Делай, что должно

      Аэно проснулся оттого, что по нему кто-то прыгал. Кто-то очень увесистый, нахальный и с маленькими острыми пятками.       — Вставай-вставай-вставай! — верещал этот кто-то.       Рядом завозился Кэльх, охнул, когда и ему на живот наступили:       — Ирта!       Подпрыгнув последний раз, девочка показала им язык.       — Засони!       — Ирта, исчезни, — простонал Аэно, пытаясь спрятаться под подушку, но уже по опыту зная — не выйдет. Не дадут. Сперва вот Ирта, потом прибегут остальные, самые мелкие, потом явятся те, кто постарше. Здесь, в этом доме, ему ни разу не дали проспать завтрак. Хотя отчаянно хотелось вот уже неделю. С того самого дня, когда на свое «Можно?» получил в ответ «Нужно!».       — И почему ты вообще здесь? — сурово добавил Кэльх, все-таки находя силы сесть и взглянуть на племянницу. — В дверь стучать положено, ты уже достаточно взрослая, чтобы это понимать и не будить нас вот так.       — Совсем-совсем нельзя? — надулась девочка.       — Совсем. Ирта, я серьезно.       — Ну ла-а-адно... Быть взрослой — скучно! — заявила она, спрыгивая на пол. — Идите завтракать!       И убежала, с грохотом закрыв за собой дверь.       — По крайней мере, больше нас не разбудят, пройдясь по головам, — со вздохом подытожил побудку Кэльх, с силой растирая лицо.       — Уверен? — Аэно душераздирающе зевнул, сел и, покачнувшись, уткнулся лбом в его плечо, снова начиная засыпать. Он отчаянно недобирал сна, они оба, настолько, что иногда уходили поспать пару часов днем, когда все были заняты, даже дети.       — Уверен, я так всех по очереди выгонял, как подрастали и становились слишком тяжелыми. Ладно, вставай, надо впрямь идти завтракать, а то мама ругаться будет.       Аэно совсем не испугали его слова, хотя нейха... то есть, нэх Орта вполне могла напуститься на обоих. Он уже попривык к тому, что женщины-огненные, чуть что не по ним, не стараются тихо разобрать ситуацию, а громко заявляют о проблеме. Хотя это все равно ему не нравилось, воспитание было не то. Он уже дважды шарахался от набирающих обороты скандалов Риши и Теккаша, которые неизменно заканчивались тем, что огневик подхватывал жену на руки и уносил в супружескую спальню. И подозревал, что их спальня находится в самой дальней части крыла именно по этой причине.       Завтрак прошел как обычно, он уже привык к шумному семейству Солнечных, даже Лашши со своими учебниками вызывала лишь улыбку и мысли о Ниилеле. Может, и та со временем так будет? Сестренка тоже обожала читать, может, вырастет новая нейха анн-Теалья? Нет, многопрабабка была целителем, Ниилела же, скорее, станет путешественницей — то-то сейчас так землеописаниями зачитывается.       Замечтавшись, Аэно не заметил, как все разошлись, только Кэльх рядом мирно клевал носом над опустевшей тарелкой. Подпрыгнуть и вернуться в реальность заставила легшая на плечо рука. Аэно не ожидал, что к ним подойдет именно Кэйлок, заморгал удивленно. После того разговора, который больше походил на его гневный монолог, наедине с мастером-ювелиром они не пересекались.       — Пошли, — сказал тот, убрав руку, и действительно развернулся, пошел, даже не интересуясь, следуют ли за ним.       Переглянувшись с ничего не понимающим Кэльхом, Аэно пожал плечами и все-таки поспешил за позвавшим, хотя ему этого и не хотелось. Пришли в мастерскую, где Кэйлок загремел чем-то на стеллажах, зашарил, переставляя непонятные коробки, пока не выудил из одной серебристо блеснувшее кольцо.       — Вот. Тебе. В смысле, вам.       Аэно, не спеша брать в руки украшение, разглядывал его, удивляясь мастерству слепого ювелира, умудрившегося придать кольцу форму птицы, обнимающей крыльями палец, вычеканить каждое перышко. Вместо глаз поблескивали льдисто-голубые камни, напоминающие цветом глаза Кэльха. Кэльх же кольцо и принял, отчего-то смущенно отводя взгляд. Аэно уже второй раз видел, как он смущается, но сейчас вглядывался в него не поэтому. Буркнул:       — Спасибо, — и очень быстро уволок огневика из мастерской в их комнату, где и потребовал, с трудом удерживая голос: — Корона твоя где? Давай сюда.       — Аэно? Сейчас, где-то тут была... — Кэльх зашарил по столу, ища требуемое. Обычно он с подарком брата почти не расставался, но последнее время упорно забывал в комнате. Он и в Эфар корону не потащил, оставил вместе с вещами у Чемса. А потом, вернувшись, сразу же надел, сняв только дома.       Аэно бронзовый обруч из его рук буквально выхватил, как и кольцо, вытолкал из комнаты обратно.       — Идем, быстро.       — Может быть, объяснишься? — уточнил Кэльх. — Рысенок?       Но его вопрос остался без ответа. Остановился Аэно только у полюбившегося дерева на берегу заводи. Сердито сверкнул глазами.       — А сам ты не понимаешь? Или не... Впрочем, наверное, в самом деле не чувствуешь, слишком привык к такому кривому огню. Этого у нас не будет, — поднял на ладонях кольцо и обруч, — корона эта тебя убивала, а кольцо... Вздумаешь подарить — сам выкуешь.       Над его ладонями задрожало прозрачное марево, невидимые языки самого светлого огня — Чистого, даже не плавили, а пожирали металл, испаряя его, словно воду. С последним словом они вспыхнули белым, как тогда, когда Кэльх озвучил свою волю на Совете, и на ладони Аэно осталось только два камушка, которые он, размахнувшись, закинул далеко в воду.       — Аэно, ты объяснишься нормально. Сейчас. Ну? — Кэльх напряженно повернулся следом, не сделав и попытки перехватить руку.       — Пламя Кэйлока... оно неправильное, я сказал бы — болезненное, но не понимаю пока, почему. И это пламя он с избытком вложил в свой «прощальный» подарок тебе, да и в кольцо тоже. Я и предположить боюсь, что бы сталось, вздумай я его надеть. И теперь даже не знаю, во все ли свои творения он его вкладывал, или только нам так «повезло»... — Аэно устало выдохнул.       — Знаешь, скажи это кто другой — вызвал бы на поединок, — помолчав, сказал Кэльх. — Правильно — неправильное... За брата бы... Но это сказал ты. Держа Чистый Огонь. Скажи, Аэно, как думаешь: твоего отца кто-нибудь учил летать?       — Э... нет, насколько помню, — пожал плечами юноша. — Это, вроде как, считается даром Стихии, если сумел — то сумел.       — С Чистым Огнем — так же. Идем, Аэно. У матери и сестер было несколько украшений... Нужно проверить.       Аэно только у самого дома понял, что сделал. Но ни капли не раскаялся. Он знал, где-то в глубине души, что был прав, во всем прав. И проверить украшения, которые делал слепой ювелир, необходимо. Потому что, может, у Кэйлока и зрячие руки, сам он страшно, может быть, даже изначально, с рождения болен.       Но если это исправимо — он поможет. Потому что это брат Кэльха. Потому что Кэльх сейчас сжимает его руку, хмурится, боясь и борясь с собой. Потому что это его долг: увидеть неправильность, найти причину и исправить ее. Может быть и даже скорее всего, для этого придется еще многому научиться. Но он — Аэнья, и значит, надежда есть.