If you know what I feel

Что есть смысл отчаянных поступков? Когда нарочно делаешь все, чтобы разрушить себя изнутри, заведомо идешь на провал? Все просто: ты болен. Болен, устал, надоело. В такие периоды своей жизни я старался делать все, что только возможно, лишь бы чувствовать себя живым. Вот и сейчас я лежал на кровати, уставившись в потолок, и осознавал, что вот-вот я перестану жить. Умру на неопределенный срок, и никто меня из этого болота не вытащит. Его густая трясина уныния затянет меня, накроет с головой. Печаль поглотит меня, доберется до самого сердца, лишая любой возможности чувствовать, я умру для всех. А потом проснусь, бережно разбуженный чьей-то теплой рукой. Так должно быть. Кто-то обязан меня разбудить. По-другому быть просто не может, а пока... — Подъем! — Любой голос, будивший тебя в полседьмого утра, будет ненавистным, а уж произнесенное командным тоном вожатого, это звучит отвратительно. А в совокупности с дебильной музычкой, которую тут включали каждое долбанное утро, это место становилось просто невыносимым. О, а вот и она: детская песенка, призывающая весь лагерь с ненавистью на лицах отправляться на зарядку. Мерзость! — Мальчики, просыпайтесь, через пять минут выходим на зарядку. Димон! — я вздрогнул и приоткрыл один глаз. — Ну что за дела?! — Да встаю, ага. — Пробормотал я, сделав вид, что откидываю одеяло и готовлюсь встать, но как только Антон (да, я наконец-то запомнил, как зовут вожатого) вышел за дверь, я завалился обратно, накрывшись одеялом с головой. Сквозь сон я даже слышал чьи-то возмущенные вопли, кажется, Кирилла, мол, какого хуя нам даже не дают умыться, а Серега усердно ему поддакивал, жалуясь на недосып из-за света, который всю ночь горел в коридоре. Все остальные же молча натягивали шорты с кроссовками. Будучи в этом месте уже в третий раз, я четко усвоил, насколько бессмысленны любые митинги и жалобы на здешний режим. Куда проще просто его игнорировать и не привлекать к себе лишнего внимания. Так, "поспав" еще, примерно, десять минут, тихо матерясь себе под нос, я таки слез со своей кровати и, схватив щетку с зубной пастой, пошел умываться. Как вы поняли, ни на какую зарядку я не собирался. Как ни странно, в ванной было полно парней, которые тоже оказались не тупее меня, и, если и собирались на эту зарядку, то точно не с вонью изо рта. Постояв там какое-то время, я заметил, что толпа, выражающая какие-то недовольства, начала постепенно расходиться. Зевая и потягиваясь, я медленно подошел к раковине и начал рассматривать себя в зеркало с таким видом, будто мне совершенно никуда не надо. Мои волосы тусклого красного цвета сильно растрепались, и теперь торчали на голове, словно перья, в разные стороны. Хорошо очерченные синяки под лазами сильно выделялись на бледной коже, лицо стало острее, и огромные глаза, казалось, могут выпасть из орбит. — Не собираешься на зарядку? — раздался уже знакомый неуверенный голос. Я обернулся и увидел Даню, стоявшего в паре метрах от меня. Странно, что я не заметил его раньше. Видимо, он подошел, пока я любовался своим болезненным видом. — Не, нахуй надо, — буркнул я, — ты тоже? — Не хочу туда идти. — Правильно, нехер делать на этой зарядке, я лучше пойду посплю, — на мгновение я задумался, почесав затылок, — или пожру. Данил как-то странно на меня смотрел все то время, что я говорил. Так, будто я был экспонатом в музее, чем-то странным и никогда ему не встречавшимся. Почистив зубы и умывшись, я сгреб в охапку щетку, пасту и полотенце, и уже было, собрался выходить, как вдруг меня осенило: — Слушай, — обратился я к своему новому знакомому, — глянь, там есть кто-нибудь? — он заколебался, но потом все же приоткрыл дверь туалета, и посмотрел, нет ли какого-нибудь вожатого поблизости. Ну не подставляться же мне самому? — Никого нет, — ровным тоном произнес он. — Фух, ну вот и отличненько. С этими словами я вышел за дверь, направляясь к комнате с точной целью: нажраться печенья и валяться в постели. А там уже придут все остальные и будут убираться, ну а я посплю. Была мысль сходить покурить, но я тут же понял, что сейчас не самое лучшее время. Так, достав таки их своего ящика коробку с печеньем, я с огромным удовольствием съел половину, спрятал обратно и откинулся на подушку. Да, жизнь, определенно, удалась. Зря я так подумал. Через минуту в комнату ввалилась толпа парней, голос одного из них особо различался: — Я, блядь, чуть не сдох там! Такая жара, пиздец, даже умыться не дали, пидорасы ебаные! — ммм, Кирилл явно был в "хорошем" расположения духа. — Ага-а-а, я даже поссать не успел, — поддакнул ему Миша, крупный парень, чья кровать была на другом конце комнаты. Дружелюбный и улыбчивый, он жутко меня раздражал. Собственно, как и практически каждый в этой комнате, в этом отряде, в этом лагере. И так можно продолжать до бесконечности. — Ты чего здесь спишь?! Ты совсем охренел? — видимо, в зону плохого настроения этого товарища с соседней с моей кроватью, попал и я. Кто б сомневался. — Ну, просто я оказался сообразительнее тебя, и забил на зарядку хуй, — он уставился на меня, будто я сейчас сказал, что Земля квадратная. А когда до него наконец дошло, что за прогулы зарядки ничего не бывает, многозначительно выдал: — Мудак. Я даже не обратил внимания, с улыбкой показывая ему "фак" и откидываясь обратно на свою подушку. — Чувак! Чувак, просыпайся, сейчас зайдет Антон, а ты на расправленной кровати! — Ммм, да уйдите, суки ебаные, дайте поспать, что за люди, бля!? — протянул я и, перевернувшись на другой бок, уткнулся лицом в подушку. Да, не стоит меня так будить. — Дима! — Да что, бля!? — Резко дернувшись, я увидел лицо, обрамленное квадратными очками. — Даня, бля, че тебе надо? — Все на завтрак строятся, ждут только тебя, вот я и подумал... — Ладно, ладно, встаю, — без какого либо желания, я слез с кровати, будто скрипя всем телом. На этом неудобном матрасе оно порядком затекло. Мы вышли в коридор, где вожатые уже строили всех "океанскими парами". Я встал в самом конце этой, как мне показалось, бесконечной колонны, а Данил пристроился прямо за мной. Где-то в самом центре я разглядел парней из своей комнаты. Хм, а они отхватили себе не плохие пары, особенно этот белобрысый придурок. — Так, Таня, ты встанешь с Димой, — это был Антон, и он подвел ко мне какую-то жутко смущающуюся дамочку, с метровым слоем штукатурки на лице, не иначе. Эта Таня осторожно встала рядом со мной, тем самым нарушив мое личное пространство, от чего меня чуть не передернуло. От нее за километр несло дешевым парфюмом и различной косметикой. Фу - все, что могу сказать. — А ты, Даня, увы, будешь без пары. — Да он и не особо расстроился, ахах. Судя по всему, этот парень был еще большим социофобом, чем я. Так, под дружное выкрикивание идиотских кричалок, типа "Надо есть, надо, надо, надо. Есть, есть, есть", мы дошли в столовую. За столом должно было сидеть по шесть человек. Пара девчонок и столько же парней. Мы с Данилом сели за первый, туда же сели и Серега с Мишей и моя "пара". А так же, еще парочка подружек-тп. Завтрак был откровенным дерьмом. Каша, которую я терпеть не мог, и по бутерброду с сыром на каждого. Да, не зря я намялся печенья. "Хуже этот завтрак быть уже не может", подумал я, но тут к нашему столу подошел Антон и сказал, что после завтрака идем сдавать чемоданы в камеру хранения, чтобы они не пылились у нас в комнатах. Да-да, очередной загон ВДЦ "Океана". Черт. Закончив свою скромную трапезу, я выполз из-за стола и двинулся в нашу комнату разгружать чемодан. Я выложил сигареты, спрятав их в верхний шкафчик напротив своей кровати, куда никто, кроме меня не мог дотянуться. Конечно, если только он не залезет на мою кровать. Тут подтянулись и все остальные, и вот, через пять минут в коридоре столпилась огромная очередь. Народ со всех отрядов сейчас был в этой душной камере хранения, а так как наш, первый отряд, находился в самом конце коридора, то и сдавать сумки мы будем последними. Отлично. Когда все наконец собрались, наш отряд разрозненной кучкой двинулся в сторону камеры хранения. Это была средних размеров комната с огромными полками. На входе сидела какая-то бабка, выписывающая номерки для сумок. Кроме серых тонов, в которых она была отделана, в комнате воняло плесенью и сыростью, но не скрою, мне нравился этот запах. На стенах висела пара календарей за 2009 год, и я улыбнулся своим воспоминаниям, вспомнив, что был здесь в том самом году. Окинув взглядом количество собравшегося здесь народа, я отошел к дальней стенке, в ожидании своей очереди, которая не обещала подойти скоро. Уставшим безразличным взглядом я стал рассматривать сумки своих "соотрядников". Вот у того пацана с дебильной стрижкой была уродливая спортивная сумка, а вон у той девки я приметил совершенно безвкусный бантик на ручке ее огромного чемодана. Я закатил глаза и уже хотел закрыть их, как из-за двери показались парни из моей комнаты. Все тащили по паре сумок, и только Кирилл катил большой чемодан черного цвета с красными вставками. Я отлепился от стены, направившись в их сторону, и уже хотел обратить на себя их внимание, как вдруг Кирилл поставил свой чемодан вертикально, и оттуда выпала какая-то непонятная тетрадь, изрисованная и измятая. Не знаю, что произошло, заставив меня это сделать, но я поспешно подошел к месту, куда упала тетрадка, и поставил на нее свой увесистый чемодан, при этом оказавшись буквально вплотную прижатым к своему "приятелю". Тот недоуменно обернулся, инстинктивно отпрянув от меня. — Что? — Нет, ничего, все нормально, — замахал руками я, — просто я... бежал, но вовремя остановился, но все таки чуть не налетел на тебя, — смущенно улыбнувшись, выдал я, осознавая, что сморозил откровенную чушь. Тот лишь окинул меня странным взглядом, буркнув: "Ну ок", и поплелся к свободному стулу. Я шумно выдохнул, аккуратно отодвинул чемодан, чтобы поднять тетрадь. Рассматривать ее не было времени, так что, я быстро спрятал ее во внутренний карман своей мастерки. А теперь напрашивается интересный вопрос: зачем, черт возьми, я спиздил у парня тетрадь? Может, это его личный дневник, или еще какая-нибудь личная хрень? Странно, но от этих мыслей желание прочитать содержимое тетради только возросло с необычайной силой.