Просто друзья по сети

Пальцы подрагивают, когда Овл оставляет цветы лежать на столе и приподнимается вслед за Тэхёном. Он же, словно невзначай, ведёт кончиками пальцев по его предплечью, и, не оборачиваясь, направляется в сторону уборной. Не хочется думать о последствиях. Совсем. Ни секунды. Ни о возможных косых взглядах, ни о муках совести, ни о уже просто выпрыгивающем из груди сердце, которое так не хочется вновь разбить, потому что в этот раз собрать осколки уже вряд ли удастся — страшно от того, что теперь он влюбился по-настоящему. Лишь на какую-то секунду Овл зажмуривается, повторяя словно мантру «я его хочу», а затем на негнущихся ногах приближается к двери с табличкой «wc». Пусть всё решится здесь — легкомысленно и… впервые. Тэхён стоит у умывальника, беспорядочно ероша волосы. Может он погорячился? Всё же это слишком быстро. Может стоит сейчас вернуться в зал и, как ни в чём не бывало, улыбаясь, предложить парню пойти прогуляться? Ведь глупо, глупо надеяться, что они друг друга поняли именно в этом смысле. И он почти решается сделать этот шаг, обратить все намёки в безвинную шутку, как сталкивается едва ли не нос к носу с Совой. Его руки по-прежнему дрожат, быстро опускаясь на крепкие плечи парня, а дыхание сбивается, стоит губами коснуться щеки. Тэхён больше не сомневается. Он крепко прижимает к себе Сову, не давая тому больше никакой возможности отстраниться, быстро отступает на несколько шагов назад, толкая спиной деревянную дверь кабинки, мгновенно оказываясь внутри. Щёлкает замок, отделяя их обоих от всего мира. Откуда-то сверху тихо льётся непринужденная мелодия, но их сердцебиение громче всей музыки на свете.  — Я боялся, что ты не придёшь, — едва слышно шепчет он, скользя ладонями по хрупким, острым плечам, заводя руки на спину, пробегаясь пальцами по позвонкам, будто уверяясь, что парень не рассыпется сейчас в прах.  — Я не мог не прийти, — Овл несдержанно охает, выгибаясь под его прикосновениями. Эти слова больше, чем признание. Значит… если они оба этого хотели — это правильно?  — Я надеялся на это. Их близость оглушает. Потому Сова не сразу понимает, что происходит, когда мягкие, требовательные губы, увлекают его в поцелуй, немного жалящий и острый, но такой долгожданный. Тело развратно подаётся навстречу, желая скорее насладиться объятиями, обещанными так давно. Когда в груди начинает жечь, Тэхён отталкивает от себя парня, глядя в такие родные, полные ласки глаза, совершенно обезумев, понимая, что все пути к отступлению он сам себе перекрывает — сейчас. Дальше либо всё, либо… второго варианта просто не дано. Ви в мгновение ока разделывается со своей рубашкой, предусмотрительно отбрасывая её на крышку унитаза, чтобы потом не отвлекаться по мелочам, снова прижимая Никви собой к двери, буквально нависая над ним, поднимает его руки вверх, переплетая пальцы. Этот жест кажется таким интимным и таким важным, что он никак не готов отказать себе в удовольствии наблюдать за реакцией его Совы. Да, его. Он больше никому не будет принадлежать, никому и никогда, кроме него. И с этим спорить бесполезно — гибкое тело льнет, не стыдясь своих намерений, прогибается… словно прося не медлить. Парень приоткрывает губы, ловя невесомые поцелуи, отвечая на них томными вздохами, подставляясь, желая большего. «Сегодня кое-кого ожидает небольшой сюрприз», — шальная мысль об этом заставляет ухмыльнуться, а сильные руки, внезапно сомкнувшиеся на талии, — застонать от предвкушения. Тэ нетерпеливо тянет его на себя, в буквальном смысле, сталкивая их, а затем, не глядя, садится, опускаясь на рубашку, и пробирается ловкими пальцами за пояс джинс, справляясь с застежкой на раз-два, просто мастерски, стоит признать. Уже через долю секунды брюки оказываются спущены до лодыжек и Овл просто переступает их, чтобы ничто не сковывало действий. Сразу же склоняется, обнимая лицо Тэхёна ладонями, припадая к таким сладким губам в новом поцелуе. На Вишне ещё слишком много одежды, и это обстоятельство его уж никак не устраивает. Руки опускаются на грудь, осторожно царапают по ткани, ещё ниже, по торсу, достигая последнего и, пожалуй, самого основного препятствия. Он даже не прерывает поцелуй, пока борется с пуговицей и молнией, отворачивая края жесткой джинсовой ткани в разные стороны, чтобы, наконец, коснуться такого заветного места. Тэ ловко перехватывает его запястья, усмехаясь, немного отстраняет, чтобы дать себе место для маневра — приподняться и стащить мешающие брюки и бельё до середины бедра. Овл с трудом удерживает вертикальное положение, из последних сил не форсируя события. Хотя, казалось бы, куда ещё быстрее-то? Он собирает остатки рассудка, чтобы не упасть сейчас на колени, обхватить губами член и сделать то, что давно хотелось. Но колени все же подгибаются, когда усмешка рыжика приобретает отчётливо коварные черты, а его плоть чувствительно сжимают тёплые пальцы. Когда это он успел остаться нагим? Парень дразнится: то едва прикасаясь влажными губами к коже, то намеренно выдыхает совсем близко, играя на контрастах ощущений и терпении. Он доводит, целенаправленно доводит, желая подготовить своего Совушку как следует — и моральный аспект играет роль едва ли не важнее физической; сжимает пальцами упругие ягодицы, разводя их чуть в стороны, игриво пробегаясь касаниями по мышцам, боясь сделать больно. Но тут его ожидает сюрприз. С опозданием сообразивший, почему Тэхён медлит, Никви перехватывает одну из рук, облизывает несколько пальцев, демонстративно, совершенно по-блядски заглатывая их, вновь заводит руку за спину и, прикусывая губу, чтобы ненароком не издать лишнего звука, задерживает дыхание, склоняется ближе, самую малость расставляя ноги, и толкается внутрь. Пальцы входят плавно, туго, но не встречая сопротивления. Тэ закрывает глаза, откидывая голову назад, и тихо стонет, наслаждаясь такой манящей теснотой. С ним в унисон — бесподобный тенор парня.  — Н-нравится? — преодолевая порог стыда, шепчет Овл, порывисто подаваясь назад, чтобы ярче прочувствовать.  — До одури, — в тон ему отвечает Тэхён, неторопливо перебирая пальцами внутри.  — Я… я не лгал, когда говорил, что у меня никогда не было мужчины, — выстанывает, обхватывая губами ушко, чувствуя, как от нехитрых манипуляций тело покрывается морозной дрожью.  — Это не важно, — Рыжик перебивает парня, совершенно забывая обо всех условностях, хотя он помнит об этом, помнит о том, как сам корил себя за столь неправильное желание испортить этого светлого мальчика.  — В-важно, — тоже перебивает Овл чуть настойчивее. — Я х-хотел сказать, что… — глотает стон, сходя с ума от подкатывающего возбуждения.