If you know what I feel

— Ты выйдешь из своей комнаты, или нет!? — истошный вопль матери заставил меня дернуться и прижаться к двери еще сильнее. — Я никуда не поеду! — прокричал ей в ответ я. — О нет, еще как поедешь, маленький засранец, я не буду выбрасывать деньги на ветер, потому что его величество изменило свои желания, — не унималась она, и я услышал ее шаги на лестнице, а мгновением позже — неистовый стук в дверь. — Ну ма-а-ам! Ну я не хочу... — взмолился от бессилия я. — Прекрати вести себя, как идиот и выходи из комнаты! Выходить из комнаты... Как странно это звучит, учитывая то, сколько времени я этого не делал. Со вздохом сожаления я сдался, и отлепившись от стены, подхватил давно собранный чемодан и свою гитару, на которой едва ли умел играть. Затем осторожно открыл щеколду, еще раз оглядел свою комнату, в которой просидел два месяца безвылазно, и с опущенной головой вышел в коридор. Там меня ждала красная от злости и получасовых воплей мать, скрестив руки на груди. — Скажи мне честно, Дима, ты совсем дебил? — молчание, — ты же сам просился в этот лагерь, просил нас купить путевку, так что случилось? Случилась ненадобность выходить из комнаты, вот что! Но вслух я сказал совсем другое: — Я просто не хочу. — Так, ну это уже дурь, — с полной уверенностью заявила она, собственно, как всегда, — ешь свой завтрак и быстро в машину. — Я не хочу есть. — Ты вообще когда-нибудь хочешь? Хоть что-нибудь!? — снова завопила она своим мерзким голосом, от которого уши сворачивались в трубочку, — а вообще, как хочешь, — она махнула рукой в мою сторону, будто отмахиваясь от назойливой мухи, — жду в машине. Как только она спустилась на первый этаж нашего дома, я вздохнул с облегчением, затем взял в руки чемодан, дай Бог, чтобы заполненный хотя бы на половину вещами, а не книгами, перекинул через плечо гитару в драном чехле, вот-вот готовом треснуть по швам, и начал спускаться вниз. На столе дымился омлет и пара тостов с сыром, но вид аппетитного блюда никак меня не заинтересовал. Пройдя мимо, я налил себе стакан воды, потом еще один, выпив их до дна, подтянул висящие на бедрах джинсы и вышел на палящее солнце позднего августа, в мгновение ока опалившее мою белую кожу и ослепившее не привыкшие к дневному свету глаза. Затащив тяжелый чемодан в багажник, я аккуратно обхватил гитару обеими руками и сел с ней на заднее сидение. — Готов? — обратилась ко мне мать. — Нет, — она приняла мой ответ как что-то само собой разумеющееся, и завела машину. Не имея никакого желания с ней говорить, я вставил наушники в уши, сделал звук погромче и стал наслаждаться звуками любимой музыки и голосом любимого вокалиста. Конечно же, я не был готов. Я знал, что это за лагерь, и уже примерно представлял, какая компания мне там подберется. Ограниченные, интересующиеся исключительно собой парни с уродливыми мускулами, с чьим интеллектом может посоревноваться даже мой кот, и не менее тупые, к тому же, страшные девушки. Прибавьте ко всему этому то, что процент наших общих интересов будет равен нулю, а значит, я буду проводить время, уставившись в книгу или ноутбук, который предусмотрительно спрятал на дне чемодана. Лагерь находился за городом, и ехать туда было порядком, сорок минут, но я любил длинные поездки. Мать хотела отвезти меня туда как можно раньше, но совсем не учла, что я могу устроить истерику, заперевшись в комнате изнутри. О нет, я не испугался людей, как это может показаться, я просто не видел надобности с ними общаться. Но у матери были другие планы, и спустя тридцать минут понял, что выбор у меня был не велик. Я закрыл глаза, пытаясь расслабиться, представляя какой-то уединенный уголок, вроде моей комнаты, или пустой пляж, я, лежащий на нем в полном одиночестве. Представил, что солнце больше не пугает меня цветом, в который может окрасить мою кожу, а наоборот, что я наслаждаюсь каждым лучиком, который оно отбрасывает на мои руки, ноги, лицо... — Ты что, уснул? — я очнулся от того, что мать нависала надо мной, держа в руке один наушник, разрывающийся от звуков тяжелого рока. — Немного, — проговорил я, протирая глаза. Конечно, сложно было не уснуть, просидев в чатах всю ночь. Окончательно продрав глаза, я понял, что мы приехали. Я просто узнал места. На стоянке уже не было парковочных мест к тому моменту, как мы добрались, и мать поставила машину где-то очень далеко от контрольно-пропускного пункта, поэтому, тащить вещи пришлось очень долго. Она отдала какую-то бумагу, и мы зашли на гигантскую территорию всероссийского центра. Я давно заметил всю напыщенность и пафос этого места, взять хотя бы шикарную территорию, на которую тебя не выпустят ни разу за двадцать один день. Эти мысли нагнали на меня еще большее уныние, и я замедлил свой шаг. — Ну чего ты там плетешься? Мы и так опоздали! — кто б сомневался, ты же так хочешь побыстрее сдать надоевшего сына тем, кому платят за общение с больными на голову подростками, вроде меня, правда, мама? Впереди показалось кристально-чистое море и дружина, в которую я не смог попасть в этот раз, и я улыбнулся своим воспоминаниям. Когда я был здесь в прошлый раз, мы с моим другом шли туда с улыбкой, готовые взорвать это место своей энергией, идеями и энтузиазмом, но сегодня я буквально полз туда. Итак, в "Океане" есть четыре дружины, две из них были летними, две другие являлись чем-то, вроде душного помещения, в котором ты должен просидеть, играя в дебильные игры и делая вид, что безумно счастлив общению с долбоебами и кретинами, которых, как я понял, ожидая, пока меня оформят в отряд, тут не мало. Судя по всему, я буду тут самым старшим, потому что в мой первый отряд отправили уже, как минимум, человек пять ниже меня ростом в возрастной категории от тринадцати до пятнадцати лет. Отлично. Быстро пройдя мед. комиссию, я вернулся обратно, где меня заставили расписать все свои увлечения и таланты. Естественно, я везде оставил пропуски, за что немедленно получил пиздюль от матери. Так, назвав меня бездарным идиотом, она оставила меня в окружении псевдо-счастливых улыбающихся лиц вожатых, от которых мне немедленно стало противно. Одна из них спросила номер моего отряда и сказала идти за ней. Я подхватил вещи и направился вверх по уже знакомой лестнице. Моему взгляду открылось пустующее отрядное место, в углах летали клубы пыли, и этот затхлый запах ударил мне в нос, вызывая приступ аллергии, лишая меня возможности дышать. Пройдясь мимо пустующих комнат, я услышал голоса из самой крайней. Со скучающим видом я подошел к открытой двери, голоса сидящих там шестерых парней мгновенно стихли, и все взгляды обратились на меня. — Типа привет всем, — я вяло махнул рукой присутствующим в комнате, и оглядел ее, все еще находясь под их пристальными взглядами. Здесь было шесть кроватей, и я сразу приметил, что одна, прямо возле двери, была свободна. Те, что у стены были двухъярусные, и второй этаж самой крайней пустовал. Туда-то я и закинул свою гитару, а затем спрыгнул вниз и молча, не глядя ни на кого, начал раскладывать свои вещи, не замечая, что в воздухе повисло напряжение с моим приходом. Наконец, разложив свои не многочисленные вещи на две предназначавшихся мне полки в шкафу, я достал из чемодана ноут, книги, и положил это на верхнюю полку шкафа, до которой дотянуться мог бы только я из-за расположения моей кровати. Оглядев все это, я понял, что отлично устроился. Забравшись с ногами на кровать, я достал книгу, по мотивам которой недавно посмотрел сериал, но тут понял, что ко мне прикованы чуть ли не все взгляды в этой комнате. Отложив книгу на кровать, я медленно поднял голову и выяснил, что так и было. Чего они на меня пялятся? Возможно, дело было в странной внешности, или им показалось странным то, что я не начал тут же жать им руки и набиваться к каждому в лучшие друзья, я не знал, мне было попросту плевать. — Э... ребята, что-то не так? — решил напрямую выяснить я. — Все нормально, - мне ответил какой-то чувак с рыжими волосами, и встал, чтобы, очевидно, протянуть мне руку. Ох, как я этого не любил, — Просто мы так и не познакомились. Я Серега, - я нехотя пожал его ладонь, но не слишком крепко. — Дима. — Я тоже Сергей, - улыбчивый парень в очках поднялся с кровати, которая была прям под моей, и протянул мне руку, пришлось пожать и ее. Еще двое неприметных личностей помахали мне, сидя на дальних кроватях, а я даже не запомнил их имен. Мы обменялись еще парой стандартных фраз, и как только со знакомствами было покончено, я собрался уже завалиться и читать свою книгу, как в комнату ввалился вожатый маленького роста и азиатской внешности, заявив, что всем нам надо собраться на отрядном месте, и я мысленно похвалил себя за то, что не в этот момент стал вытаскивать свои сигареты и телефон из сумки, чтобы переложить на другое место. Как только за всеми захлопнулась дверь, я слез с кровати, достал из чемодана небольшую сумку, больше напоминавшую женскую косметичку, и вытащил оттуда пару пачек сигарет, на секунду положив их на кровать Сергея. В этот момент дверь распахнулась, я резко обернулся и уже был готов придумывать объяснения, какого черта у меня тут сигареты разложены (тут это каралось чуть ли не смертной казнью), но это был не вожатый. — Фу-у-ух, блядь, чувак, ты чего так пугаешь!? — я был немного в шоке, потому что перепугался до смерти, если честно, иначе я бы не стал вот так вот разговаривать с совершенно незнакомым человеком. Собрав свои сигареты с чужой кровати, я кинул их на свою и прикрыл подушкой, затем развернулся к только что вошедшему парню, который застыл в дверях, как и все до этого, таращась на меня. Да, подозреваю, что такую реакцию у всех вызывал цвет моих волос, которые я от скуки красил во все цвета радуги. Сейчас они были красными. К тому же, стригся я последний раз черт знает, когда, так что, волосы доходили почти до плеч. А глаза мои были такими огромными, что иногда, казалось, буквально вываливались из орбит. Посмотрев на странного парня, я заметил, что его белобрысые волосы были почти такой же длины, как и мои. Это почему-то вызвало у меня улыбку. Чтобы прервать неловкое молчание, я первый решил познакомиться со своим молчаливым соседом. — Я Дима, а ты..? — и я неуверенно протянул парню руку. Сам. Вот чего я от себя точно не ожидал. Не люблю касаться людей. — Кирилл, — протянул он, и так же неуверенно сжал мою в ответ. Я уже стал думать, как бы так ненавязчиво ускользнуть от продолжающего пялиться на мои волосы Кирилла, но тут он выдал, заметно повеселев: — У тебя странный цвет волос, — с этими словами он отлепился от стены и прошел к лестнице, чтобы забраться на кровать, находящуюся на одном уровне с моей. — Э, да, — замялся я, — но мне все нравится. — Зачем ты так покрасился? — продолжал ухмыляться парень, — педрила что ли? — выдав эту фразу, улыбка его стала еще шире. — Ахах, пошел ты, ебет оно тебя, чувак? Мне было скучно, вот и... — Да все ясно, понятно, остынь, — отмахнулся он, и по-нахальному развалился на своей кровати, безо всякого стеснения разглядывая, что же я накидал на свою. — Телефон не сдал? И не стыдно? — Слушай, чего ты приебался? — беззлобно бросил я. Меня совсем не бесило излишние внимание этого парня к моей персоне, наоборот, мне было интересно, что же ему надо. Но сейчас меня куда больше интересовало, чтобы глупый вожатый оставил меня в покое, так что я решил пойти и узнать, что было надо ему, чтобы потом остаток дня почитать или заняться другими делами. Уже в дверях меня догнал уже успевший надоесть голос: — Эй? — Ну что? — Только не вздумай курить здесь, не переношу этот запах, — ммм, да ты не только наглый, но еще и эгоистичный. Я ничего не ответил, а только молча показал ему "фак" в щелку закрывающейся двери, при этом улыбаясь своей самой обворожительной улыбкой.