Любовь без границ

            Юрий переобулся в коньки и молча вышел на лед. Заиграла музыка и фигурист начал откатывать свою вольную программу десятилетней давности. Вика молча стояла и внимательно наблюдала. Она не совсем понимала, зачем Юрий вышел на лед, но одно знала точно, если он это сделал, значит надо смотреть и запоминать. И она оказалась права.       - Все запомнила? – тяжело дыша спросил Плисецкий.       - Более-менее, ответила Вика.       - У тебя семь минут на подготовку, пока я перекурю, - сказал Юра и ушел с сигаретой в зубах.       Виктория не теряла времени зря и сразу же приступила к подготовке. Через пятнадцать минут вернулся Плисецкий, уже снова переобутый в кеды и с пледом на плечах. Он расселся в кресле, закинул одну ногу на бортик и начал что-то записывать в блокнот. Виктория ждала команды для старта.       - Ну, и чего стоишь как столб? Давай, начинай.       «Вот тебе и команда», подумала Вика.       Юрий включил музыку и Никифорова начала. Она немного нервничала, так как запомнить все элементы не удалось, а Плисецкий подошел к этому, видимо, серьёзно.       Пока девушка изо всех пыталась воспроизвести программу Юрия, Плисецкий пристально смотрел на нее и что-то записывал. Когда музыка притихла, а Вика свалилась на колени и еле дышала, Плисецкий молча встал и вышел, чем сбил ее с толку. Через минут десять он вернулся и снова плюхнулся в кресло. Судя по шлейфу сигаретного дыма Вика поняла, что фигурист опять выходил покурить.       - Ну-у, как тебе сказать… Я думал ты намного хуже катаешься.       - Почему это? – не понимала девушка.       - Я смотрел твои программы, поставленные твоим отцом, и, честно говоря, думал, что ты совсем не пошла в него. Думал, что в катании ты больше пошла в мать. Как-то все скучно, понимаешь? Нету страсти, блеска в глазах, эмоций, техника хромает.… Одним словом, всегда было ощущение, что чего-то не хватает. Но! Сейчас я увидел, что дело не в твоей бездарности, как я раньше думал. Дело в твоем отце. Он уже стар. Стар для всего этого, понимаешь?       - Нет, не понимаю, - Вика была в замешательстве. Только что она услышала в свой адрес то ли оскорбления, то ли похвалу.       - Смотри, ты молодая спортсменка. У тебя однозначно есть талант, а главное – огромный потенциал. Ты как гибкий пластилин, а твой отец не в состоянии придать тебе нужную форму. Он пытается, но выходить какая-то фигня. Тебя нужно взять в правильные руки, сечешь?       - Вы обозвали меня пластилиновой фигней…       - Ты ни хрена не поняла…       - Да поняла я. Но что Вы мне предлагаете?       - Предлагаю тебе найти тебе нового тренера, вот и все.       - Кого? Вас?       - Меня? Боже упаси. У меня уже есть Никита, а он, между прочим, будет куда поспособнее тебя, это раз. А во-вторых, я с девчонками не работаю.       - Почему это?       - Слишком много проблем. Ну, ладно, наша тренировка подошла к концу. Рад был с тобой поработать, передавай привет отцу и всего хорошего.       - Что? Какое всего хорошего? А как же тренировка? – Вика была в замешательстве.       - А это и была тренировка.       - Нет, я видела, как Вы занимались со своим подопечным, так что не называйте это тренировкой.       - А какой смысл мне сейчас тренироваться? У тебя что, нет больше дел?       - Вы сами мне вчера обещали. У меня, в отличии от Вас, нет много времени. Мне нужно готовиться к соревнованиям, - Вика говорила громко и уверенно. Плисецкий понял, что девушка от него не отстанет, пока он не проведет полноценную тренировку.       «Ну, ничего. Хочешь полноценную тренировку, будет тебе полноценная тренировка», подумал Юрий.       - Хорошо. Раз так, то будет тебе ПОЛНОЦЕННАЯ тренировка, - сказал Плисецкий и вынул очередную сигарету. – Иди, переодевайся. Мы идем на стадион. - Что? Но там же холодрыга…       - Ничего не знаю…, - сказал фигурист и накинул куртку. – У тебя две минуты, пока я покурю.       Вике ничего не оставалось делать, как выполнить приказ. Плисецкий около часа гонял Вику по стадиону как лошадь. Когда девушка раскраснелась как вареный рак, Юрий пожалел ее и скомандовал возвращаться обратно, чему та искренне обрадовалась.       Но долго радоваться не пришлось. Не успела Никифорова согреться, как прозвучала команда:       - Але! Ты че прохлаждаешься? На лед, быстро!       - Иду, иду, - дрожащим от холода голосом ответила Виктория. Девушка не ожидала, что Плисецкий окажется настолько требовательным, но была рада, что он уделил ей время, не смотря на тяжелое похмелье.       Еще час Виктория пыхтела на льду, пока не упала на колени от бессилия. Ее дыхание было тяжелым, ноги дрожали от длительного напряжения, глаза затуманены. Плисецкий увидел, что девушка измотана и решил на этом закончить. Он встал с кресла и вышел в кедах на лед. Он подошел к Никифоровой, присел на корточки и убрал прядь пепельных волос с ее глаз.       - Ну, что? Устала? – почти с отцовской нежностью спросил он.       Вика подняла глаза и вдохнула терпкий аромат его одеколона, который еще не раз будет щекотать ей нос.       - Да, устала, - ответила Вика, переводя дыхание.       - Думаю, теперь наша тренировка закончилась, согласна?       - Да, согласна.       - Вот и хорошо. Иди, переодевайся, - сказал Юрий и отправился на очередной перекур.       Никифорова переоделась, причесалась и позвонила Виктору.       - Але, пап, заберешь меня? Я уже закончила.       Пока Виктория ждала отца ей в голову пришла одна идея. А что если попробовать договориться с Плисецким о еще одной тренировке?       - Ты еще здесь?       - Жду отца, - ответила Вика.       - Ладно, иди, а я буду у себя в кабинете.       - Подождите, я хотела еще кое-что спросить.       - Спрашивай.       - Можно еще раз с Вами позаниматься? – нерешительно спросила фигуристка. Она была почти уверена, что Плисецкий на такое не пойдет.       - Нет, - коротко ответил Юра и даже не оглянувшись пошагал в сторону кабинета, но Вика кинулась вслед за ним.       - Но почему так категорично? Я подстроюсь по Вас, когда у Вас будет свободное время… Пожалуйста, - настаивала фигуристка.       - Отстань от меня и не трать ни мое, ни свое время, - Плисецкий был невозмутим.       - Но почему? Я согласна на любые условия. Я Вас очень прошу, пожалуйста.       - Иди домой.       - Блин, но с отцом я так никогда не тренируюсь. Мне с Вами сильно понравилось, хоть я и ужасно устала… Папа всегда меня жалеет, а Вы дрессировали меня как собаку. Отец очень мягок со мной, это… - Виктория скорее рассуждала вслух, чем обращалась к Юрию.       После этих слов Плисецкий остановился, ему льстило то, что он, по всей видимости, лучший тренер, чем его друг.       - Продолжай, - заинтересовано сказал Плисецкий.       У Вики аж глаза заблестели. В ее голове появились десятки аргументов, чтобы переубедить фигуриста позаниматься с ней еще хотя бы раз.       - Мой отец отличный тренер и наставник, я это точно знаю. Но, видимо, не для меня.       Он тоже всю жизнь тренировал одних лишь парней, а я же его дочь. Он не может меня так гонять, как Вы. Он меня очень сильно любит и, как я уже говорила, жалеет меня. Наверное, это плохо говорить так о своем отце, но это чисто объективное мнение. Я очень хочу потренировать с Вами еще хотя бы раз, - Вика говорила так искренне и с такой надеждой в глазах, что даже Плисецкий растаял.       - Допустим я соглашусь, но что ты скажешь отцу? Не боишься ранить его чувства, - хмыкнул Юра.       - Я не знаю, что-нибудь придумаю, или правду скажу. - Смело, - сказал фигурист. – Ладно, хочешь еще одну тренировку, будет тебе тренировка. Но это последняя тренировка, и чтобы бы больше ко мне не цеплялась по этому поводу. Договорились?       - Да, да! Спасибо, я согласна, - Виктора буквально запрыгала от радости.       - Все, жду тебя в четверг в 12:00. До свидания, - сказал Плисецкий и закрыл дверь прямо перед носом девушки.

***

      - Мам, я дома!       - Привет. Как там тренировка? – кричала Катя с кухни.       Вика сидела в коридоре и аккуратно снимала обувь. Ноги будто огнем жгло от такой нагрузки.       - Отлично, мам. Мне понравилось, было прикольно.       - Это хорошо. Иди мой руки, переодевайся и садись кушать.       - Хорошо, мам.       Пока семейство Никифоровых обедало, Виктор начал расспрашивать о тренировке. Вика не хотела так сразу рассказывать отце о еще одном занятии с Плисецким, поэтому отвечала коротко – «прикольно, но ничего обычного».       Весь день девушка думала о четверге. Ей уже не терпелось вернуться на Ледовую арену и показать Юрию, что она способна на еще большее, чем он успел увидеть.       Даже с наступлением ночи Вика не смогла успокоиться. Она лежала под одеялом и прокручивала все события за день. Девушка долго не могла уснуть, разные мысли не давали ей это сделать, а еще ее ноги не давали ей покоя. Виктория приподняла одеяло и посветила телефоном. На ногах выступили ссадины и синяки, такой уровень интенсивности был слишком высок для нее. Но Вика знала, что это пока что.       Боль в ногах также напоминала ей о Плисецком. Она вспомнила его запах. Она улыбнулась сама не понимая почему. С мыслями о нем она наконец-то уснула с улыбкой на губах.