Saturn

Я бы проглотил луну и звёзды, Чтобы следить, как бьётся твое сердце. Спустя месяц — Иногда мне хочется ударить тебя, — делится Дерек, когда Стайлз приносит к борту очередной камень, который кажется совершенно обычным, ничем не примечательным, но заставляет геолога биться в истерике от радости и махать руками, сшибая все вокруг и долго за это раскаиваясь. — Это же ТОТ САМЫЙ, — он так говорит буквально о каждой горной породе, которую находит в самых странных местах: пещерах, ямах, да мало ли где. Дерек уже просто закрывает глаза на то, что их корабль скоро не поднимется от всех этих кусков камня. Но деньги есть деньги, так что жаловаться не приходится.       После того неловкого, странного поцелуя в баре ничего сильно не изменилось. Не считая того, что Дерек теперь просто даже притронуться к парню не мог. Стайлз уворачивался, как лиса, бегал, краснел, отрицая очевидное. Хейла это конечно же безумно раздражало, но больше только распаляло интерес. Даже Кора, с которой он болтал в видео-чате заметила, что он стал не таким злым, стал чаще улыбаться и вообще. «Путешествие идет тебе на пользу, братишка!» — заметила младшая Хейл, а Дерек только прыснул. Путешествие, как же. — Ты так о каждом камне говоришь, — парирует мужчина, на что Стайлз лишь закатывает глаза и сует в огромный походный рюкзак очередную находку. Потом вытаскивает из переднего кармана ручку с тетрадкой и начинает записывать.       Дерек невольно залипает на сосредоточенное лицо ученого, который пишет мелко, не пропуская строчек на клетчатой бумаге. На тонкую морщинку меж сдвинутых ко лбу бровей, на пряди волос, падающие на лоб, на щеки, которые заливаются краской, непонятно от чего. Хейл улыбается и снимает с парнишки кепку, которая днем служит от солнца, а по вечерам просто «прячет немытые волосы». Ну кто же сознается, что он просто любит эту вещь и не расстается с ней надолго? — Зачем? — серьезно спрашивает Стилински, не отрываясь от работы, — Она мне, может быть, нужна сейчас. — А ты покраснел, — Дерек игнорирует сказанное парнем, укладываясь на траву и встречаясь взглядом с огромным необъятным небом. Потом правда снова переводит взгляд на геолога, уже неотрывно пялясь, без зазрения совести. — Это просто капилляры, я не смущен. — А я разве говорил, что ты смущен?       Стайлз замолкает, оставляя вопрос висеть в воздухе пустым облаком надежды и сладкого желания быть нужным, словно отмахиваясь, от чего Дереку становится немного обидно. Он отворачивается от Стилински и смотрит на созвездие Ориона так близко впервые за долгое время. Оно кажется странным черничным или ежевичным смузи, в которое добавили блесток и остервенелого холода. Хотя, на самом деле все обстоит куда сложнее, с этими звездами и планетами, которые летают на протяжении миллионов лет по своим орбитам и катают на себе всех, кого не лень. — Я пойду на корабль, ладно? Будешь ещё лежать тут? — осведомляется Стайлз, вставая с примятой травы. — Да, иди. Я позже подойду.       Но Стайлз от чего-то не уходит, а все нависает над Дереком, как-то даже пугающе. За ремешок сзади кепки вставлена ручка, рюкзак, который он еле поднимает с земли жутко давит на плечи, и вселенская усталось буквально написана у него на лице. Он стоит, пока ветер треплет местную зелень, растущую из земли, дышит так, что аж грудь вздымается вверх-вниз. Дерек хмурится и поворачивается на бок. Теперь видно Солнечную Систему. В сердце вдруг странно щемит, будто кто-то решит потыкать в него шилом. — Давай, Дерек, пошли, прошу. Не хочу тут тебя оставлять, — не выдерживает парень и нарушает тишину. — Переживаешь за меня? — Я сам эту штуку, — Стайлз показывает на корабль, как бы обводя контуры рукой, — даже с места не сдвину без своей помощи. Ты мой проводник. И ты должен меня повсюду катать, так как я заплатил тебе деньги. — Когда ты перестанешь воспринимать меня как телохранителя? — неожиданно вскипает Дерек, подскакивая с земли, переходя в положение сидя. — Когда моя экспедиция подойдет к концу, — спокойно отвечает кареглазый и уходит, разворачиваясь на высокой подошве тяжелых армейских ботинок.       Дереку никто не обещал, что будет просто. Но он на другое и не рассчитывал. Влюбиться в пацана, который зациклен на идее о каком-то великом открытии, зная, что скорее всего не получишь взаимности — глупо, очень глупо, но в духе Хейла. Со Стайлзом хотелось сделать много чего: он уже думал о том, как прижмет к стене или толкнет на кровать, о том, как поцелует, чтобы аж крышу снесло. Дерек реально очень много об этом думал. Может быть, даже чересчур. — Ты кушать будешь? — услышал мужчина, проходя из кабины в жилую часть корабля. Стайлз стоял возле импровизированной кухни, которая представляла из себя газовую плиту, ящик с посудой и раскладной стол. На плитке стояла кастрюля, над которой клубился пар. Дерек потянул носом запах и облизнулся: пахло действительно очень и очень вкусно. — А что там у тебя? — Суп. С сельдереем. Наливать? — Ну давай.       Ели в абсолютной тишине. Разве что только ложки громыхали по алюминиевым тарелкам, и от этого звука становилось не по себе. Сликом резким он был для такой маленькой планетки, как эта. Им уже стоило выдвигаться, потому что «время — деньги», но оба упорно сидели и сверлили взглядом белые стены. — Тебя уже, наверное, все это достало? — первым подал голос Стилински, подняв глаза и посмотрев на Дерека. — Что достало? — Путешествие. Я тебя достал. Постоянно несу какую-то чушь про камни и открытия. Отнимаю твое время, — Стайлз посмотрел на спутника уж как-то слишком грустно и обреченно, что Дереку ничего не осталось, как перегнуться через стол и погладить по плечу. Утешить. По-дружески, разумеется. — Прекрати. Ты умный парень, тебе все об этом говорят. Ну хватит заниматься самобичеванием. Даже твой отец… он разрешил тебе взять деньги, отложенные на дом и поехать сюда. — Мой отец лишился ног, — сказал парень спустя пару минут тяжелого молчания, — И сам себя устроил в дом для инвалидов. А деньги отдал мне. Я не хотел его отпускать. И все ещё виню себя за то, что потерял единственного человека, который меня любил. К сожалению.       Дерек сел на стул и замолчал. Перед ним словно сложилась в единое целое картинка-пазл, жизнь Стайлза теперь была ясна, но легче не становилось. Стало как-то беспричинно стыдно за то, что позволил себе что-то требовать от человека, который буквально бросил своего отца одного. Лампа мигнула, а Стайлз вдруг нервно всхлипнул и заплакал.       Дерек совершенно не знал, как ему сейчас вообще помочь. Им вдруг овладело странное желание уйти и оставить парня тут одного, но он подавил этот позыв и пересел поближе. В холодном белом свете он выглядел совсем маленьким и абсолютно одиноким. — Боже, — тихо произнес Дерек, — черт, мне так жаль… — Это не твоя вина. Он сделал этот выбор, не ты. Успокойся, я уже давно смирился.       Он встает и уходит, оставляя Хейла наедине со своими мыслями и переживаниями. Он просто уходит, а Дерек остается один.

***

Прости, я не могу поверить в то, Что кто-то действительно Может полюбить меня.       Ему ничего не стоит успокоить своего проводника и сделать вид, будто он вообще не страдает. Напускное безразличие, лицо, словно окаменевшее под тяжестью всех тех гнетущих эмоций. Стайлз ложится на полку и закрывает глаза, в надежде сбежать от всего, что чувствует, не давая эмоциям выбраться наружу.       Ему не хотелось сейчас думать о том, что где-то там, далеко в космосе, его отец сидит в инвалидном кресле и смотрит в высокое окно, зашторенное старыми пыльными занавесками. Ждет ли он своего сына? Не жалеет о своем выборе?       Слезы с новой силой заструились по щекам, стекая в уши и на шею. — Стайлз? — голос Дерека сорвался в сознание как сквозняк. Парень подскочил на полке и быстро стер с щек слезы, проглотив ком в горле. — Что? — Ты в порядке? — Лучше не бывает.       Безразличнее, давай, парень, как ты можешь. — Я тебе не верю. Можно присесть?       Стайлз кивнул, отведя взгляд, все ещё думая, что Дерек не увидит того, как покраснели и опухли его веки. — Ты плакал. — И что теперь? — Ну не знаю. Я пришел тебя поддержать? Ты… из-за отца? — А из-за кого же ещё? Нет, знаешь из-за тебя.       Слабый смешок. Неудачная попытка разрядить обстановку. — Я не знал. Честно. Мне так жаль, Стайлз…       Парень вдруг поднял голову и посмотрел на спутника глазами, полными слез. Веки опухли, а щеки покраснели. Дерек отчего-то испытал невообразимый приступ нежности. Ему отчаянно захотелось обнять парнишку и прижать к себе. — Ты чего? — спросил Стайлз, сморщившись, как косточка персика. — Можно я тебя обниму?       Парень как-то неуверенно кивнул и подсел ближе. Дерек позволил ему обхватить себя руками и сам обнял парня. Тишина больше не казалась давящей и неприятной. Тишина успокаивала. Стайлз больше не дергался и не всхлипывал. Казалось, время замерло только ради них двоих, отошло в сторону и тихо прикрыло за собой дверь.       Они молчали не тягостно, а легко, потихоньку расслабляясь. Дерек позволил себе погладить Стайлза по спине, на что в ответ получил такое же неуверенное движение. И ему показалось, что в этот момент между ними будто бы исчез некий барьер, который раньше заставлял Стайлза краснеть, а его самого хмуриться. Стайлз поднял голову и заглянул своими невозможными огромными глазами прямо Дереку в лицо. Словно лазер, тот, что был у Дерека в пистолете, он пронзил голову, разлетелся в голове на маленькие искры, как петарда. В эту секунду руки парня как-то сами собой переместились на чужие плечи и неуверенно сжали. — Можно? — тихо спросил он, будто и не надеясь на утвердительный ответ. — Можно, — хрипло ответил Хейл, притянув Стайлза к себе.       Поцелуй получился нежным и глубоким, совсем не как тогда в баре. И только сейчас, спустя месяц Дерек остро ощутил, как ему этого не хватало.