Полуночный кот

Больница оказалась недалеко, и девушка дошла до нее пешком, так и не заметив «хвоста». Джим чувствовал себя, как в фильме на тему апокалипсиса. Пустые улицы, часть магазинов была закрыта, на встречу попадались редкие прохожие, которые старались быстро пройти мимо них. Иногда попадались патрули американских солдат, которые не обращали на них внимания, но Моран провожал каждый из них настороженным взглядом. В больнице царила суета, так что на них никто даже не посмотрел. Мест явно не хватало, и больные лежали даже в коридорах, заражая друг друга. Измотанные врачи переходили от одного к другому, просто измеряя пульс и проверяя жив ли еще пациент. По телевизору не показывали, что все так плохо. Джим вспоминал те редкие кадры, в которых освещалась ситуация. Мориарти видел, что у всех больных есть синие пятна, которые, видимо, стремительно разрастались, когда вирус начинал захватывать тело. Люди бредили и метались от высокой температуры, стонали от боли. В помещении стоял тяжелый запах лекарств, пота, отходов жизнедеятельности. Картина была неприятной и страшной. Джим, вытащив платок, прикрыл им рот, стараясь не дышать, при этом со всей ясностью осознавая, что это ему не поможет. Воздух, казалось, был просто заполнен заразой до отказа. Шерлок застыл в центре палаты и стал сканировать взглядом больных, будто новейший медицинский прибор, при этом казалось, что он встраивает полученные данные в ему одному ведомую схему: этакая научно-исследовательская машина. Ненормального гения не смущало, что совсем рядом маленький мальчик судорожно цеплялся за ладонь матери, ища защиты, но она была уже даже не в состоянии сжать пальцы, чтобы поддержать его. Материнский инстинкт не мог побороть вирус, да и саму приближающуюся смерть. С другой стороны старик, задыхаясь от кашля, держал за руку уже умершую пожилую женщину, лежащую на соседней кровати. Где-то в углу плакала молодая девушка, тратя последние силы, осознав всю безысходность. И над всем этим стоял невозмутимый Шерлок Холмс. Те, кто был еще в состоянии что-то воспринимать, смотрели на худого мужчину с недоумением, но были и те, кто с надеждой. Шерлока в свою очередь совершенно не волновало ничего из того, что он видел. Холмс внезапно вытащил шприц и воткнул его в руку молодого араба с закрытыми глазами, тот даже не охнул, черные длинные ресницы не дрогнули. Парень в кровати, казался нереально красивым. Смуглая кожа сейчас была практически белой, отчего правильные черты лица выглядели четче и выразительнее. Набрав крови, Холмс перелил ее в пробирку, закрыл и бросил шприц на пол; вынув из кармана скальпель, срезал небольшую часть кожи и поместил в маленькую стеклянную емкость. Мориарти поморщился, будто испытал боль за донора. - Шерлок, так нельзя. Он же живой, – попытался вразумить Джим Холмса, видя, как из образовавшейся раны медленно потекла кровь, окрашивая белый пододеяльник. - Это ненадолго, – тот взглянул на больничные часы на стене. – Полчаса. Брошенный шприц откатился и ударился о ножку кровати молодой женщины. Она автоматически подняла его и протянула Шерлоку, но тот, не обращая внимания на нее, закрыл емкость с кусочком кожи и направился к выходу. Мориарти тоже не рискнул взять шприц из рук больной, чтобы выбросить, хотя и ясно понимал, что уже надышался зараженным воздухом так, что от вируса на поверхности предмета ему хуже не станет. Он пошел быстро к выходу за Шерлоком, так как почувствовал, что его уже мутит от запаха, вида больных тел и от осознания, что в скором времени он вполне может оказаться на месте любого из них. На улице его просто вырвало. Платок при этом был безнадежно испорчен, о чем Джим жалел: в этой стране он мог ему еще пригодиться, хотя и понимал, что это мифическая защита. А вот Шерлок, к удивлению Джима, совершенно не испытывал никакого беспокойства. Моран все время был рядом, а Шерлок переждав в стороне, пока Мориарти перестанет выворачивать от увиденного, направился назад в лабораторию. Себастьян ненавязчиво поддерживал Джима за локоть всю дорогу, будто ожидая, что тот заболеет и свалится прямо сейчас. Мориарти чувствовал, что Морану тоже не по себе от происходящего: смерть на больничной койке от неизвестной заразы не входила в планы военного. В лаборатории, бросив солнечные очки на ближайший стол с бумагами, Джим устроился в офисном кресле. - Зачем ты поехал за ним сюда? Мы сдохнем из-за него здесь, – проворчал Себастьян ни сколько не заботясь, что Шерлок находится здесь же. Впрочем, о его присутствии беспокоиться смысла не было. Гений что-то выливал из пробирок в стеклянные емкости, разглядывая под микроскопом полученные результаты, и явно был увлечен этим настолько, что вряд ли воспринимал окружение. Моран продолжил: - Джим, не думаю, что нам здесь что-то угрожает, кроме чертовой болезни, но мне не нравится присутствие американцев, и то, что у меня нет оружия, – Они не рискнули провозить его в самолете. – Я хорошо знаю, что такое беспредел солдат в такое время. Мориарти понимал, что вряд ли существовал человек, который видел бы больше беспредела, чем тот, кто работал в секретных американских тюрьмах. Себастьян говорил и переодевался: сняв футболку и джинсы, четкими, быстрыми движениями надел на себя военные брюки и майку; на шее появились и тихо звякнули, ударившись друг о друга, военные металлические жетоны. Джим перестал провоцировать военного после того, как стал заниматься сексом с Шерлоком, но про себя отметил, очерчивая взглядом гибкое, сильное тело, что Себастьян в прекрасной форме и по-прежнему не оставляет его равнодушным. Последний раз, когда он оказался совсем близко к военному, произошел три месяца назад. С одним из клиентов они зашли в бухте далеко в океан по волнорезу. Мужчина указал на скользкий бок камней, демонстрируя, что поднять груз по такой стене будет сложно. Мориарти подошел поближе к краю, чтобы показать, что там есть выступы и это сделать реально. В этот момент один из камней старого волнореза внезапно ушел у него из-под ног и упал в воду, Джим не удержал равновесие и полетел вслед за ним. Мориарти был не очень хорошим пловцом, да и сыграл свою роль эффект неожиданности, так что он быстро нахлебался воды и пошел ко дну. Себастьян среагировал мгновенно, и уже следующее, что помнил Джим: как его выносил из воды на руках Моран. Джима вырвал из воспоминаний голос Себастьяна: - Постараюсь вернуться быстро, – и дверь за ним закрылась. Сначала Джим наблюдал за Шерлоком – других развлечений не было, но это скоро наскучило. В химии он разбирался, но до познаний Холмса ему было далеко. Джим больше любил психологические ходы, выстраивать сложную схему, воздействуя на человеческие слабости, чем вычисления, как таковые. Джим подметил некоторые моменты: Шерлок все же не купил себе белую рубашку, а кремовая сейчас откровенно болталась на нем из-за излишней худобы. Манжеты слишком съезжали на руку, так что в конечном итоге Холмс закатал рукава, чтобы не мешали. Мориарти впервые видел Шерлока таким заинтересованным, но даже эта, казалось бы, положительная эмоция все равно выдавала в нем не слишком нормального человека: в глазах был лихорадочный блеск, неровные красные пятна на белой коже и резкие рваные движения. Джим думал о том, что вся жизнь Шерлока в прошлом была подчинена интересам Майкрофта, а было ли у Холмса свое увлечение? То, что нравилось ему лично? Что он реально знает о своем любовнике? Только то, что тот пропадает по-прежнему в моргах в свободное время? Что практически живет в своей лаборатории или в отделе криминалистики в полиции? Чем он там занимается? Только, как прежде раскрывает преступления? Единственное, что Джим мог сказать точно так это то, что ему нравится, как Холмс стал одеваться, когда черно-белое прошлое осталось позади. Ему хорошо удавалось сочетать вещи и цвета так, чтобы выглядеть всегда настоящим английским аристократом, а худоба и холодность придавали образу утонченность. Джим был уверен, что Холмс привлекает к себе достаточно внимания противоположного пола в полицейском участке и на работе. Даже со всеми своими странностями Шерлок выгодно выделялся на фоне других кавалеров маленького городка. Но скорее всего дамы получали в ответ холодное равнодушие в лучшем случае. Где-то на периферии все так же не давала покоя какая-то мысль. В больнице были только арабы, что в принципе логично для этой страны. Выделялась только девушка, которая подала шприц, ее кожа была явно белее, чем у других и тип лица отличался, но при этом и выглядела она менее больной. Вывод напрашивался сам, но был слишком уж ненормальным, хотя и закономерным в свете войн за нефть на Востоке. Джим поморщился от противного звука: Шерлок процарапал скальпелем борозду вдоль корпуса пробирки, потом что-то туда налил и поставил в подставку. Этот момент Мориарти совсем не понял: пометил или сделал стекло более хрупким? Мысли Холмса ему виделись как линии, начинающиеся далеко за горизонтом и уходящие куда-то вперед в пустоту. Затем Шерлок взял шприц, набрал в него что-то и двинулся к Джиму, тот встал с кресла, с опаской глядя на непонятное содержимое. Но тут дверь распахнулась, и несколько солдат бесцеремонно вошли в лабораторию. - Мы все это забираем для нужд больницы, – сказал внушительных размеров мужчина с жестким лицом, по виду командир этого отряда. Спорить с ним у Мориарти желания не возникло. Шерлок, спрятал шприц в карман и застыл, вздернув подбородок, при этом наблюдая из-под подергивающихся ресниц. Военные стали собирать колбы в кофры. Когда солдат вынул из подставки ту самую помеченную пробирку, все произошло настолько стремительно, что Джим только успел открыть рот, порываясь крикнуть: - Стой! – но так ничего и не произнес. Шерлок сделал шаг вперед, схватил за горлышко злосчастную пробирку и потянул вверх, солдат невольно сжал сильнее, и поврежденное стекло лопнуло у него в руках. На пол потекла бесцветная жидкость, смешенная с кровью: тонкие осколки впились в ладонь. Холмс отпустил стеклянное колечко: он не порезался, и на него не попало ни капли. - Назад! – взревел командир, наводя на Холмса автомат, и тот отступил к Джиму. Передав оружие ближайшему солдату, мужчина стремительно подошел к Шерлоку и, размахнувшись, хотел ударить его по лицу. Холмс перехватил его руку, и кисть едва коснулась скулы. Это взбесило военного, и он занес ногу для удара. Джим понимал, что им не победить. Моран был прав: в этой стране уже правила сила. Лицо Шерлока в этот момент исказила гримаса и застыла маской. Ничего хорошего это не предвещало: Холмс вел расчёты, как уничтожить всех в этом помещении. Вот только Мориарти не видел ни одного шанса против девяти вооруженных солдат. - Послушайте, он больной. Разве вы не видите, он же невменяемый, – обратился Джим к военному в попытке предотвратить избиение Шерлока. - Заткнись! – грубо оборвал Мориарти командир и оттолкнул. Джим полетел на пол, и тьма тут же заполнила голову: все стало ярче, стеклянные пробирки холодно замерцали в искусственном свете, предлагая себя разбить и сделать импровизированный нож. Чистое самоубийство, но тьма в его голове никогда не отличалась рациональностью. Он уже потянулся к столу, поднимаясь, когда в предплечье воткнулся шприц, доходя до кости. Шерлок поднырнул под руку военного и оказался рядом с Джимом. Он влил все содержимое в чужое тело. Тьма отошла, но в голове странно помутнело, и Мориарти повалился на пол. - Ты, реально, псих, – ситуация отрезвила военного. – Убил его что ли? Пальцы грубо коснулись шеи Джима, проверяя пульс, и удостоверившись, что все в порядке внезапно обхватили за шею, поднимая. - Этого красавчика мы возьмем с собой и отдадим, когда принесешь нам все свои бутылки. Ребята, оставьте ему кофры, – обратился он к солдатам, и те опустили их на пол. Шерлок преградил ему путь: Джим безжизненно висел на руке командира, но на Холмса ощетинились все автоматы в комнате. - Уйди с дороги или мы вас обоих превратим в решето. Шерлок отступил. Джим даже сквозь пелену заметил, как что-то нехорошее промелькнуло в глазах Холмса, и тот четко произнес: - Вы его сами мне вернете не позже, чем завтра утром. Командир загоготал, а вслед за ним и остальные солдаты. - Какой самоуверенный. Не принесешь всю свою дребедень, мы с ним еще и позабавимся. Джим почувствовал, как его вытащили из здания и запихали в машину.