Redemptio et Inferno

      Судорожно вздохнув, Сергей открыл глаза. Он резко сел на постели. Сердце то бешено колотилось, то замирало.       Впереди перед окном, в которое слабо пробивался свет, стояла фигура. Высокая, очень знакомая.       Темный костюм со вставками перьев, безумная улыбка, горящие глаза.       Кутх?       Он снова здесь, но... Всё же должно было закончиться!       Сергей моргает. Наваждение.       Никакого древнего бога нет, у окна стоит Волков. Молча смотрит в щель заколоченных досок. Оборачивается, словно чувствуя, что он проснулся.       Разумовский инстинктивно сжимается. Липкий страх не даёт ему пошевелиться.       Прошибает на холодный пот.       - Проснулся наконец, - старый друг подходит ближе, садится на постель.       Голос его более хриплый, словно незнакомый какой-то. Руки, холодные, касаются рук Сергея, который не может сейчас даже вздрогнуть.       - Долго ж ты спал, завтрак остыл уже.       По его кивку, Разувский все же отводит глаза в сторону, на тумбочку возле постели, где стоит поднос с тарелкой с яичницой, бутербродами, рядом уже остывший черный кофе.       - Давай, поешь...       Трясущимися руками Разумовский пытается взять тарелку в руки. Страшно представить, что с ним могут сделать за непослушание.       Кусок не лезет в горло. Он давится.       Холодные руки снова его касаются.       Ободряюще?       Как-то странно. Страшно.       Из-за этого еще невозможнее становится есть. Но Волков не заставляет, когда Сергей останавливается, сам убирает посуду обратно на поднос.       Молчание повисает на какое-то время. Слишком неловкое. Слишком надолго.       - Я... Это... - свой голос звучит как-будто со стороны.       - Хочешь чего?       Вопрос сбивает с толку, но Разумовский и так чувствовал, что не смог бы решиться заговорить о прошлом:       - Да. Туалет...       Снова молчание. Волков помогает встать. Тело все еще плохо слушается, как будто мышцы бездействовали долго и теперь приходилось разгонять в онемевшем теле кровь. Но больше никакой боли помимо этого. Хотя она должна была быть после того, что с ним сделал старый друг.       "Или это был кошмар?" - неожиданно приходит в голову мысль. "Просто один из ужасных кошмаров". Слишком реальных...       Идти приходится долго. Не далеко от туалета в ровном сером камне стены этого явно нежилого холодного здания, о котором, Сергей обязательно позадает Волкову вопросы, если перестанет бояться, слишком свежая кирпичная кладка. Подозрительно цепляет взгляд.       Но спрашивать даже и не приходится. Волков словно чувствует, поясняет сам.       - Была небольшая и все равно бесполезная комната. Начала обваливаться стена наружу. Так что проще было так...       Сергей молчит. Что-то заставляет его поежиться. Не доверять. Пробыть в туалете дольше чем надо бы. Он пытается разглядывать своё тело, слишком похудевшее в свободно висящей одежде. Но свет слишком тусклый, чтобы что-то точно понять. Хотя ему и кажется, что на ощупь на коже прибавилось шрамов.       "Но, может, кажется?"       Как, может, кажется и то, что зеркало снова отбрасывает на мгновение жуткую тень покинувшего его тело древнего бога, когда Волков всё же решает заглянуть и проверить все ли в порядке и открывает дверь.       Нет. Нет! Просто кажется...