Перекресток

Кир: Праздник удался на славу! Конечно, не обошлось и без ложки дегтя. Я уговорил Алекса сходить со мной на официальный прием, за что он высказал мне потом множество ласковых слов, в основном на тему того, что даже за мои капиталы такое терпеть – это совсем-совсем себя не любить. Шутил, конечно. Сбежав от дорогих коллег, партнеров и клиентов, мы отправились на свой собственный праздник, который начали с визита в городской парк. По случаю праздника там было организованно множество развлечений, как для детишек, так и для людей постарше. Оказалось, что Алекс очень метко стреляет – в двух тирах он забрал милые призы, да еще и прокомментировал расположение мишеней, мол, близко и крупно, неинтересно. На мой вопрос, где это он так наловчился, после продолжительного смущенного молчания признался, что стрельбу любит с детства, ходил с отцом на охоту и в секцию, так что в равной степени умеет пользоваться ружьем и луком. Я честно восхитился и решил, что стоит как-нибудь пригласить его на природу. Летом, если к тому моменту у нас все будет хорошо. Парк мы оставили продрогшие, но довольные, забежали в какое-то заведение. С детства по всяким пиццериям не ходил, а тут больше ничего не было! Но, неожиданно, тут оказалось совсем неплохо, хотя и толпа народа. Выбирал Алекс, как более разбирающийся в местном меню, но мне, в общем, понравилось, хотя и было, что покритиковать. С аппетитом уничтожая пиццу и запивая ее колой, мы обсуждали перспективы на год, последний вышедший фильм, новинки высоких технологий и особенности охотничьих винтовок. Правда, последнее обсуждал Алекс, а я кивал с умным видом и задавал глупые вопросы. Он смеялся. - Все, надоело мне тут, - наконец покачал головой я, когда пошли пьяные песни поверх приятной музыки. – Поехали ко мне. - Поехали! Ничего другого я и не ждал. Алекс: Это был совершенно замечательный новый год! Давненько я так не веселился! Ну а что поделать, дома родители, а новый год – семейный праздник. Поэтому от души погулять удавалось редко. А тут! Хотя, конечно, без визита на банкет я бы как-нибудь обошелся, но не бросать же было Кира одного? У него и так была на редкость постная мина, когда он говорил об острой необходимости туда идти, потому как коллеги и клиенты жаждут поздравить с новым годом всех и вся. Променять банкет на гулянку он не мог по чисто практичным причинам. Зато потом мы оторвались! Впервые с лета удалось взять в руки лук. В тире, конечно, неинтересно, да и навыки быстро теряются без тренировок, но хоть что-то. К тому же, это явно произвело впечатление на моего спутника… А мне хотелось таковое произвести. Он мне нравился. Ну, просто, как человек. Кир обладал всеми достоинствами, чтобы стать замечательным другом – легкий в общении, умный, спокойный, интересующийся высокими технологиями и хорошей музыкой. Мне, правда, было крайне интересно, чем я его так привлекаю, но, наверное, есть что-то такое, что заставляет взрослого серьезного мужчину падать, пытаясь съехать с горки стоя, уплетать пиццу в первой попавшейся забегаловки и строить умное лицо при разговоре на незнакомую тему. Замечательное все-таки знакомство. У него дома сегодня было как-то по-особенному. Все увито лентами и остролистом, в каждой комнате – пихтовые венки, пахнет хвойной свежестью, мандаринами и предвкушением чуда. Каминный зал вообще был воплощением легенды о Рождестве – маленькая пихта, увешанная золотыми шарами и лентами, свечи на полке, искусственный снег по углам, большая горка традиционных сладостей на столе и непередаваемый аромат уюта. Новый год, конечно, завтра… Но и сегодня тут было просто потрясающе! - Здорово, Кир! - Спасибо. Ты проходи, устраивайся. Сейчас глинт принесут, будешь? - Ага! Последний штрих сказки? - Да. Последний. Что-то в его голосе говорило о том, что не последний, и я с любопытством глянул на товарища, но тот только подмигнул загадочно и вышел. Вернулся уже в сухом и теплом, я даже позавидовал! - Ну что ты на меня так смотришь? - Везет, мне переодеться не во что. - Ах это… Сейчас. Можешь сходить в душ, если замерз. Я смутился, но предложением воспользовался. Его домашний костюм мне был великоват, но от этого становился только удобнее. Кир смотрел с умилением. - Ты похож на котенка в покрывале. - Ну спасибо! - Садись уже! Держи. Я взял стакан с глинтвейном, отпил и улыбнулся. Устроился на мягкой шкуре у камина, прикрыл глаза. А Кир вдруг наклонился и поцеловал меня в губы. Кир: Меня разморило от тепла, только этим можно объяснить необдуманный поступок. Но я не смог удержаться. Он был таким милым! В слишком большой мягкой рубашке с закатанными рукавами, умиротворенно улыбающийся, сидящий так близко… Это была ошибка, я сразу понял. Юноша шарахнулся, разлил вино. Стакан разбился, мягкая шкурка была безвозвратно испорчена, но мне было плевать. Я в ужасе думал о том, что безвозвратно испорчены наши отношения… - Ты… Ты что делаешь?! - Извини! Алекс, пожалуйста, сядь! Не бойся, я… - Не приближайся! Кир, как… Зачем?! В его голосе было столько страха и разочарования, что мне стало нестерпимо стыдно. Я закусил губу, протянул ему руку. - Алекс, я прошу тебя, сядь. Ну пожалуйста! Я не сделаю тебе ничего плохого, обещаю. - Тогда зачем?! - Ты мне нравишься. - Ты… - Нет! Послушай, пожалуйста, успокойся. Я понимаю, ты напуган, я сделал глупость, но если ты хочешь – я об этом забуду, раз и навсегда. Мои желания останутся при мне. Алекс… Ну прошу тебя… Я никогда тебя не обижу. Сядь. Успокойся. Он все-таки сел, но старался держаться от меня подальше. Пятно от вина на белом мехе служило как бы границей, разбитый бокал казался хорошей иллюстрацией к происходящему. - Ты поэтому меня тогда подобрал? Для этого таскал с собой, развлекал, привязывал? - Да нет же! Послушай. Да, ты мне нравишься, но это только мои проблемы. Алекс, не бойся меня, я тебя не обижу, и… - Я для тебя просто игрушка? - Нет. Ты мой друг. Ну прости меня! Пожалуйста, ну… А-алекс! Не надо, не плачь, мальчик! Господи, бедный ребенок! Какой я болван! Он не давал обнять себя, не позволял успокоить, а у меня сердце разрывалось от горечи, сострадания и вины. Я кретин! Это же надо было так напугать! Я шептал что-то успокаивающее, уговаривал не бояться и успокоиться, рассказывал, как ценю его и как мне дороги наши добрые отношения. Говорил, что я придурок, и скорее соглашусь в узелок завязать, чем потерять его доверие. Говорил, говорил, говорил, успокаивая моего котенка. Наконец он позволил обнять себя и затих. Алекс: Я был потрясен происходящим. Неужели?.. Неужели все эти месяцы он просто… просто… Я не слушал объяснений, мне было больно и тошно, чертовски обидно. Он пытался оправдаться, что-то объяснить, а меня душили слезы незаслуженной обиды. Я считал его другом! Он стал мне по-настоящему близок… А ему хотелось просто затащить меня в постель! У меня уже не было сил сопротивляться, когда Кир наконец смог обнять меня. И только тогда я заметил, что его обычно чуть высокомерная, спокойная усмешка сменилась гримасой настоящей боли. И он, кажется, был напуган. Но чем? - Все, все, тихо, мой мальчик… Не бойся. И не плачь больше. Я никогда тебя не обижу… Он укачивал меня на руках, гладил по голове и уговаривал, как маленького ребенка. Как бы мне ни хотелось злиться, злости не было. На смену обиде пришло чувство вины и смущения. Может, он и хотел меня, но сейчас я напугал его не меньше, чем напугался сам. Может, ему и правда небезразлично? Возможно, это покажется кому-то глупостью, но я решился на эксперимент. Если ему нужен от меня только секс, то… Теперь уже я потянулся поцеловать его. - Нет, не надо. – Он был мягок. Встал, подхватив меня на руки. Легко так! Сильный… - Не надо. Пойдем. Тебе надо отдохнуть. Вот, глаза уже закрываются… Засыпай. И я уснул. Утром мне показалось, что я вернулся в прошлое. Темнота за окном, знакомая спальня с аркой над кроватью и большим балконом, одиночество. Кира не было. Зато была моя одежда, сухая и чистая. Надо же, а вчера… Вчера! Господи, как все… Выругавшись, я отправился в душ. Сегодня Новый год, а у меня настроение… Я нашел Кира в той же гостиной. На полу уже лежала другая шкура, бурая и гладкая. Драгоценный мех. А на нем сидел самый несчастный мужчина, которого мне только доводилось видеть! Он пил коньяк, смотрел в огонь и выглядел так, будто собирается повеситься. - Кир… В зеленых глазах на мгновение мелькнуло глухое раздражение, но потом он меня узнал. Опустил взгляд. Я тоже отвернулся, прикусил губу. Как глупо получилось… - Слушай, я голоден. Можно твою кухню пограбить? - Да, конечно! – Он сориентировался мгновенно. – Сейчас принесут. Устроит тебя праздничный печеный гусь, или подождем до вечера? - Э нет, я сейчас голодный! Будто ничего и не было. Или было? День мы провели в том же каминном зале, болтая ни о чем, смеясь и наслаждаясь кулинарными шедеврами его повара. Я старался не думать. Кир старался не намекать. Время шло к полуночи, когда мы снова перебрались на шкуру, с вином, сладостями и фруктами. От пары стаканов глинтвейна я чуть захмелел, мне стало хорошо и спокойно. Что, в конце концов, такого в том, что я ему нравлюсь? Разве что ориентация. Ну да, странно… Но он хороший. Вспомнить только, как он меня вчера таскал, как перышко! Хотел бы – давно бы завалил. Я бы даже пикнуть не смог! Не говоря уже о каком-то отстаивании собственных прав. А нет, все по-другому. Отставив бокал с еле теплым вином, я устроился под боком у Кира, приобнял его. Мужчина сразу напрягся. - Алекс, ты выпил… - Два стакана. Не волнуйся, я не пьян. Я видел, как борются в нем осторожность и желание, и решил ему помочь. Потянулся к его губам… Это было мягко и нежно, и вместе с тем – сильно. Кир обнял меня, ответил на поцелуй. Аж в груди защемило… - Ты уверен? - Это здорово… - Ложись, вот так… Мягкая-мягкая, драгоценная шкурка… Она и так мне нравилась, но когда Кир помог раздеться, и я почувствовал прикосновение меха к коже, захотелось замурлыкать. - Котенок мой… - Ага, а ты Змей. Древний дракон! - Ага, дракон, подобравший свою принцессу на перекрестке… Расслабься, Алекс. Это не всегда так больно, я покажу. Сперва был массаж. Лежа носом в мягкое, я тихонько мурлыкал, когда сильные горячие руки гладили и разминали мое тело. А он не торопился, с удовольствием ласкал, целовал иногда – спину, плечи, руки… Когда его руки спустились пониже, я чуть вздрогнул, но тут же был награжден ласковым поцелуем в шею и новой порцией ласк и тихих уговоров. Ох, хорошо… В следующий раз я уже не дергался, легко позволив ему гладить меня по заднице, мять и тискать. Приятно, черт побери! Хотя и еще страшновато. - Раздвинь ноги. – Я послушался. – Ага, вот так. Умница. Не бойся. Он лег сверху, теплая тяжесть, утопившая в мягкой шкурке. Снова ласки и поцелуи, тихие слова, масса нежности и заботы. Совсем не так, как тогда. Тонкие пальцы прошлись вдоль позвоночника и уперлись туда. Чуть надавили. Я напрягся, и Кир мгновенно отступил, поцеловал, погладил по волосам. Потом повторил. И еще пару раз, пока я не перестал трястись. И все-таки мне не удалось сдержаться от судорожного вздоха, когда его пальцы прошли внутрь. В чем у него руки? Ох… - Кир… - Тише, Алекс, все хорошо… Неприятно? - Н-нормально… Я не понимал, зачем он это делает – гладит, растягивает. Вот вошел уже третий палец… Зачем? Но, видимо, он знал. Больно не было. Он снова навалился на меня, прижал к полу, поцеловал в щеку. - Все будет хорошо. Мне хотелось в это верить, и пока ничего плохого не случилось. А потом он вошел. Я не удержался, вскрикнул, но больше от неожиданности. Боли по-прежнему не было, только странное ощущение необычности. Кир двигался неторопливо, проникая глубже, продолжал обнимать меня. Я позволял. Я в тот момент все позволил бы! Это сложно описывать, надо пережить. Как описать ощущение мучительно-сладкой неги, когда тебя берет, погружается в тебя близкий мужчина? Как описать чувство принадлежности? Передать словами его сильные движения, мои стоны, наше общее желание, нашу страсть? Он и правда был силен, этот мужчина, похожий на древнего Змея. Он заставлял кричать и извиваться под ним, но не давал испортить момент. Я чувствовал его власть надо мной в тот момент, но не мог и не хотел сопротивляться. Мне было так хорошо! Мы кончили вместе. Он – внутри, но мне не было противно. - Это было здорово. - Ты чудо, Алекс. Кир: Я лежал рядом с задремавшим котенком и смотрел в его лицо – счастливое, юное, нежное. - Подобрал свое счастье на дороге… Никто больше не обидит, мой мальчик. Ты будешь счастлив. Я все для этого сделаю. Наклонился поцеловать, а когда отстранился, увидел, что он открыл глаза. И в новогоднюю ночь взошло новое солнце.