Очень своеобразные отношения отцов и детей

Ночь охватывает хвойный лес за окном. Кейси лежит на спине, закрыв глаза, и напряженно думает. Много вопросов без ответов появилось за сегодняшний день: зачем она личностям? почему согласилась пойти с ними? почему она не боится? В чемодане под кроватью лежит коробка со снотворным, которое она выменяла в детском доме на сигареты. Осталось десять таблеток, и, если она быстро не найдет решения, ночи перестанут быть такими приятными. Однако для начала её следует ответить самой себе на вопросы. Зачем? Сложно сказать тут что-то конкретное, так как личности Кевина слишком непредсказуемы, но, может быть, после всех тех событий они тоже почувствовали эмоциональную привязанность. Кейси очень хочется верить в это и не допускать более реалистичных мыслей. Почему пошла? Вопрос более понятный, и ответом является та самая пресловутая эмоциональная привязанность. Стокгольмский синдром? Слишком просто. Мазохизм? Слишком… слишком. Кейси не может оформить эти чувства в более-менее точные слова, но, кажется, что личности своим разнообразием, яркостью и экспрессивностью дали ей семью. Да, не идеальную, но семью. Мать, братья, младшие и старшие, сестра, дед. И только Дэнниса не получается назвать отцом, хоть он и значится таковым по документам. Пусть будет… возлюбленный?! Мысль ошпарила Кейси кипятком, заставив распахнуть глаза и резко сесть, зажать рот рукой, чтобы не закричать. Вот этого она от себя точно не ожидала: ей даже обидно, что именно он оказался первым, к кому девушка испытывает нежные чувства. Тьфу!.. как противно звучит даже в голове, но правда есть правда. Чувство ещё не оформилось, напоминает бледный светоч в корке подсознания, за который она неосознанно иногда цепляется, чтобы не сойти с ума. Но, живя под одной крышей с Дэннисом, Кейси боится, что он превратиться в разрушительный пожар любви или ненависти – это уже как повезёт. Остаётся ещё один из трёх наиболее важных вопросов, но Кейси слишком измотана эмоционально, чтобы не забыть про него. Она проваливается в сон, не успев принять снотворное. На горизонте сознания бьётся красным мысль о том, что её ждёт ночь, полная кошмаров, но тело налито свинцом, а дыхание такое спокойное, что Кейси не хочет этому верить, каким бы иррациональным не было решение уснуть. А зря… В шоковом состоянии кровь сосредотачивается в туловище, чтобы обеспечить высокую выживаемость, поэтому остывают конечности. Кейси чувствует, что ладони у неё ледяные, и точно знает, что, когда она проснётся, они будут такими же холодными. Девушка точно знает, что шок во второй фазе требует вмешательства врачей и медикаментов, но по пробуждению останутся лишь озноб и ужас. А сейчас она уже не может глубоко дышать, двигаться не получается, Кейси оседает на… пол? Вокруг темнота, поэтому сложно сказать, где верх, а где низ. Девушка откидывается на спину и ощущает себя в чёрной сфере без звёзд. Кейси выныривает из вязкости кошмара, который слизью заполняет лёгкие, мешая дышать. Напоминает знаменитую сцену из «Криминального чтива»: адреналин в сердце, чтобы не отправиться в ад. За окном еле-еле брезжит свет. Кейси на негнущихся ногах подходит к окну и приоткрывает его. Холодный воздух осколками режет ноги, кошмар испуганно забивается в угол подсознания и скулит. Кейси прислоняется лбом к деревянному косяку, размазывая капли холодного пота. Холод, холод, холод… Он сопровождает всё её ночи без снотворного, всегда. После часа валяния в кровати, её полу-идиллию нарушает строгий стук в дверь. - Нам надо поговорить, раз уж ты всё равно не спишь, - Дэннис не слишком тактичен, да и вообще, выглядит раздражённо. Кейси лениво кивает и садится на кровать, поджимая ноги, показывая, что она намерена говорить здесь и прямо сейчас. Мужчина хмурится, но делает несколько широких шагов к центру комнаты и разворачивается к девушке, начиная с условия: - Ты ответишь на мой вопрос, я – на твой. - Договорились, - Кейси хмыкает и приваливается спиной к стене. - Почему ты согласилась? – он повторяет вопрос, заданный в машине. Девушка нервно взлохмачивает короткие волосы и решается выложить то, до чего она дошла ночью, утаив, конечно, некую деталь. Слушая откровения, Дэннис не выглядит слишком удивлённым, что несколько обижает Кейси, поэтому та, закончив, с непонятными обвиняющими нотками задаёт свой вопрос: - Зачем я вам? Дэннис тяжело и долго смотрит глаза в глаза. Кейси, при всей своей браваде, съёживается и закутывается сильнее в одеяло. - Одна из причин: Зверь желает, чтобы ты была рядом… - Что?!– девушка, объятая вспыхнувшей яростью, вскакивает на ноги. – Я не вещь, чтобы меня можно было держать рядом! - Кейси, если ты здесь, ему не нужны жертвы, - мужчина раздражённо трёт пальцами переносицу и старается сохранять спокойствие. Девушка зла и мечется по комнате, громко и глухо стуча босыми пятками по полу, скрещивает руки на груди, будто старается отгородиться от правды, что прозвучала, как гром ясным днём. Ей больно, обидно, и милые зачатки розового замка летят в пропасть, по пути раня её. Дэннису надоедает её мельтешения, и он хватает Кейси за предплечье, стараясь,конечно, не навредить. Однако столь неосторожное действие имеет крайне неприятные последствия. У девушки в голове щёлкает тумблер, начинается отсчёт: Три… два… один… Паническая атака! От идиллии до полу-идиллии и до хаоса меньше, чем за сутки. Рекорд… Дэннис видит, как она цепляется ослабшей, дрожащей рукой за шею, будто пытаясь освободиться от пут, которые мешают дышать; как её глаза наливаются неконтролируемым страхом. - Кейси, - она молчит в ответ, роняя слёзы на крылья носа, её лицо замерло. Мужчина старается сохранять спокойствие сам, ловит её холодные ладони и уверенным голосом проговаривает классические, заезженные фразы. Прямо по учебнику первой помощи, но, как ни странно, медленно, но верно, это начинает помогать. Взгляд Кейси прекращает метаться, всё чаще и чаще сосредотачиваясь на глазах Дэнниса. - Дыши глубоко, - его голос становится мягче. – Давай. Вдо-ох. Выдох. Ты справишься. Её панические атаки никогда не длятся дольше десяти минут. Психотерапевт объясняла это ментальным ограничителем: если дядя не видел или не слышал её больше десяти минут, то отправлялся проверять, не вскрылась ли она. Что было после, Кейси старается не вспоминать, но ей действительно каждый раз хотелось разгрызть себе запястье. И вот сейчас она стоит напротив Дэнниса, который по документам её отец, а ещё у неё к нему некие абстрактные чувства, и тихонько просит уйти. На ярость не хватает сил, но мужчина отчётливо видит тление той в уголках её глаз и, медленно кивнув, покидает комнату. Через некоторое время Кейси находит в себе силы подойти к двери и щёлкнуть внутренним замком. Плакать больше не хочется, да и жить тоже. Такое бывает после панических атак. Итак, у Кейси есть новый пласт информации, который предстоит обдумать, и сделать выводы. Основным вопросом является: хочет ли она остаться здесь? Обида и тлеющая ярость диктуют правила. Хочется бежать, сломя голову, забыть всё, что произошло, но Дэннис ясно дал понять, что, если она уйдёт, Зверь потребует жертв. Кейси не хочет чужих смертей; ей в пору было бы стать хоть немного эгоистичней и позаботиться, наконец, о себе, но не получается. Иногда Зверь появляется в её кошмарах, рыскает вокруг чёрной сферы. Девушка никогда не видит его, но слышит скрежет, когда он на пробу нападает на тёмный материал последнего рубежа. Вот так Кейси и оказывается в ловушке, хоть и вольна уйти. Ближе к полудню, если судить по солнцу за окном, в дверь неуверенно стучатся. - Кейси, я принесла обед. Оставлю под дверью, - Патриция грустно вздыхает и разрывается: высказаться или нет. – Я не буду извиняться: так нужно, и ты сама это понимаешь. Мне жаль, что так получилось, но... мы действительно рады, что ты здесь. Её шаги отдаляются и голос, который шепотом о чем-то просил, затихает. Единственное, что Кейси уловила, было имя Хедвига. Девушка открывает дверь и, выглядывая, смотрит на удаляющуюся спину Патриции, та, естественно, чувствует взгляд, но не позволяет себе обернуться. Кейси подбирает поднос и возвращается в комнату. К вечеру Кейси решается покинуть комнату, чтобы прогуляться. Целый день добровольного затворничества ощущается довольно погано, но пересекаться с кем-либо из личностей ещё не хочется, поэтому девушка подходит к окну и распахивает его. Она садится на подоконник и перекидывает по очереди босые ноги, опуская их на удачно расположившуюся там крышу пристройки. Погода всё ещё прохладная, не смотря на начало июня, но нагретая солнцем поверхность греет бледные ступни. Пятки колют веточки и опавшие хвойные иголки. Кейси задумчиво замирает, неожиданно вспоминая не очень приятный эпизод из жизни в детском доме: несколько раз она видела подростков-наркоманов после отбоя. Чтобы скрыть следы уколов, они вводили вещества в самые незаметные места: между пальцами на ногах, во внутреннюю сторону бедра. Однажды Кейси зажали рослые парни, чтобы проучить за дерзость, и ввели пол дозы. Зависимой она не стала, ведь жижу бадяжили так же, как и снотворное – самостоятельно, поэтому концентрация была невысокая, но этого хватило, чтобы сначала выпасть из мира, получив лучшие минуты за долгое время, а потом наполнить болью ломающихся костей и рвущихся мышц и связок размякшее и неготовое тело. Мотанув головой, Кейси отгоняет леденящие душу или то, что от неё осталось, воспоминания и забирается на крышу основного строения. Уклон небольшой, поэтому Кейси не боится соскользнуть. Она ложится на спину, греясь в лучах вечернего солнца и в тепле медленно остывающей крыши. Ветер ласкает ступни, запачканные после прогулки по пристройке; скорее всего, одежда тоже будет в грязи потом, но Кейси это совершенно не волнует. Девушка опять достигает идиллии. Всё циклично, не так ли?.. В кармане нащупывается полупустая пачка ментоловых (самых элитных в детском доме) сигарет, а потом и зажигалка. - Ты ещё не совершеннолетняя, - меланхолично замечают сзади, пока Кейси пытается закурить, прикрывая огонёк ладонью. Видимо, с другой стороны дома есть лестница на крышу. Дэннис не решается приближаться, а Кейси плевать. Она будто на зло, наконец, затягивается и выпускает дым вверх. - А как же поучительный монолог о вреде курения? – девушка хмыкает, всматриваясь вдаль, поверх макушек елей и сосен. Кейси прекрасно понимает, что он ничего не может ей сделать: ужесточить условия пребывания здесь? Ей всё равно, ведь она и так в капкане по-круче реальных цепей, а заметать каждый раз следы убийства новой жертвы для Дэнниса нерационально и опасно само по себе, поэтому он не посмеет её трогать. Кейси сейчас уверена в непоколебимости своей идиллии. Однако она не готова к тому, что мужчина сядет рядом, морщась от вероятности запачкать одежду, и мягко отнимет сигарету, чтобы затянуться самому. Этот доверительный жест кажется Кейси ужасно значимым, поэтому она не смеет нарушать молчание. Они докуривают сигарету в тишине и собираются расходиться по комнатам. Девушка следует за Дэннисом к лестнице, ждет, пока он окажется на земле, и спускается сама. Конец лестницы оказывается в метре над землей, поэтому мужчина протягивает Кейси руки. Оба прекрасно понимают, что она может спуститься сама. Девушка принимает помощь и отвечает на его не читаемый взгляд таким же. Перед сном Кейси решает не рисковать и принять снотворное, чтобы не очутиться в кошмаре вновь: с неё сегодня хватит. Она глотает таблетку, запив принесённой вместе с обедом водой, и обречённо вздыхает, подсчитывая свои запасы, а потом удивлённо отмечает запоздалую кровь, прилившую к лицу. Эта сигарета, раскуренная на двоих, кажется очень уж интимной. Кейси блаженно улыбается и предвкушает ночь без кошмаров.