Нежеланная, нелюбимая, ненавистная

Гермиона медленно открыла глаза и обвела взглядом малознакомое ей помещение. Удивительно, они были женаты с Драко уже полгода, но его комнату изнутри она видела впервые. До сегодняшнего дня ей было категорически запрещено переступать порог его личных апартаментов. Так он называл свою спальню. — Не смей совать свой нос сюда! Это мои личные апартаменты. Не хочу, чтобы ты оскверняла их своим присутствием, — прошипел ей в лицо Малфой, когда однажды она зашла к нему. Он бесцеремонно вытолкал ее в коридор и прямо перед лицом с силой захлопнул дверь. — Да больно надо, неадекват! Люциус просит тебя спуститься. Если бы он не пообещал мне книгу, в жизни бы не пошла за тобой. Можешь хоть помереть там. Мне абсолютно все равно! Тогда Гермиона почувствовала себя в очередной раз униженной. Он выставил ее за дверь, словно она была какой-то вещью, об которую долгое время спотыкаешься и когда это случается снова, в гневе, наконец-то, решаешься от нее избавиться. Как так можно поступать с живым человеком? Кидает, швыряет, толкает, словно она ничего не чувствует. Мерзкий человек. Худший, с кем довелось познакомиться за всю недолгую жизнь. Но сегодня это воспоминание вызвало у нее мимолетную улыбку. Прошло время, и обида сошла на нет. Сейчас у нее есть более серьезные проблемы и разобраться с ними нужно в кратчайшие сроки. Грейнджер понятия не имела, сколько времени проспала, но судя по своему состоянию совсем недолго. Тело ныло. Даже вдох воздуха приносил внутренний дискомфорт. Одежда, пропитанная кровью и потом, прилипла к телу. Так хотелось сорвать ее с себя и принять горячую ванну. Позже. Сейчас ей нужно найти Драко. И, если придется, буквально выбить из него ответы на мучающие ее вопросы. Как он подменяет воспоминания и, самое главное, зачем он это делает? Зачем рискует своей жизнью ради нее, по сути, врага? Есть причина — веская, и едва ли она связана с неожиданным состраданием к ней. Судя по непродолжительному разговору, семья Малфоев снова в почете у темного Лорда. Даже, если предположить, что он испугался, что Волан-де-Морт начнет копаться у нее в голове и увидит, что в последнее время Драко не так тщательно выполнял свои обязанности, Гермиона сомневалась, что он тронул бы самого Малфоя. Наверное. На самом деле она не имела ни малейшего понятия, что происходит за стенами Мэнора. Вся ее жизнь протекает в полном отсутствие информации. Никаких газет, журналов, писем. Все это тщательнейшим образом от нее прячется. Только вот одно никак не объясняет другое. У него был реальный шанс избавиться от нее, но он этого не сделал. Защитил, пусть и таким садистским способом. Раньше она думала, что их брак — это расплата за неудачи, но так ли это на самом деле? В этом вопросе тоже появились сомнения. Приподнявшись на локтях, Гермиона зашипела от резкой боли. Раненое запястье по-прежнему ныло, но было обработано и плотно забинтовано. К ее удивлению и неимоверной радости цепочки на руке не оказалось. Она огляделась по сторонам. Шторы были плотно задернуты, а настенные лампы давали слишком мало света, чтобы осмотреть комнату более тщательно. Хотя, что она хотела увидеть? Желательно, забытую Малфоем палочку, но это было что-то на грани фантастики. А так, на первый взгляд, комната не представляла из себя ничего особенного. Как и все остальные помещения она была идеально убрана и обставлена дорогой мебелью с малым количеством аксессуаров. Ни картин на стенах, ни фотографий на тумбочках. Хотя кое-что все же бросалось в глаза. Кровать. Она была гигантских размеров и занимала чуть ли не половину помещения. Шелковые темные простыни одновременно и холодили, и согревали кожу. Подушки и одеяла были мягче ваты и легче пуха. Никто из окружения Гермионы не мог позволить себе даже такого постельного белья. В углу стояли два кожаных кресла и небольшой журнальный столик, на котором аккуратной стопкой лежали журналы и какие-то документы. Рядом стояла недопитая бутылка бурбона и аптечка. Грейнджер все же заставила себя подняться с кровати. На цыпочках подошла к двери и заглянула в ванную комнату, но и там Малфоя не оказалось. Скорее всего он был внизу. Может, и ему нужна помощь? Несмотря на то, что последние события сегодняшнего дня она помнила уже размыто, память, то и дело, подкидывала ей последнюю сцену, в которой Драко снимает рубашку и она видит царапины. Некоторые из них были довольно глубокими и кровоточили. Не хватало, чтобы они воспалились. Драко точно выйдет из себя и обвинит ее в этом. Прежде, чем отправиться на поиски парня, Гермиона окинула себя взглядом в зеркало и ей стало неловко за свой неопрятный внешний вид. «Как глупо, Гермиона! Ведь ты в таком состоянии именно по его вине». Она тряхнула головой, сбрасывая сомнения, и вышла за дверь. Приглушенные голоса она услышала практически сразу. С каждым шагом разговор становился все четче и вскоре уже можно было даже не прислушиваться. Грейнджер не хотела подслушивать и не собиралась этого делать, но сделать последний шаг на свет так и не смогла. Прислонившись спиной к стене, Гермиона замерла, охваченная любопытством. — Она проспит до утра. Я кое-что дал ей, поэтому можешь не беспокоиться. Гермиона скептически приподняла бровь. Либо Забини нагло врет Малфою, либо ее организм уже настолько насытился травами и настойками, что его уже ничего не берет. — Хотя на твоем бы месте я остался с ней, чтобы понаблюдать за состоянием. Грейнджер сильно досталось. Она ведь так и не восстановилась полностью после того падения с лестницы. Неужели было снова необходимо подвергать ее такой боли? Она же девушка, Малфой. Не всякий мужчина вытерпит такие адские муки. В любой момент ее психике может прийти конец. Неужели ты этого не понимаешь? В голосе Забини отчетливо слышалось неподдельное беспокойство. И Гермиона была благодарна ему за это. Вообще за все, что он сделал для нее. Не друг, но и не враг. Тем не менее, его присутствие в ее жизни, сыграло немалую роль. Он ведь действительно вытащил ее буквально с того света. Так почему же не он занял особенное место в ее сердце? А тот другой, кто и подвел к этому самому краю? — Этого больше не повторится. Ты думаешь мне нравится это? Блейз, ты мой друг. Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо еще. У меня не было выбора. У меня не было времени придумать что-то другое. Они явились сюда без предупреждения. Тетке не дает покоя девчонка, и она пытается найти хоть малейший повод расправиться с ней. И, между прочим, в этом виновата сама Грейнджер, которая вечно лезет на рожон. Если бы не то представление у Гринграсс — всего этого бы не случилось. Ты только представь, если бы темный Лорд применил к ней легилименцию, которой она не может противостоять. Знаешь, что он бы увидел? Что я лгу и даже пальцем ее не трогаю с того самого дня. Хотя я, сука, должен каждый день превращать ее жизнь в ад. Он четко дал мне это понять в день нашей свадьбы. Дальше он попросту вскрыл бы мою голову, выуживая на свет то, что я так тщательно скрываю. Ты сам знаешь, что поставлено на карту. У нас нет права на ошибку. Но и трогать ее я больше не могу. Это убивает меня. Хочу жить с чистой совестью… во всяком случае, насколько это возможно. Но и подыхать из-за того, что Грейнджер сама привлекает к себе ненужное внимание, не собираюсь. — Когда мы придумали тот план, ты обещал, что она не будет страдать. Я бы… — Это был херовый план, — тут же вспылил Драко, перебивая Забини, — но он пока работает. Послушай, скоро все закончится. Наши с ней дороги разойдутся. Я избавлюсь от Грейнджер к концу года и все снова встанет на свои места. Гермиону словно окунули в ледяную воду с головой. На миг она забыла, как дышать. Лишь сжала от бессилия руки в кулаки, и с силой закусила губу. Он. Собирается. От. Нее. Избавиться. Каждое слово как острие ножа в самое сердце. Она даже не поняла, что больше всего ее ранило сейчас: что позволила себе обмануться на его счет, ища причины оправдать жестокие поступки или же то, что он так спокойно об этом говорит? Мерлин, да эта семья действительно просто дурачит ее. Использует в своих целях, как марионетку. Ее жизнь не представляет никакой ценности ни для кого, кроме нее самой. И глупо было фантазировать обратное. — А сможешь вот так просто покончить с ней? Неужели ауренция не работает больше? Я думал, что ваше родовое заклятье эту планету переживет. Неужели все-таки есть срок годности? — Она сопротивляется. Пытается делать вид, что ничего ко мне не чувствует, но она лжет самой себе. Да и куда ей тягаться с родовым? Оно мощнее, мать его, кедавры, которая не смогла прикончить Поттера уже три раза. Она влюбляется в меня. Я знаю это наверняка. Мой подарок ей был сделан не в качестве наказания. Мне нужно было знать о ее чувствах и желаниях, чтобы понять, как ее контролировать. Только так я смогу выиграть время до того момента, когда она исчезнет из моей жизни навсегда. При упоминании имени Гарри, сердце Гермионы учащенно забилось. Три раза? Она ведь не ослышалась? Если в первый раз Темный Лорд не смог убить Гарри в младенчестве, а второй раз на турнире, то значит ли это, что он действительно пережил нападение и в третий раз? Только вот радость быстро сменилась тяжелой досадой, камнем придавившая грудную клетку. Ауренция. Черт, она должна была догадаться. Вся эта романтическая чушь в ее голове ни что иное, как околдованность покрепче амортенции. — А что чувствуешь к ней ты? В комнате воцарилась тишина. Даже Грейнджер внутренне напряглась, хотя еще минуту назад твердо решила, что больше не позволит себе обманываться на его счет. Только вот глупое сердце предавало: ныло, билось, как сумасшедшее в ожидании чего-то, несмотря на то, что все уже сказано предельно ясно. Нужно быть полной идиоткой, чтобы на что-то надеяться. И, по всей видимости, она ей была. — Я люблю Асторию. А к Грейнджер чувствую лишь влечение, похоть. Называй это как хочешь. И не смей смеяться. Посмотрел бы я на тебя, если бы ежедневно перед тобой ходили в коротких юбках и платьях. Она всегда на виду. Дразнит, всячески провоцирует меня. Более того, даже находясь в таком проигрышном положении, умудряется доставлять всевозможные проблемы. Ты не представляешь, как я устал от нее. Еще и мать с отцом уехали. Похоже, до Рождества не стоит ожидать их возвращения. Моя выдержка трещит по швам. Все, что я хочу — это чтобы она исчезла из моей жизни, но в нужный момент. — Если бы ты дал ей шанс, то вы могли бы неплохо проводить время вместе. Ну, например, как друзья. — Блееейз… — Да брось, Драко. Она не так уж и плоха. И что-то подсказывает мне, что и ты не до конца честен с самим с собой. Ауренция не односторонняя сделка. Если у нее появились чувства к тебе, как ты утверждаешь, то и у тебя к ней. — Я не позволяю себе привязываться к ней. Грейнджер всего лишь глупая девчонка, которая оказалась не в то время, не в том месте. Если бы она была умнее, то вернулась бы в свою маггловскую жизнь, а не шлялась с Поттером и рыжим по непонятно каким местам, которые в итоге привели ее в западню. Все гриффиндорцы храбрые и благородные, но в итоге полные неудачники, не способные в нужный момент остановиться и сделать правильный выбор. — И тем не менее мы все еще верим? — задумчиво произнес Забини непонятную для Гермионы фразу. — Не вера спасет нас в итоге, а продуманный до мелочей план. В конце я собираюсь остаться на стороне победителей, и сделаю все возможное, чтобы это оказалась самая выгодная для меня сторона. Дальнейший разговор перетек в обсуждение квиддича и последней разработки новых перчаток для игры в него. Грейнджер поняла, что ничего нового и интересного для себя больше не узнает. Ей бы и это переварить. Рано Малфой снял с нее электрический ошейник, ох рано. С ним бы он точно почувствовал ее присутствие, а значит и шансов убедиться в стократный раз, какой он хитрый ублюдок, у нее бы не было. Значит он выжидает какого-то момента. Прекрасно. Она сделает все для того, чтобы это ожидание он провел в муках. Только одно грело душу. Свежие новости о Гарри. Пусть даже мимолетное упоминание, пусть скорее ее домыслы, но даже этого хватило, чтобы стать еще чуточку смелее и все же решиться на отчаянный шаг. Гермиона попятилась и, стараясь ступать как можно более бесшумно, вернулась обратно в комнату Малфоя. Залезла в кровать и накрылась одеялом. Сна не было ни в одном глазу. В голове кружился ворох мыслей, которые никак не удавалось собрать воедино. Она была не просто обижена на Драко, который все это время вел двойную игру, а растоптана изнутри. За то, что он был таким подлым и бессердечным по отношению к ней. Соблазнял, играл на ее чувствах зная, что в конце концов она не сможет их контролировать. Вот откуда взялась уверенность, что она сама придет к нему. Теперь хотя бы стало понятно, почему ее отношение к нему так стремительно поменялось. Грейнджер действительно не могла это контролировать. А-у-рен-ция. Она узнала об этом заклятье на уроках профессора Флитвика. Он рассказывал, что испокон веков древние роды чистокровных волшебников соединяли себя брачными союзами исключительно с семьями, близкими по статусу. Но однажды случилась трагедия, которая всколыхнула аристократические умы. Ирен, любимая и единственная дочь семейства Уэлсли, наотрез отказалась выходить замуж за Питера Стэнхоупа. Семьи заключили брачный договор еще тогда, когда детям было всего лишь три года. И никто, естественно, не спрашивал их мнения. Сделка есть сделка. И если Питер был согласен на брак, то Ирен — нет. На тот момент она уже нашла любовь всей своей жизни в лице простого волшебника. Семьи никак не могли прийти к компромиссу и было решено насильно выдать Ирен за Питера. Все были уверены, что со временем девушка сможет ответить парню взаимностью. Однако этого не случилось и, спустя пару месяцев после замужества, Ирэн Стэнхоуп покончила с собой. Это произвело этакий эффект замедленной бомбы. Дети, которые не хотели жить с нелюбимыми людьми начали грозиться, что поступят так же, как и Ирен, если их не оставят в покое. И тогда появилось родовое заклятье ауренция, которое создали семнадцать могущественных семей. Теперь жизни их драгоценных детей ничего не угрожало. Даже если они женились не по любви, в конечном итоге, благодаря ауренции, любовь постепенно зарождалась в новоиспеченной семье. Гермиона была опустошена. Влюбиться в Малфоя — едва ли не худшее, что с ней могло произойти. Особенно, если ты не в силах этому противостоять. Этот подлец, считает, что сможет ее контролировать, так как знает о ее чувствах. Он ошибается. Ничегошеньки он не знал. Ровно, как и то, на что способна обиженная женщина, загнанная в ловушку. Она даст ему все, что он захочет, будет с рук его есть, но лишь до того момента, пока не помашет ему ручкой на прощание. Она так увлеклась своими мыслями, что чуть было не попалась. Драко зашел в комнату стремительно, но при этом совершенно беззвучно. Грейнджер едва успела прикрыть глаза и притвориться спящей. Тем временем, он взял что-то из шкафа, затем подошел к кровати и вытащил какой-то предмет из прикроватной тумбочки. А затем все звуки разом стихли. Грейнджер пыталась дышать тихо и размеренно, но ей с трудом это удавалось. Она чувствовала его присутствие рядом, его взгляд, блуждающий по ней. Неужели он понял, что она притворяется? В следующую секунду Гермиона почувствовала прикосновение: практически неощутимое, но такое нежное, что захотелось тут же прильнуть к руке. Малфой неторопливо провел костяшкой пальца по ее скуле, спустился к губам, чуть задержавшись на них, а затем резко отстранился и вышел за дверь. Гермиона распахнула глаза и облизнула пересохшие губы. Какого черта? Пусть это был и невинный жест, но в их ситуации абсолютно неуместный. У этого парня точно проблемы с головой. За окном вспыхнул яркий свет и тут же погас. Она выбралась из кровати и слегка отодвинула штору. Драко решительно шел по заснеженной аллее, облаченный в черную мантию. Света на улице не было, но благодаря снегу она отчетливо видела его силуэт. В руках у него поблескивала идеально отполированная метла. Он вышел за ворота, оседлал метлу и резко взмыл вверх, направившись на восток. Это ее шанс. Через минуту она уже ставила котел на огонь. Последних два зелья — и с опасными ночными вылазками в подземелье будет покончено. Только бы хватило времени, пожалуйста. От густого пара слезились глаза. Покалеченную руку сводило от боли, но она продолжала мелко нарезать и смешивать ингредиенты. Одна колба разбилась, а так как свою палочку она не захватила, то осколки пришлось убирать вручную. Гермиона злилась на свою бестолковость, но не сдавалась, продолжая колдовать над жизненно необходимыми ей эликсирами. Два часа пролетели в беспокойстве, но похоже удача решила навестить непутевую в последнее время девушку, и она успела вернуться в кровать раньше, чем Малфой появился на пороге. Он тихо разделся и лег рядом, задев ее рукой. Кожа была просто ледяная. Где бы он ни был, но явно не в клубе для аристократов. От него пахло морозом и металлом. Знакомый запах, навевающий не самые радостные воспоминания. Но Грейнджер не стала вытаскивать их из глубин памяти. Глаза больше не желали оставаться открытыми. Она уткнулась носом в подушку и моментально уснула.

***

Утром Гермиона проснулась совершенно одна и тут же направилась к себе в комнату, практически на ходу, стягивая с себя грязные вещи, от которых едва ли не зудела кожа. Первым делом она приняла горячую ванну, добавив в воду несколько капель адижинского масла, которое обнаружила недавно в ванной комнате. Раньше ее не особо интересовали все эти баночки, длинным рядом, стоящие на полке, но сейчас ее интересовало все, что могло бы помочь ей привлечь неотрывное внимание Драко Малфоя к своей персоне. Потому что она собиралась его соблазнить. Ненавязчиво, будто бы это не спланировано заранее. Грейнджер решила начать с мелочей. Стоило ей только увидеть, какое сокровище все это время пылилось на полке в ванной, как рука тут же потянулась к маленькому бутыльку. Особенностью и ценностью растения адижоа было то, что его можно было найти лишь в определенное время года Жизненный цикл был весьма скоротечным, поэтому считалось настоящей удачей собрать хотя бы несколько стеблей, чтобы впоследствии можно было изготовить малюсенький флакон масла, стоимость которого составляла порядка восьмидесяти галлеонов за пятнадцать миллилитров. Это был натуральный фермент, моментально впитывающийся в кожу и дарящий женщине запах, который идеально подходил лично ей. Особенный запах, который не встретишь ни на ком другом. Во время учебы в Хогвартсе, Гермиона, конечно, такую роскошь позволить себе не могла, да и не задумывалась о таких вещах, но в семье Малфоев дело обстояло по-другому. Повсюду только лучшее, редкое и невероятно дорогое. Даже для нее — девушки, которой суждено умереть в решающий момент. Что-ж, она с благодарностью воспользуется предложенным. Только вот в ее руках эта вещичка станет самым настоящим оружием против Драко. Она уж постарается, чтобы даже в одиночестве он ощущал ее незримое присутствие. Просто кинуться ему на шею, особенно после вчерашнего, Грейнджер не могла. Это приведет лишь к ненужным подозрениям, либо к еще более раздутому самомнению и, скорее всего, неудаче с ее стороны. Все должно выглядеть естественным. Пусть Малфой думает, что она нехотя, но сдается ему. Скажи Гермионе еще год назад, что она будет вынашивать такого рода планы у себя в голове, точно бы покрутила пальцем у виска, либо предложила бы обратиться за профессиональной помощью, но иного варианта у нее попросту не было. Был бы, она ни за что на такое не решилась, потому что не умела использовать людей в угоду себе. Для этого ей всего лишь нужно проглотить гордость, отмахнуться от совести, переступить через себя, но награда будет щедрой. Она выберется из этого дома, чего бы ей это не стоило! Сыграет на его противоречивом желании обладать ею. Заставит Малфоя поверить, что капитулирует добровольно, поддавшись чувствам. Шаг за шагом будет оставлять еще больше маленьких напоминаний о себе. Он говорил, что устал от ее присутствия. Что же, вскоре он начнет скучать по ее отсутствию. И, когда соскучится, сам будет искать встречи с ней, а она — охотно дарить внимание… до тех пор, пока его палочка не попадет к ней в руки. А потом она уберется отсюда и никогда больше не позволит им встретиться. Пусть даже эти проклятые чувства к нему, обрекут ее на пожизненное одиночество. На завтрак Гермиона спустилась в радужном расположение духа, и тут же с наслаждением и аппетитом накинулась на еду. Драко появился в зале лишь к окончанию ее трапезы, тут же окинув девушку пристальным взглядом. Грейнджер едва удавалось сохранять расслабленный вид, когда он прошелся глазами в начале по ее лицу, а затем и по всему остальному телу, задержав взгляд на бедрах, прикрытых слишком короткой юбкой. По мнению Гермионы, он задержался на них чуть дольше положенного в приличном обществе. Жаль, что не удалось разглядеть выражение его лица. Она могла поклясться, что увидела бы там гамму чувств, которые он редко позволял себе демонстрировать в ее присутствие: от раздражения из-за неприкрытой провокации с ее стороны, до жгучего интереса, в котором он сознался даже Блейзу. Когда Драко сел напротив нее, Гермиона доброжелательно улыбнулась ему и налила в чашку кофе, поставив белоснежное блюдце прямо перед ним. Если он и был удивлен такому жесту, то виду не подал. Малфой тут же уткнулся глазами в газету, напрочь игнорируя ее присутствие. Она уже хотела закончить свой завтрак, когда он неожиданно заговорил, оторвавшись от чтения: — Как ты себя чувствуешь? — сдерженно поинтересовался он, отпив немного горячей жидкости. — Рука, конечно, еще болит, но уже терпимо. — Блейз оставил тебе мазь на случай, если рана будет беспокоить. Возьми в аптечке, она в моей комнате. — Забини был здесь? — Грейнджер сделала вид, что удивилась. — Он замечательный колдомедик и такой внимательный к окружающим. Не знаю, как бы мы справились без него. — Нашли бы другого замечательного колдомедика, — язвительно ответил Малфой, откидывая газету в сторону, чтобы наградить ее тяжелым взглядом. — Он просто выполнил свою работу. И поверь, не бесплатно. Гермиона хмыкнула про себя. Видать Драко Малфою очень не нравится, когда перед ним расхваливают других мужчин. Но все же не решилась дальше дразнить льва, поэтому тут же сменила тему. — Если не секрет, кто научил тебя окклюменции? — поинтересовалась она, особо не надеясь на ответ, но видно Драко прибывал в хорошем настроении, решив в кои-то веке утолить ее любопытство. — Тетка. Она тренировала меня весь прошлый год. Это были худшие часы моей жизни, но они дали высококлассный результат. Касаемо вчерашнего, — Малфой сложил пальцы в замок и перевел взгляд на ее перебинтованную руку. — Я не буду говорить, что мне жаль, Грейнджер — это будет очередной ложью, но если бы была возможность избежать этого, я бы это сделал. Только твое уязвимое состояние остановило Волан-де-Морта проникнуть в твой разум. С такими, как… — окончание предложения повисло в воздухе. Драко никак не мог подобрать правильное слово, поэтому она помогла ему. — Я? —закончила за него фразу Гермиона, криво усмехнувшись. — Не такими, как он, — он очень жесток. А мы с тобой в последнее время позволили себе много лишнего. В следующий раз нам может так не повезти. Поэтому я прошу тебя вести себя благоразумно и перестать геройствовать там, где это совершенно бессмысленно. — А ты бы сдался, Драко? Покорился бы такой судьбе, где у тебя нет ничего своего и каждый день может стать последним? Ты не можешь от меня этого требовать. Просто не имеешь права, потому что речь идет о моей жизни, которая для меня также ценна, как и тебе твоя. Грейнджер постаралась смягчить тон, чтобы он не звучал обвинительно, но нотки горечи скрыть не удалось. Малфой снова пронзил ее внимательным взглядом холодных серых глаз, скользя по лицу, но с ответом не торопился. Гермиона снова не надеялась его получить, потому что Драко никогда не был с ней откровенен, но и упрямого взгляда не отвела. К своему глубокому недовольству отмечая, как сильно все внутри трепещет, когда он вот так смотрит на нее. Даже зная правду, — что за этим взглядом абсолютно ничего не скрывается, кроме намерения избавиться от нее, пульс участился, а кончики пальцев начали подрагивать от напряжения. — У меня кое-что есть для тебя, — наконец-то нарушил он тишину, неожиданно протягивая газету. Грейнджер тут же выхватила ее из рук, услышав смешок, впрочем, лишенного издевки. Глаза с жадностью пробежались по колдографии Хагрида, заключенного в клетку и пытающегося сломать железные прутья. Быстро пробежав глазами по заголовку у Гермионы перехватило дыхание. В небольшой заметке говорилось, что сегодня ночью сбежал опасный преступник: наполовину человек, наполовину великан — Рубеус Хагрид. Прутья клетки были сперва раскалены, а затем моментально охлаждены, что дало возможность сломать их изнутри. Совершенно очевидно, что самостоятельно, без применения магии, ему сбежать не удалось бы. Посему Министерство Магии просит всех, кто имеет какую-либо информацию, способную пролить свет на это вопиющее правонарушение, срочно связаться с ними. Девушка отложила газету и недоверчиво посмотрела на Малфоя. Он был явно очень доволен собой. С усмешкой откусил краешек хрустящего тоста и произнес: — Не хочешь донести на меня? Такой шанс просто нужно использовать. — Что? Конечно, нет! — взволнованно воскликнула Гермиона, хотя и понимала, что он несерьезен. — С ним все в порядке? — В полном. Такой же нелепый, глупый, но свободный, как ты того хотела, — равнодушно пожал он плечами. Демонстративно и слишком беспечно для человека, которому якобы на все наплевать. Неужели он так извиняется за то, что сделал? Что же, спасенная жизнь дорогого для Гермионы человека, действительно повод, чтобы простить многое. Только вот… — Ты уже решил, что хочешь получить взамен? — осторожно спросила она, моментально напрягшись. Они заключили сделку. Это был договор и, похоже, настало время ей платить по своему счету. Что, если плата будет слишком высока? Например, убийство. Сможет ли она пойти на такое? Но Драко снова удивил ее. — Мы поговорим об этом позже. Главное, что ты обещала сделать все, чего бы я ни попросил. — В пределах разумного. — Ты начинаешь торговаться? — он тут же вскинул бровь, недовольно сложив руки на груди. — Я просто заранее предупреждаю, что не смогу убить кого-то или украсть что-то ценное. — Хорошо. Эти пункты я вычеркну. Вид у него был более чем серьезный, но Гермиона поняла, что он снова шутит. Они сидят вдвоем, разговаривают, как нормальные люди и даже умудряются шутить. Может, это сон? — Пожалуйста, постарайся в мое отсутствие не натворить бед. Нам нужна передышка от черных полос. Малфой деловито смахнул невидимые крошки с черной рубашки, вставая со стула. Пока он не спеша огибал стол, Грейнджер задумчиво кусала губы, будто решалась на что-то, и когда он уже был в нескольких шагах от камина, все же позвала его: — Драко, подожди! Лишь секунду поколебавшись, она встала со стула вслед за ним, и тут же подошла к нему вплотную, обвивая руками талию и прислоняясь щекой к груди. Гермиона просто сделала то, в чем нуждалась в эту самую минуту; чего требовала каждая частичка ее тела. Да, Малфой мог оттолкнуть ее, высмеять, но он словно замер, а Гермиона позволила себе еще теснее прижаться к сильному мужскому телу, услышать, как его сердце отбивает свой размеренный ритм. — Спасибо тебе за Хагрида. И за меня спасибо. За то, что защищаешь и оберегаешь. Ты прав, я должна быть благодарна тебе. Ведь, скорее всего, сложись ситуация по-другому, меня давно не было бы в живых. Малфой не обнял ее в ответ, но и не отстранился. Грейнджер на секунду прикрыла глаза, блаженно вдыхая аромат парфюма. Спокойствие — вот, чего ей не хватало так долго, но это именно то, что Гермиона ощущала прямо сейчас в объятиях по всем характеристикам врага. Но? В их отношениях всегда присутствует это злополучное «но». Они простояли так не больше минуты, но даже этого оказалось достаточно, чтобы оба поняли, что между ними уже существует связь намного глубже той, чем была когда-либо ранее.