Очень своеобразные отношения отцов и детей

Ей бы ещё поспать, урвать часик «пустого» сна, только вот голоса, шум пробиваются даже сквозь толщу воды палёного снотворного. Потолок напоминает пластиковую крышку гроба, а около двух дюжин сирот пубертатного возраста вокруг то разом затихают, то волнами поднимают гомон, как после дружного вдоха, продолжают свой монолог, а стены здесь тонкие… Никто никого не слушает, говорят на разные темы одновременно; Кейси их не ненавидит, ни в чём не винит, даже не обижается на шум с утра пораньше, это ведь она сама использует полу-легальное снотворное, страдая от тяжёлого пробуждения. Вот так её встречает утро в корпусе для подростков детского дома. Хедвиг, наверное, попал бы в группу младших, если бы вообще технически мог попасть в детский дом. Оттуда удочеряют или усыновляют намного чаще; почти взрослые дети никому не нужны, поэтому Кейси не питает каких-либо особых надежд. Какого же её удивление, когда старшая корпуса, миссис Хайхил, отвечающая за все дела касательно новых семей, попросит её к себе после завтрака. Кейси идёт мимо обеденных столов, следом за секретарём миссис Хайхил; подростки смотрят молча. Единственное, что они делают – смотрят. И это самое нервирующее из самых неуютных действий, которое вообще можно вообразить. Этот детский дом далеко от её прошлого места жительства, поэтому никто не знает ту знаменитую историю, из которой она вышла пусть и не победительницей, но не побеждённой. Но детдомовцы чувствуют своего, ведь многие пострадали под хлёсткими ударами судьбы, да и её крики ночью… И вот после шести месяцев пребывания здесь её ведут к новой семье, её, а не их… Секретарь, мистер Хайхил, просит Кейси подождать в приёмной и тенью проскальзывает к кабинет. Девушка ждёт, меланхолично почёсывая коротко стриженный затылок и виски, играя с волосами подлиннее на макушке, те не уложены, плохо пострижены и выглядят, как гнездо. Она не нервничает, ведь уже решила всеми силами воспротивиться новой семье, какой бы она ни была, травматический опыт – есть травматический опыт, и когда мистер Хайхил приглашает её в кабинет, в Кейси нет ни капли страха, только непоколебимая уверенность. Однако всё осыпается, рушится, лопается, стоит ей только шагнуть за порог и увидеть в кресле голубые глаза, уверенную морщину между бровей, сцепленные руки. Мужчина подхватывается, замечая немой вопрос в лице миссис Хайхил: «Почему мисс Кук так обескуражена?». - Мы можем с мисс Кук пообщаться наедине? – серьёзно спрашивает Дэннис. Женщина коротко кивает и просит секретаря проводить их в подходящую комнату. По дороге оба молчат, Дэннис смотрит ровно вперёд, Кейси жадно, почти не скрывая этого, изучает его. У девушки было много времени, чтобы подумать о тех событиях, но не достаточно. Когда за их спинами закрывается дверь, Кейси шепотом спрашивает, опасаясь, что их подслушивает пройдоха-секретарь: - Зачем вы здесь? - Не сейчас, - Дэннис, кажется, даже не моргает от напряжения и отвечает тоже шепотом. – Мы хотим тебя забрать. - Почему? – она упряма и отчаянно бесстрашна. - Не сейчас, - Дэннис тоже чувствует уши этих стен, опасность этого места. – Мы хотим уехать вместе с тобой куда-нибудь в глушь. Мы не причиним тебе вреда, и ты это знаешь. Мужчина резко поворачивает голову на звук постукивания костяшками по двери. Кейси проглатывает жёсткий комок нервов и отзывается приглашением войти: она намерена согласиться. Она сидит рядом в машине. После долгих и муторных процедур удочерения и коротких сборов, Кейси наконец едет с Дэннисом… домой? - Почему ты согласилась? – он всё ещё напряжён, но доволен собой, что видно по чуть напряжённым мышцам над скулами, получается такая своеобразная покалеченная улыбка. - Думали, не соглашусь? - Мы проработали все варианты, - полу-улыбка исчезает, мужчина всё ещё ни разу не поймал её взгляд с момента их встречи. – Не уходи от вопроса. Кейси отворачивается к окну и утыкается в стекло лбом, насколько это позволяет тряска, конечно, и молчит. За границей трассы, артерии цивилизации, мелькает дикий лес. Не такой, как в её воспоминаниях: хвойный, а не лиственный; вечнозелёный, а не осенний. В конце концов, она всё-таки выстрелила в дядю Джона. Спустя много лет и уже не из ружья, но избавилась от его присутствия за спиной, физического и образного. А в результате она самолично отдала себя другому маньяку!.. Или они не такие?.. Да как это, не такие?! Кейси готова согласиться на раздвоение личности, чтобы хорошенько тряхнуть ту «себя», которая позволила себе такие мысли! Девушке действительно казалось иногда, что она готова простить все личности Кевина, даже Зверя; эмоционально – да, но рационально – ею командовал инстинкт самосохранения, который дал серьёзный сбой, ведь сейчас Кейси сидит с Дэннисом в машине, едет «домой», и он значится по документам её отцом. - Не важно, - после пяти минут, или около того, это единственное, что она смогла родить. - Важно, - настаивает Дэннис и, кажется, начинает злиться. Кейси раздражённо, что довольно дерзко в данной ситуации, смотрит на мужчину и вновь отворачивается. Дэннис разочарованно вздыхает: его терпение на исходе, а выяснять отношения и вести машину одновременно не в его правилах, поэтому он оставляет этот разговор до возвращения домой. Оставшаяся дорога проходит в молчании и размышлениях. «Домом» представляется небольшой двухэтажный домик в лесной глуши, последний населённый пункт наблюдался 3-4 километра назад. Кейси стоит перед ступенями, сжимая лямку рюкзака, ищет цепким взглядом решетки на окнах, укреплённые двери и звукоизоляцию, но не находит. Проходя мимо, Дэннис молча впихивает ей в ладонь дубликат ключей, чем вызывает яркую бурю эмоций, которую девушка старается подавить, как может, и следует за мужчиной. Перед тем, как впустить, Дэннис оборачивается и долго и внимательно смотрит прямо ей в глаза, впервые с их встречи, и вкрадчиво, тихо произносит: - Ты вольна уйти. Кейси уверенно мотает головой и робко улыбается. Дэннис показывает ей комнату и оставляет обустраиваться, обернувшись, чтобы ещё раз заглянуть в её глаза задумчиво и спокойно. Девушка впервые за долгое время осталась одна; действительно одна. В детском доме были общие даже душевые, найти одиночество можно было только во снах, точнее, только в «пустых» снах. Когда она не пила снотворного, об одиночестве оставалось только мечтать: ненамеренные воспоминания, проходя через призму подсознания ломаным безумным светом, преобразовывались в отчаянно реалистичные кошмары. Запихнув рюкзак в шкаф и пообещав себе разобрать его позже, она снимает обувь и носки, оставаясь босиком. Гладкое дерево, нагретое солнечным следом из окна, приятно ступням; Кейси намерена идти на разведку тихо. Она не хочет скрываться, но надеется самостоятельно изучить дом так долго, сколько получится. Переизбыток контроля сказывается. Кухня почему-то оказывается на втором этаже… Кто вообще так строит дома? Девушка никогда не видела такой планировки, может, поэтому его и избрали личности Кевина: был дешевле, или просто пришлась по вкусу неординарность? Зато перед обеденным столом распростёрлось панорамное стекло, которое было идеально вычищено, вероятнее всего, Дэннисом. Кроме кухни и её комнаты на втором этаже нашлась только ванная комната. Кейси, мягко ступая, спускается по лестнице и оказывается в круге с несколькими дверями комнат и парадной. Да уж, девушка всё ещё находит планировку дома крайне странной. Одна из дверей резко открывается, заставляя вздрогнуть и напрячься. Дэннис еле заметно приподнимает бровь, но тут же успокаивается, видя босые ноги девушки: она не собирается сбегать. - Что ты здесь делаешь? - Осматриваю дом. И всё. Дэннис кивает и возвращается в комнату; Кейси поднимается по ступеням наверх и направляется к себе, чтобы, наконец, немного отдохнуть. Покрывало на кровати приятное на ощупь и покрыто какими-то замысловатыми узорами. Интересно, это Барри выбирал его, обставлял её комнату или вообще весь дом? Они ещё не знакомы, но ей почему-то хочется, а ещё хочется научиться играть на каком-нибудь музыкальном инструменте. Удивительно, но у неё никогда не было хобби, как у самой картонной героини ширпотребного кино. На что-то подобное никогда не хватало сил… Спать совсем не хотелось, как и вставать. В комнате было тепло и уютно, сомнения уходили на задний план, но и не возникало ощущения вегетативности – идеальное состояние, равновесие, которое Кейси наконец-то смогла достичь. Не было страха, он растворился в лучах солнца и тёплых пятнах света на деревянном полу, в хвойном лесу вокруг и в, удивительно, спокойном и уверенном взгляде Дэнниса. Почему она его не боится после всего произошедшего?!.. Легкая паника прошита белыми нитями в этом вопросе, на который у неё пока нет ответа. Она закрывает глаза, и под веками пляшут белые пятна. Почему-то всё кажется слишком идеальным. Паранойя? Когда в дверь стучится чья-то лёгкая рука, Кейси уже знает, чья. Довольно безумно угадывать личность по манере стучать в дверь, но это точно Патриция. - Рада видеть тебя, милая, - получив тихое разрешение и войдя в комнату, она мягко улыбается. – Ты голодна? Кейси удивлённо понимает, что не боится и Патрицию. Её лаковые туфли так красиво сверкают в закатном солнце, её красный джемпер не вызывает агрессию. Направляясь на кухню, она идёт рядом, спрашивает, что Кейси хочет на ужин. Получив свою порцию простенького овощного салата, который она смущённо попросила, Кейси сидит и глупо улыбается: у неё будет время всё обдумать ночью, а пока можно наслаждаться едой и компанией Патриции. Женщина мурлычет восточную мелодию и делится своими наблюдениями, связанными с этим местом: - За домом есть беседка, - она ведёт плечами в такт музыке, которая звучит у неё в голове. – Когда станет теплее, можно будет ужинать там. Девушка задумчиво кивает, отстранённо пережёвывая листья салата. - Тебе надо будет продолжать учиться. Это обязательное условие, - Патриция легко проводит кистью в неопределённом направлении. – Вы с Дэннисом проезжали город, там есть колледж. Кейси кивает: она больше не боится давать отпор, поэтому и новое учебное заведение пугает её только в той мере, в которой она позволяет себе. Интересно, там есть психология, как предмет? - Я бы хотела научиться играть на каком-нибудь музыкальном инструменте, - мечтательно делится девушка, будто по секрету. – На гитаре или укулеле. Патриция ахает и говорит, что попросит Дэнниса приобрести инструмент. Девушка заметно белеет и, махая руками, сообщает, что не стоит: она устроится на подработку и сама купит, но женщина только заговорщицки щурится и ласково успокаивает: - Это нормально, что мы будем покупать тебе необходимое. Мы о тебе заботимся с сегодняшнего дня! – она подрывается со стула и, суетливо бормоча, резво покидает кухню. Когда Патриция возвращается, в её руках покоятся разного рода вещи. - Книга «1984» от Оруэлла, что иронично; тебе ещё предстоит с ним познакомиться, как и с Барри. Этот блокнот как раз от него. Ах, милая, да и с Джейд ты не знакома, но эти диски от неё. Наверное, что-то из её коллекции. Дэннис сказал, что сам… - женщина запинается и, не зная, что сказать, продолжает, как ни в чём не бывало. – Упаковка клубничной жвачки от Хедвига и шаль от меня. Остальные слишком давно не занимали свет, поэтому, возможно, малоактивны. Вот… Женщина смущённо протягивает обескураженной девушке подарки. Кейси принимает вещи и взахлёб благодарит, стараясь не расплакаться. Подарки? Неудивительно, что для подростка с недостатком внимания подобный жест очень важен, поэтому девушка аккуратно кладёт вещи на столешницу и обнимает Патрицию, шепча: - Спасибо… Передай, пожалуйста, всем мою благодарность. - Господи, милая, мы так рады, что тебе понравилось, - женщина рада и взволнованна не меньше самой Кейси. Они обнимаются ещё какое-то время, а потом Патриция, с трудом отпустив девушку, сообщает, что пора отдохнуть, и помогает донести подарки до комнаты. Там они желают друг другу доброй ночи и расстаются.