Любовь без границ

      Прошло около недели со времени разговора Вики с отцом. Родители с ней мало разговаривали, только коротко и по сути, но ей казалось, что Виктор немного успокоился. Он уже не устраивал дочери допросов и не старался избегать ее. Как-то раз девушка даже увидела его записи, разложенные на столе в гостиной, что касались ее программы. Это значило, что он еще планировал возобновить тренировки, но пока что не мог переступить через свои чувства. Екатерина же постоянно бросала на дочь взгляды полные сочувствия, а в один вечер даже пришла к ней в комнату и сказала, что понимает ее как женщина женщину, ведь именно в таком же возрасте она когда-то влюбилась в ее отца, который был тоже намного старше ее.       - Вика, твой папа старше меня на 9 лет, ты же знаешь. Когда мне было 18, то многие осуждали наш союз, ведь 18 и 27 – это довольно большая разница. Но сейчас, когда твоему отцу уже под 50, а мне 40, разница не кажется такой большой, верно? Но в твоем случае с Юрием никогда не будет так, как у нас с папой. 18 и 36, 20 и 38, 40 и 58… Разница слишком велика, Вика, понимаешь? – пыталась достучаться мать.       - Но, мама, разве возраст это не всего лишь цифра?       - Нет, ты не права. Это ты сейчас так думаешь, но ты совсем забыла об интересах. Ладно, пусть сейчас у вас любовь, вы ни о чем другом не думаете, но что будет потом? Когда ты в свои 40 лет будешь еще молодой и красивой, начнется вторая молодость, вторая жизнь, ведь дети подрастут, и ты снова сможешь жить еще и для себя, а не только ради них. А как на счет Юрия? Ему будет почти 60 и в его возрасте уже разве что внуков нянчить. Он уже не захочет ходить с тобой в клубы или рестораны, ему не будут интересны посиделки с твоими друзьями. И это при условии, если он не бросит тебя намного раньше, что, я думаю, и случиться.       - Мам, но…       - Вика, ему 36 лет, ему бы уже следовало детей завести, а тебе 18, тебе еще рано о таком думать, ведь ты еще сама ребенок.       - Мама, а ты в свои 18 лет была готова родить отцу меня? Если бы он захотел, или если бы так получилось, в конце-то концов?       Екатерина задумалась.       - Знаешь, тогда я думала, что на все готова. Не могу сказать, что это было бы ошибкой, но сейчас я понимаю, что это было бы слишком рано. Да и родила я тебя не в 18, начнем с того. И у меня было немного по-другому, моя жизнь слаживалась тогда не так, как твоя. У меня не было любящих родителей, которые переживали за меня и опекали, поэтому я повзрослела намного раньше, чем повзрослеешь ты и сможешь меня понять, как мать. Подумай об этом, Вика. Стоит ли сейчас тратить свою юность, свое самое прекрасное время, на того, с кем у тебя нет будущего.       После того разговора с мамой Виктория старалась и с ней лишний раз не пересекаться. Никто ее не понимал. А еще Юрий пропал, не писал и не звонил. На улице все так же дождило, девушка была подавлена, поэтому решила написать первой.       18:38 Кому: Юрий П.       «Как Вы? Почему не пишете? Я очень сильно переживаю»       18:40 От: Юрий П.       «Сломан нос, 2 ребра, 2 зуба, вывих челюсти, и множество забоев. Хорошенько же твой папка мне навалял))) Но! Через недели 2 уже должно стать намного лучше. Как ты? Все очень плохо? Прости, что не писал, не хотел сделать хуже»       Когда Вика читала это сообщение, все ее внутренности сжались, а нос, зубы и ребра заболели. Она на секунду почувствовала к отцу ненависть.       18:44 Кому: Юрий П.       «Вам смешно?! Мне так жаль, Юрий.… Со мной все в порядке, меня не избивали, но отец морально давит. Он выбросил Ваши цветы в окно. Я смотрела, как они лежали под дождем, и рыдала. Хотелось пойти и забрать их обратно в дом. Довольно грустная картина»       18:49 От: Юрий П.       «Дурочка ты. Я тебе еще принесу букет, но когда поправлюсь»       18:50 Кому: Юрий П.       «Вы что, мазохист? Зачем Вам приходить к нам? Отец будет зол, он и сейчас злющий, как черт. Не выпускает меня одну из дома, если едет в город, берет с собой, но сама я никуда не могу пойти. Прошлой ночью мне хотелось выпрыгнуть в окно и сбежать прочь»       18:53 От: Юрий П.       «Потерпи еще 2 недели, а потом, если ты и дальше будешь под домашним арестом, я что-то придумаю. Если захочешь, приеду к тебе ночью и украду через окно»       18:55 Кому: Юрий П.       «Только предупредите заранее, я открою окно на следующий раз)»       18:56 От: Юрий П.       «Естественно)) Ты катаешься с отцом? Что вообще слышно на счет зимних?»       Вика не успела прочитать последнее сообщение, так как в комнату вошел Виктор. Он заметил, как резко дочка спрятала телефон под одеяло, и сразу понял, в чем дело. Эта ошибка дорого стоила Никифоровой.       - Что такое, а, Вик? – подозрительно спросил отец.       - Н-ничего, пап, - заикаясь, ответила Вика.       - А я вот так не думаю. А ну дай сюда телефон, - сказал он, протянув ладонь.       - Пап, я не отдам…       - ЖИВО! – крикнул Никифоров.       Вика послушно отдала отцу гаджет и наблюдала за его реакцией.       Виктор нажал кнопку разблокировки телефона и на экране сразу высветилось оповещение о сообщение от «Юрий П.», но текст был скрытый.       - Разблокируй, - рыкнул Виктор.       - Нет, - коротко, но уверенно ответила Вика.       - Я повторяю еще раз – разблокируй телефон, - медленно, по слогам повторил мужчина.       - Н-Е-Т, - так же ответила Никифорова.       - Хорошо, - вдруг спокойным голосом сказал Виктор.       Он положил телефон в карман джинсов, подошел к письменному столу и забрал ноутбук, а потом начал искать планшет, но не находил.       - Где? – грозно спросил Никифоров.       Виктория сразу поняла, о чем речь и не стала перечить отцу. Девушка молча достала планшет с прикроватной тумбочки и протянула его Виктору.       - Я вижу, тебе было мало принятых мною мер.… Но ничего, если не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, - сказал экс-фигурист и хлопнул дверью.       Плисецкий ждал ответа на сообщение еще больше часа, но потом понял, что что-то случилось, потому не стал больше ничего писать.

***

      Прошло еще две недели. Виктория продолжала отбывать наказание заключенной в своей комнате, а Виктор и вовсе перестал с ней разговаривать. Как-то вечером девушка услышала ссору родителей. Ей было плохо слышно, но суть она уловила. Мать заставляла ее отца возобновить тренировки, а Виктор заявил, что, скорее всего, снимет Викину кандидатуру с соревнований.       Услышав это, девушку охватил ужас, она решила, что надо как-то действовать, нужно срочно что-то решать, а в первую очередь сообщить Юрию. Но как? Не письмо же писать. Ночь. Часы показывали 00:30. Вика сидела на своем любимом месте, на подоконнике, и размышляла вслух.       - Так, родители 100% уже спят… Я просто должна это сделать сейчас или никогда.       Девушка достала со шкафа теплую одежду, оделась, обулась и еще раз выглянула в окно. Дождь продолжал моросить.       - Не Питер, а Лондон…       Накинув на себя осеннюю куртку с капюшоном, девушка тихонечко открыла дверь своей комнаты, прошмыгнула вниз, пробралась в кабинет отца и начала искать трубку домашнего телефона, которая никак не находилась, но вместо этого, нашла свой мобильный. На секунду Никифорова обрадовалась, но поняв, что он разряжен, радость сменила злость.       Фигуристка положила мобильный в карман и продолжила поиски домашнего телефона. Трубка валялась рядом с компьютером Виктора. «Хоть тут повезло», подумала девушка.       Виктория тихонечко включила ноутбук и забила в поисковик «номера такси Петербурга». Ей казалось, что клавиши издают настолько громкий звук, что родители сейчас проснуться и застукают ее здесь, как вора. Но, благо, это не случилось, и за несколько минут девушка уже вызывала такси.       Вика минуты три пыталась бесшумно открыть входную дверь, что ей и удалось, но, когда девушка закрывала двери, замок предательски громко щелкнул. Кожа девушки покрылась мурашками, волосы встали дыбом, но поняв, что родители не проснулись, она с облегчением вздохнула.       Дальше была еще одна преграда – ворота. Тут бы явно не прокатило так просто их открыть и закрыть, так как открывались они с противным скрипом, который бы мог разбудить Катю с ее чутким сном. Но надо было как-то выбираться.       Виктория накинула капюшон, натянула рукава куртки и начала карабкаться по забору. Касаясь руками холодного и мокрого металла, девушка испытывала противное чувство. Было такое ощущение, будто она пленница или заключенная, которая сбегает с тюрьмы и ее вот-вот поймают. Хотя, в некотором роде, так оно и было. Задрав ногу выше головы, Вика с легкостью преодолела металлическую преграду и в уме поблагодарила Бога за то, что она фигуристка. «Да я же гребаная гимнастка!», радовалась Никифорова.       Оказавшись по ту сторону забора, она отошла чуть дальше от дома и выжидала такси. Через минут десять вдали показался желтый свет фар, рассекающий густой туман. Вика побежала навстречу автомобилю, что бы, не дай Бог, родители не увидели.

***

      Двери лифта распахнулись на 26 этаже. Измученная фигура поплелась к двери Плисецкого и подняла руку, чтобы позвонить в дверной звонок, но тут же замерла. «А что, если его нет дома? Что, если он где-то с друзьями или просто не в городе? А если… с другой женщиной?», Вика махнула головой, будто пыталась отогнать дурные мысли и нажала на кнопку. В квартире раздалось стандартное «динь-дон», а дальше – тишина. Фигуристка еще раз позвонила, но уже дольше не убирала палец с кнопки. Тишина.       «Ну, пиздец.… И зачем я приперлась? Чем я думала? Я же чувствовала, что его нет дома», терзала себя девушка. Она прижалась спиной к двери и сползла вниз. Виктория сидела на холодном полу, обняв колени руками и спрятав голову, как страус. Она не представляла, сколько сейчас времени, телефон был разряжен, денег оставалось копейки, даже не хватит на такси домой. Ей стало так жаль себя, что она уже собралась разреветься, как вдруг послышался глухой щелчок, затем еще один и девушка уже не чувствовала опоры за спиной. Еще мгновение и она бы упала на спину, если бы Плисецкий не подставил свое колено.       Никифорова посмотрела вверх через плечо круглыми глазами и не сдержала улыбку. Она вмиг вскочила на ноги и набросилась на Юрия. Она крепко обнимала его за шею, прижавшись своей холоднеющей щекой к его горячей щеке, и с ее глаз уже стекали слезы радости.       Плисецкий, не понимая, что происходит, потер глаза и вошел назад в квартиру с висящей Викой на шее. С минуту спустя она отпустила тренера и просто смотрела на него. На его лице было еще несколько едва заметных следов от синяков, а нос был заклеен пластырем.       - Ты что здесь делаешь? – сонно спросил Юрий, хлопая глазами.       - Пришла навестить Вас, - спокойно ответила девушка.       Юрий посмотрел на настенные электронные часы – 2:19.       - В 2 часа ночи?       - Вы мне не рады? – девушка наигранно погрустнела.       - Вика, я не шучу. Как ты здесь оказалась?       - Я сбежала из дома.       - Что?! Ты хоть соображаешь, что будет, если утром родители не застанут тебя сладко спящей в кровати? – после слов Никифоровой Плисецкому сон как рукой сняло.       - Отец хочет снять мою кандидатуру на зимних соревнованиях, Юрий.       - Что?! Он что с ума выжил?       - Перестаньте чтокать. Я сейчас расскажу Вам все подробности, если разрешите.       - Ты разбудила меня в 2 часа ночи, так что давай, что уж там… - сказал Плисецкий и развел руками. – Ну, иди ко мне, обниму тебя, что ли…       Никифорова на радости кинулась к Плисецкому с объятьями и так его сжала, что мужчина аж заскулил.       - Ребра… - простонал Юрий.       Плисецкий напоил Викторию горячим чаем, дал ей теплые носки и плед, и пара расположилась на том самом диване возле панорамного окна, чтобы обсудить все, что случилось за последние две недели.       Вика рассказала все, как было. О том, что во всем созналась отцу, что он принудил ее к домашнему аресту, что забрал все средства связи с внешним миром и так далее. Как раз в тот момент девушка вспомнила о телефоне и попросила тренера поставить его на зарядку.       - Да, давай, а то с утра родители здорово перепугаются.       - Вы позволите мне остаться у Вас на ночь?       - Конечно, или ты думаешь, что я выгоню тебя на улицу? Но заметь, Виктория, если утром не позвонишь родителям и не расскажешь им, что с тобой все в порядке, я сам позвоню. Ты сделала глупость, что пришла ко мне. Надо было еще немного подождать, и я бы сам приехал, попытался поговорить с твоим отцом, а ты только все усугубила, - отчитывал Плисецкий девушку.       - Я не могла больше ждать! Откуда мне было знать, что Вы там себе планируете? Я две недели сходила с ума, думала уже письмо писать. Если честно, то я не планировала убегать, это само собой случилось, честно…       - Вика, блядь.… Ну что ты за человек такой? Почему ты приносишь столько проблем?       – Юрий был немного зол, он совсем не поощрял Викин поступок.       - Если хотите, я сейчас уйду…       - Куда? Домой?       - Нет, домой я не хочу, но уйду отсюда, чтобы не доставлять Вам больше проблем, - обижено говорила девушка.       - Ты что, дура? – серьезно спросил мужчина.       - Почему? – не поняла Никифорова вопроса.       - Я всегда считал тебя здравомыслящим взрослым человеком, но то, что я слышу сейчас от тебя, заставляет меня изменить свое мнение.       - Наверное, я все-таки пойду, - сказала Вика и уже начала вставать с дивана.       - Сидеть! – крикнул Плисецкий, и девушка тут же выполнила команду. – То, что мы с тобой сделали – это ошибка. Я тебе сразу говорил, что это ничем хорошим не закончится, но ты меня не слушала, а я тоже не лучше.… Но раз уж случилось то, что случилось, нам с тобой нужно как-то загладить ситуацию, а не усугуБЛЯТЬ, понимаешь? – Юрий говорил на повышенных тонах. – Какие бы чувства мы не испытывали друг к другу, твои родители их не одобрят никогда в жизни, и я их понимаю. Ты думаешь, я бы позволил твоему отцу себя так отметелить, если бы я это не заслужи? НЕТ! Но это было заслужено, и я это признаю. Поэтому и ты должна признать это и понять своих родителей, а не вести себя как ребенок! Ты меня понимаешь? – Юрий был очень серьезен и рассержен.       - Понимаю я, но и Вы меня поймите! Я очень, очень сильно люблю Вас. Я не могу отказаться от Вас только потому, что отец против, не могу, хоть убейте меня. Конечно, если Вы заберете назад слова, что любите меня, то я обещаю, что я оставлю Вас в покое, вернусь к родителям, упаду перед ними на колени, попрошу прощения, и даже продолжу заниматься фигурным катанием. Вы только скажите, что не любите меня, что Вы поспешили или это было… я не знаю… в порыве страсти… Я все пойму и даже не буду держать на Вас зла. Я обещаю, что больше не побеспокою Вас и не появлюсь больше в Вашей жизни, - Виктория говорила так искренне, что не сдержала слез. Мокрые дорожки стекали по ее щекам с все большей силой. Она была готова к любому ответу, но не была готова принять то, что Юрий бы отверг ее. – Я уйду, Юрий, обещаю. Только скажите, - повторила она.       Плисецкий смотрел на заплаканное лицо, красные глаза и взъерошенные волосы девушки. Она так долго добиралась к нему, она пренебрегла указаниями родителей, она еще больше себя подставляла, она рисковала. И все это ради него. Как он мог сказать ей, что все кончено и что он не любит ее? Конечно, он не мог этого сделать, но…       - Вика, я хоть и козел, и чмо, и мудак, и, как там еще меня называли женщины?.… Не важно.… В общем, если я однажды сказал, что люблю, значит, так оно и есть, и я не из тех, кто может разлюбить через несколько дней, ибо тогда это вообще не любовь. Но при всем этом я понимаю, и ты должна понять, что у нас с тобой нет будущего. Есть у тебя, у меня, но не у «нас»… - сказал Юрий и наблюдал за реакцией девушки. – Ох, если бы ты только знала, как мне тяжело сейчас тебе все это говорить…       И так оно и было. У Плисецкого напряглось все тело, в горле стоял ком. Его сердце так стучало, будто вот-вот выскочит из груди. Он всей душой желал сохранить их отношения с Викторией, но разум понимал, что это невозможно.       - Вика, есть один вариант – просто забрать тебя к себе, содержать тебя, тренировать, объявить всему миру о наших отношениях, и я был бы готов пойти на все это ради нас. Но есть одно «но». Я ни за что на свете не смогу сделать одного – забрать у родителей единственную дочь.       Услышав эти слова, Никифорова почувствовала, как ее одолевает паника. Ее тело бросило в дрожь, конечности перестали ее слушаться, в ушах шумело, голова закружилась, начало тошнить, казалось, ее вот-вот вырвет. Это был шок для девушки, она не ожидала, что Юрий закончит разговор подобным образом. Ее губы задрожали в попытке что-то сказать, но все закончилось тем, что девушка издала стон, как раненое животное. Виктория даже не была в состоянии заплакать. Но собрав последние силы, она спросила Плисецкого.       - Зачем тогда Вы мне писали, что придумаете что-то? Зачем это все? Почему Вы раньше мне не сказали?       - Потому что… Я и сам не знаю, мне тоже тяжело, Виктория, поверь мне. Я уже далеко не мальчик, и поэтому.… Прости меня, но я не вижу другого пути, к сожалению.       Никифорова встала и направилась к двери.       - Эй, ты куда? Стой! Куда ты на ночь глядя?       Юрий схватил девушку за капюшон, но та тут же вырвалась.       - Тогда прощайте, Юрий, - сказала на прощание девушка и побежала к лифту.       Плисецкий выбежал босиком на площадку и пытался задержать ее, но та забежала в лифт и начала со всей силы тыкать на кнопку первого этажа. Юрий пытался придержать двери лифта руками, что ему и удалось, но тогда Вика выбежала с лифта и побежала вниз по лестнице.       - Вика! – крикнул он ей в след.       Но Никифорова уже вызвала лифт несколькими этажами ниже и спускалась вниз.       Юрий ударил кулаками о перила и вернулся в квартиру. Он начал набирать ее номер телефона, пока не услышал знакомый рингтон, который доносился с гостиной.       - Блядь! – выругался Плисецкий и начал быстро доставать со шкафа одежду, чтобы отправиться на поиски любимой.       Юрий смотрел сквозь лобовое стекло и пристально выглядывал Викторию. Он понятия не имел, куда направилась девушка, но продолжал медленно разъезжать по близлежащим улицам, в надежде найти ее.       Виктория, всего на всего, сидела на скамье в соседнем дворе и горько плакала. Она не могла поверить в то, что сказал ей Плисецкий, а тем более не могла смириться. Без телефона, без денег и без всякой надежды на то, что жизнь наладится, девушка продолжала сидеть под открытым небом выставив горячее от слез лицо под холодные капли дождя. В тот момент ей казалось, что жизнь закончена, нет больше смысла для существования, если рядом не будет его.       Дождь все усиливался. Тяжелые капли падали на стекло перед глазами Юрия и дворники уже не успевали их смывать. Плисецкий не на шутку разнервничался, он объездил уже весь район, но ни увидел ни единой живой души, а часы уже показывали почти 5 утра. Мужчина остановил автомобиль у бордюра и начал искать в телефоне номер Виктора.       Вика промокла до последней ниточки. Хотя в нескольких метрах от нее был навес, она даже не сдвинулась с места. Дождь успокаивал девушку, смывал горячие слезы с ее лица, чем придавал некое ощущение облегчения.       Юрий приложил холодный телефон к уху и слушал гудки. Он понятия не имел, что сейчас будет говорить другу, если тот, конечно, вообще ответит, но без помощи Никифорова ему было сейчас не обойтись. Наконец-то на другом конце провода послышалось глухое «Слушаю».        - Виктор, просыпайся, Вика пропала.       - Что? Кто это? – сонно бормотал Никифоров.       - Это Плисецкий. Виктор, твоя дочь сбежала из дома и пропала, - нервно пытался объяснить Юра.       - Что?! Какого черта ты несешь? – Виктор начал отходить от сна.       - Собирайся быстрее, я буду ждать тебя у Ладожского вокзала, - сказал Юрий и бросил трубку.       Никифоров вскочил с постели и побежал в комнату дочки, проверить, правду ли говорит Юрий, и, увидев, что Вика действительно исчезла, кинулся одеваться.       Екатерина тут же проснулась и с перепуганным видом начала расспрашивать мужа, что случилось и куда он так спешит. Он рассказал ей о странном звонке Юрия и побежал к машине, а женщина сидела в постели и плакала.       - Витя, найди ее, умоляю тебя! – напоследок крикнула она мужу и зашлась плачем.