вздрагивает, упирается ладошками в обнаженную грудь, смотрит снизу-вверх широко распахнутыми глазами, дышит ртом - Это взаимность, я полагаю. — Это пиздец, — резюмирует свое мнение на этот счет Сехун — Чанель, ты ещё пьян! — кричит макне, сильно толкает брюнета в грудь, Пак неудержав равновесие падает и ударяеться головой о кровать с болезненным шипением — Ой, прости, прости, — Се подбегает к нему, помогая ему встать садит на кровать, — Меня же Сухо послал раны тебе обработать. Се начал судорожно откупоривать разные банки и тюбики из аптечки. Дрожащими руками он смочил ватный тампон перекисью и поднёс к губе Ёля. Рука с ваткой так и застыла в воздухе, взгляд уперся в разбитую губу, а сердце бешено застучало. — Да успокойся ты, — подал голос виновник происшествия, заметив мандраж младшего — всё впорядке, я же просто пошутил. — Ты дурак!— злобно и обиженно младший вытирает запекшуюся кровь с нижней губы. Чанель пытаеться мужественно не зашипеть от боли. – У тебя кровь ещё на ляшке и ты хромаешь, снимай штаны — Что, прямо здесь? Прямо сейчас ?? — Чанёль игриво прибоднимает бровь и медленно начинает снимать брюки пытаясь как можно меньше задевать раны и не показывать, что ему больно, он ведь мужик, а мужики не плачут, черт возьми. — Да иди ты! — Се снова краснеет и швыряет ватку со спиртом прямо ему в лицо - сиди здесь, я Сухо позову, пусть сам обрабатывает, я не умею. Он выбегает прочь из комнаты. Чанёль так и остается сидеть со спущенными штанами какое то время хлопая глазами и глупо улыбаясь, а потом начинает безудержно, как настоящий сумасшедший смеяться. — На твоём месте я бы плакал, — вошедший в комнату Сухо явно не был настроен на дружескую беседу, — Это ж надо было так напиться, Пак! Так напиться что ничерта не помнить. Засветился везде по полной программе. Пол Кореи уже видело как ты вчера пьяный на сцене валялся и встать не мог. Подраться хер пойми с кем, полезть целоваться к парню! Причём к чужому! Ты, сволочь такая, посмел осквернить мои джинсы за десять касарей своей блевотиной !!!! — Хёёёён, — зашипел Чан, хватаясь за гудящую голову, — Расскажи мне что было вчера. Пожалуйста. Я правда ничего не помню. С кем я дрался ? Почему так болит нос ? — Я не знаю с кем ты подрался, но нос заслуга Чена, он тебе вчера так врезал, что ты сразу вырубился, уж думали не проснешься. — Чондэ! Чтоб ему… хорошо было! — вовремя спохватился Чанёль, уловив на себе злой взгляд лидера. — Не дёргайся, будет больно, — смочив ватку, лидер грубо схватил Пака за подбородок - церемониться с тобой не собираюсь, не кисельная барышня. Пака разворачивают спиной и начинают обрабатывать раны. Под кожей больно шипит йодом от чего Пак шипит и зажмуривается, с глаз даже скупая мужская проливаеться. —Эй поаккуратнее там, я, знаешь ли, очень чувствительный.  — Извини — лидер опускает взгляд на обнажённый бок и легонько косается пальцами одной из самых крупных гематом на ребре, — Болит? — Приятно, — зажмурив глаза, чтоб не зашипеть от боли, отвечает Пак— Я прям кайфую, сделай так ещё раз — Ммм…ты такой мазохист, —тихо произносит лидер, скользя ладонью по торсу брюнета. — А ты такой садюга… Сделай мне больно… — они встречаються взглядами, Пак многозначительно начинает играть бровями, а потом оба громко ржут. — Одевайся, я не такой, меня девушки привлекают —выкинул ещё одну шутку лидер — Хён… — голос Пака внезапно стал слишком низкий и серьезный, что насторожило Чунмена. — Тааак… Не нравится мне это «хён», Что опять? — Хён, мне нужно кое-что тебе сказать, — Пак вздохнул поглубже и набрав в лёгкие побольше воздуха быстро выпалил— Кажется я люблю Сехуна. — Я помню — спокойнл ответил Сухо – Всмысле помнишь ? – Ты вчера говорил. – Я говорил ???! — глаза панически расширились – О да! хлеборезка у тебя вчера не закрывалась - Мён мечтательно улыбаясь продолжал издеваться – Кто ещё знает?? — лицо резко побледнело, глаза стали ещё шире от ужаса – Кай знает – Блять – Пак устало закрыл глаза рукой – это значит, что знают все – Нет, это не так - Сухо одобряюще обнял его за плечи – Почему ты так уверен, это же Ким Кай, главное трепло всея Кореи. – Скажем так, он понимает тебя как никто другой. Вы в одной лодке, несчастные влюбленные. Вам бы подружиться. – Что? – удивлённо захлопал глазами Пак - и в кого влюблен этот придурок? – В меея. Уже два года. – Ахуеть – Только я тебе не говорил ничего, просто решил уровнять вас, чтобы ты не чувствовал себя стремно. – Спасибо Хён, Сехун.... он просто засел в моих мыслях. И не вытравливается ни алкоголем ни никотином— он говорил тихим голосом, почти шепотом, —я даже пацана похожего на него трахнул, представляешь? Я. Трахнул. Пацана. — Ты же шутишь, да? — с надеждой в голосе, — Прошу, скажи, что шутишь. — Хотел бы я тебе так сказать, — грустно улыбнулся брюнет, — Я не знаю что со мной. Я.... Я просто не могу себя контролировать, понимаешь?  — Как давно ты это понял? Я думал, ты ненавидишь его. —  Когда увидел как вы весело проводите время без меня в парке. Я…я такой идиот! Пак закрыл лицо руками и уткнулся всем своим существом в колени старшего. — Ну тише ты, тише, - чужие руки по-отечески успокаивающе зарылись в кудрявые волосы – горе ты моё луковое. У него Чондэ есть, —уже тише добавил он, как будто это вообще не было аргументом — Сам себя осуждаю, - Чанель еле сдерживаеться чтобы не расплакаться в чужие колени — И всё же,..... Как думаешь.......у меня есть хоть малейший шанс? — Охохох, ну.....я даже не знаю как выразить..... — лидер  чешет затылок — Вырази в цифрах — Ноль целых хрен десятых. — А в корейской системе исчисления? — Минус пятнадцать.... — Ой да ладно тебе ! — раздражённо всплеснул руками Ёль. Следующие пятнадцать минут проходили в тишине. Каждый переваривал новую информацию. Лидер подал голос первым. - Пойди извинись перед ним. Для начала. - А что прикажешь делать с моей гордостью? - Засунь ее в… - Не могу. У меня там гордость еще с прошлого раза застряла. - Пак снова поник опустив голову на чужие колени. — Ладно, — горько вздохнул лидер, гладя его по волосам — Помогу я тебе. Вот только как? Тут боюсь даже приворот не сработает. — печально констатировал факт Сухо.  — Нам нужен план - пробубнил в колени Пак - А лучше два. — Десять, — сказал Чунмен, — Нам нужно десять как минимум.....