Любовь без границ

      Вечер четверга Вика провела, запершись в своей комнате и пересматривая в сотый раз фотографии Юрия. Каждый раз, когда она слышала чьи-то шаги за дверью, она мгновенно захлопывала крышку ноутбука, чтобы никто не застукал ее за этим занятием. Да и что тут говорить, если она сама себе боялась признаться в том, что влюбилась в него.       Чувство влюбленности всегда приносит ощущение чего-то нежного, воодушевляющего, приятного, позитивного, но девушка испытывала страх. Она и раньше влюблялась в мальчиков, как же без этого, но сейчас она чувствовала что-то иное, чем просто влюбленность, которая быстро пройдет. Ее пугала перспектива их отношений с Плисецким. А если быть точнее, ее отсутствие. Ведь понятно, что Юрий никогда в жизни не ответит ей взаимностью. Но душу уже согревал тот факт, что в понедельник она позвонит ему и услышит его голос.

***

      Благо, понедельник наступил быстро. Выходные прошли весьма удачно. Виктор перестал обижаться на дочку, даже извинился за то, что вел себя как ребенок.       На тренировке с отцом Вика никак не могла сосредоточиться. Виктор то и делал, что делал ей замечания.       - Вика, что с тобой сегодня? Ты какая-то рассеянная.       - Извини, пап. Просто я плохо спала и не выспалась, - обманывала девушка.             На самом-то деле Вика все время думала о том, что скоро нужно будет позвонить Юрию. Она боялась, что вдруг он скажет что-то типа «извини, ничем не могу помочь», но в то же время успокаивала себя тем, что он не дал бы ей свой номер и не сказал бы позвонить, если бы точно знал, что ничего не придумает.       Тренировка закончилась, Никифоровы вернулись домой. Виктория, даже не сняв обувь, влетела к себе в комнату, закрыла дверь на замок, потом вылезла на подоконник, заслонилась шторой и только тогда была уверенна, что ее никто не услышит. Руки дрожали, пальцы заледенели, сердце вырывалось из груди, в горле пересохло. Пошли гудки. Один, второй, третий…       - Да, - лениво произнес Плисецкий.       В тот момент сердце Вики пропустило один удар.       - Добрый день, - дрожащим голосом поздоровалась Никифорова.       - Добрый. Кто это?       - Это Виктория. Никифорова.       - А-а, ты…       - Вы сказали перезвонить Вам…       - Да помню, помню. Отец дома сейчас?       - Да, дома.       - Хорошо. Давай, - сказал Плисецкий и повесил трубку.       - Ну и что это сейчас было? – сама себя спросила Вика.       Она ничего не поняла, но перезванивать не стала. Лучше подождать еще денек другой, а уже потом еще раз позвонить.       Никифоровы как раз сели за стол обедать, как вдруг у Виктора зазвонил телефон. Звонил Юрий.       - Рад тебя слышать, Юрий.       Вика аж подскочила на стуле.       - Ага, да. Да, конечно, я буду дома, планов никаких. Ага, окей, давай.       - Юра? – спросила Катя.       - Да. Хочет зайти поговорить о чем-то. Ты не против?       - Нет, конечно.       Виктории больше кусок в горло не лез. Она промокнула рот салфеткой, сложила приборы и вышла из-за стола.       - Вика, ты чего не ешь? – спросила Екатерина.       - Я уже наелась, мам.       - Но ты ничего не съела.       - Я не была голодна. Я пойду к себе, хорошо?       - Ну иди, раз не ешь.             Девушка медленно вышла с кухни, чтобы не привлекать внимание, но как только скрылась с поля зрения родителей, со скоростью молнии выбежала по лестнице в свою комнату. Она плюхнулась на кровать и начала размышлять, почему Плисецкий решил прийти именно сегодня и о чем он будет разговаривать с отцом. А что, если он расскажет Виктору, что она хочет разбросить фигурное катание? Виктор бы этого не пережил. А если он будет жаловаться ее родителям, что Вика сама напросилась к Юрию? Мыслей было много, но лучше всего дождаться визита Плисецкого и все узнать. А там будь что будет.             Юрий пришел около восьми вечера. Виктория услышала его голос в коридоре и подбежала к двери, чтобы лучше расслышать, о чем они там разговаривают.       - Извините, что так поздно.       - Да ладно тебе, какое поздно. Проходи в гостиную.       Теперь голоса притихли, почти ничего не было слышно. Вика тихонечко открыла дверь и на цыпочках спустилась вниз.       - Так, о чем ты там хотел поговорить? - спросил Виктор.       - О Никите.       - О Никите? А что с Никитой.       - Точнее, я хотел попросить тебя об одолжении.       - Да? И о каком? – удивился Никифоров.       - Мы с Никитой, кажется, зашли в тупик, и я хотел бы тебя попросить поработать с ним в качестве тренера.       - Что? Тренера? Я ничего не могу понять, объясни нормально.       - Ну что ж, мне придется признать, что ты, возможно, можешь больше дать Никите в качестве тренера, чем смог ему дать я, понимаешь? Да и как бы там ни было, у тебя больше опыта в тренерстве, чем у меня.       - Юра, я не верю, что ты мне это говоришь, - подозрительно сказал Виктор.       - Я и сам не верю, - засмеялся Плисецкий. – Но я обещал Никите, что сделаю все, что в моих силах, чтобы он победил на зимних. А в моих силах прийти к тебе и попросить о помощи. Тем более ты сам видел, что Никита уже хорошо подготовленный материал. Он все быстро схватывает, он всегда из шкуры вот лезет, но делает то, что от него требуют. Я уже столько раз ставил ему невыполнимую на первый взгляд задачу, но он, зараза, делал это. Тебе будет приятно с ним работать, только попробуй.       - Слушай, я не против тебе помочь, я бы даже с удовольствием, но ты забыл о Вике. У нее точно так же, как и у твоего подопечного, соревнования на носу. И если я буду заниматься с ними двумя, то в конечном результате ни с кем из них не выложусь по полной, понимаешь? Тем более, что будешь делать ты?       - Я думал об этом, и у меня есть вариант.       - Внимательно слушаю.       - Половину часов я буду заниматься с Викой, а половину ты с Никитой. Ты даешь Никите то, чего я не могу, а я твоей дочери то, чего ты не в состоянии, - Юрий говорил это таким тоном, как в фильмах шепчет дьявол на плече.       - А что я не в состоянии дать дочери по-твоему?       - Все дело в методах. Ты слишком мягок. Когда я впервые занимался с твоей дочуркой, то сразу заметил, что ей не хватает… как бы сказать… дисциплины что ли.       - Что? Ни черта не понимаю, - Никифоров был в замешательстве.       - Виктор, я тебя давно знаю, и я знаю, и ты согласись с этим, что ты иногда бываешь очень мягкосердечным и покладистым. Такой ты человек и…       - Ты хочешь сказать, что быть таким как ты лучше?       - Думаю, что иногда надо.       - И после этих слов ты хочешь, чтобы я отдал свою дочь тебе?       «Да, отдай, пожалуйста, отдай», кричала в душе Вика, продолжая подслушивать.       - Всего половину тренировок, Виктор, подумай.       - Слушай, это все как-то странно, Юра. Я был бы рад тебе помочь, но мне это не кажется такой хорошей идеей…       - А если я пообещаю, что твоя дочь возьмет золото, а? Каков тогда будет твой ответ? – перебил Плисецкий.       - Что? Почему это ты так уверен, что благодаря тебе Вика возьмет золото?       - Вот видишь, в отличии от тебя, я уверен, что помогу ей в этом, а еще – я в нее верю, Виктор. Подумай об этом, не спеши с ответом. Посоветуйся с дочкой, выслушай ее мнение. Она уже взрослая, в конце-то концов.             Виктория не верила своим ушам. Только что Юрий полчаса убеждал ее отца, чтобы тот разрешил ей тренироваться с ним. Получается, что она тоже не безразлична ему, как и он ей. Но было одно «но». Вика была дорога Плисецкому только как талантливая спортсменка, потому что он сумел разглядеть в ней то, что Виктор не смог. Но он отнюдь не испытывал к ней таких чувств, как она к нему. Он даже не догадывался, что стал причиной любовных вздыханий Никифоровой.             Когда Юрий ушел, и Виктор закрыл на за ним дверь, Вика так же незаметно вернулась в свою комнату и сделала вид, будто читает книгу. Отец постучался в дверь и сказал:       - Милая, ты не занята? Мне нужно с тобой поговорить.       «Так быстро», подумала Вика.       - Нет, пап. Я не занята.