Мир идей и мир вещей

      Горбик был сильным, крупным и умел обращаться с оружием. Поэтому буквально через пару мгновений мужчина, которого они караулили за углом, упал замертво — хотя и был, по слухам, КМС по боксу. Владакару только и осталось, что хлопать глазами, прячась за широкой спиной напарника.       — Иии-эх! — тяжело вздохнул Горбик, хватая добычу за ноги и унося в переулок — подальше от людских глаз. — Тяжел, бычара!       Владакар в этом не сомневался. Что Горбик, что убитый — оба были раза в два крупнее его самого. Он почувствовал, как затряслись его поджилки, стоило с улицы раздаться голосам. Если их здесь поймают — жизнь будет кончена.       — Ну и чо ты там встал, как истукан? Помогай, Владик! Быстрее закончим — быстрее разойдемся по домам.       Владакар вздрогнул, кивнул и, опустившись на колени перед трупом, стал обшаривать карманы. Документы, ключи и прочая чепуха полетели в мусорное ведро. Как и выпотрошенный кошель — найденные в нем деньги бандиты поделили пополам. Зажигалку с сигаретами Горбик, ухмыляясь, прибрал себе — Владакар и не возражал. Он все равно не курил.       — Хорошая ночка, — протянул Горбик. Затем со смешком хлопнул огромной лапищей по плечу Владакара. — Чо, курва, небось впервые жмурика увидал сегодня?       — Не впервые, — сухо ответил Владик и мысленно добавил: «Хотя впервые так близко».       Матушка его, наверное, в гробу сейчас переворачивается от стыда за сына.       Горбик достал одну сигарету и с наслаждением прикурил. Он выглядел таким расслабленным, словно не он только что убил и ограбил человека. Закончив курить, он потушил бычок о щеку лежащего на земле мужчины.       — Чисто?       Владакар выглянул за угол, внимательно прислушался и кивнул.       — Никого нет.       — Значит, двинули.       Горбик схватил труп, накинул его на плечи и рысью потопал средь улиц. Владик спешно шел за ним, силясь понять, как он мог до такого докатиться. Ему прочили светлое будущие. Университет. Наследие семейной традиции. Карьера доктора, уважение. Как он умудрился все это просрать?       Владик пытался найти ответ в тенях, которые отбрасывал Горбик, проходя мимо уличных фонарей. Причудливые движущиеся силуэты показывали нечто до боли знакомое, горькое, как чай из шиповника. Вглядываться в тени опасно. Владакару внушали это с детства. Но вряд ли все могло стать еще хуже, чем есть сейчас.       Они добежали до городских врат, которые, конечно, были заперты, — но это не проблема для Владика. Он достал из кармана связку отмычек, поковырялся в замке несколько секунд — и бандиты вышли за пределы города прямиком в лес. Здесь Владакар почувствовал себя легче — никто не ходит ночью по лесу, кроме таких же негодяев либо пропойц. Горбик бросил мешком труп, стоило им отойти на достаточное расстояние.       — От же кабан, — возмутился он, разминая плечи. — Даром, что богач.       — Ну что, все? Теперь уходим? — нетерпеливо спросил Владакар.       — Ты чо, курва, — удивился Горбик. — На дороге его оставить предлагаешь? Его с утра найдут и доложат куда следует. Дальше надо. В лес.       — А в лесу, значит, с утра не найдут. Словно у нас ни охотников, ни рыбаков в городе нет, — едко съязвил Владик. Горбик недобро прищурился.       — Длинноват у тебя язык стал, курва. Ох, длинноват… Ну да ладно, прощу на первый раз. Мы ж его не просто в лесу кинем. Узнал я недавно про одно место славное, где его точно никто не найдет.       — И что за место?       — Увидишь.       Горбик снова подхватил труп и пошел сквозь лес. Вблизи города он был весь усыпан ручейками тропинок, которые петляли, сливались, расходились, образовывали круги и тупики. Горбик шел уверенно, словно знал эти тропинки наизусть — Владик не мог похвастаться подобным, хотя пожил здесь всю свою жизнь. Лес вызывал у него брезгливость и иррациональную неприязнь.       Чем дальше они шли, тем меньше становилось тропок, гуще лес, больше болот. Их со всех сторон облепили мошки и комары, а на запах мертвечины слетелись мухи. Спустя полчаса Владик начал думать, что сдаться властям было не такой уж страшной перспективой по сравнению с ужасной смертью от съедения насекомыми или утопления в болоте. А еще ему начало казаться, что они заблудились — ну как мог такой увалень как Горбик запомнить такой длинный и сложный путь?.. вслух о своих подозрениях он не говорил, но думал постоянно.       Когда измученный Владик был уже на грани нервного срыва, Горбик издал торжествующий возглас.       — Добрались-таки!       Владакар выглянул из-за его плеча.       И понял, что лучше бы он оказался в болоте.       Перед ним было древнее заросшее кладбище. Разгромленная каменная изгородь окружала его со всех сторон, а единственная калитка была покрыта плесенью и ржавчиной. Расколотые, разоренные могилы были видно уже здесь. Владик, холодея от ужаса, попятился, затем кинулся с кулаками на Горбика.       — Ты куда нас привел, собачий сын!? Ты с ума что ли сошел!?       Горбик, изумленный этой вспышкой, несколько секунд просто смотрел, как Владик пытался колотить его, претерпевая полное поражение, — с тем же успехом он мог бы колотить стену. Затем он отбросил труп, схватил Владакара за руки и поднял над землей.       — Ты чо, курва, паров с болота надышался? — он даже не выглядел разозленным, настолько был удивлен.       — Это… это плохое место, — выдавил Владик.       — Чой-то оно плохое, оно просто замечательное! Здесь уже кучу лет никто не ходит, все местные его стороной обходят — мол, чудище здесь обитает, людей ест. Никто нашего жмурика тут не отыщет… — Горбик осекся, словно его осенило, а затем внезапно повеселел. — Погоди-ка, ты что же, сам в эти россказни веришь?       Владакар не ответил. Здоровяк отпустил его руки и, запрокинув голову, громогласно расхохотался. В ночной лесной тиши его смех грянул словно бомба, разрывая молчание и вспугивая тех животных, что вставали с луной. Откуда-то с кладбища ему вторили вороны своим карканьем.       «Дурной знак», — подумал Владик. — «Вороны — всегда дурной знак». Он сидел на земле и дрожал как осиновый лист. Каждый в городе знал историю про монстра, обитавшего на Старом Кладбище, который выкалывал глаза незваным гостям и питался мертвечиной. Находились смельчаки, пытавшиеся их опровергнуть — и никто из них не возвращался. Даже его отец, светило науки и медицины, всю жизнь увещевал его ни в коем случае не идти на Старое Кладбище.       И вот он здесь.       Горбик наконец отсмеялся и вытер выступившие на глазах слезы.       — Пойдем, курва. Неча тут детство разыгрывать, чай взрослые люди уже. А ежели чо, — он подмигнул, — у нас для этого людоеда и гостинец есть!       Тяжело сглотнув, Владакар поднялся с земли и пошел следом за Горбиком на кладбище.       — Мы можем бросить его прямо здесь, — сказал он. — Никто так близко уже не подойдет.       — Конечно, можем, — согласился Горбик. — Я вообще-то так и собирался — но теперь я просто обязан пройти по кладбищу и убедить тебя, что никакого монстра здесь нет.       — Как глупо, — ответил Владик.       — Не глупее, чем верить в детские страшилки!       Над кладбищем вился слабый туман. Бандиты шли мимо покореженных, разбитых могильных плит и крестов. Люди, которые были здесь похоронены, должно быть умерли многие годы назад — ибо заброшенным кладбище было еще при его отце. Где-то снова закаркал ворон, и Владик поежился.       — Э, гляди-ка! Уж не для нас ли это выкопали?       Владик оглянулся в сторону Горбика. Он указывал на вырытую могилу, рядом с которой валялся сломанный деревянный крест, почти полностью сгнивший и проеденный насекомыми.       Горбик скинул в яму труп и издевательски перекрестился.       — Ну чо, дружище, желаю весело провести время! — и засмеялся.       — А теперь пойдем, — потребовал Владик, но напарник лишь отмахнулся.       — Э, я хочу осмотреться здесь. Вон, смотри, чо это за статуя?       Здоровяк решительно пошел еще дальше. Владик замешкался — и услышал за спиной, со стороны могилы какой-то шорох. Вздрогнув, он резко обернулся, но ничего не увидел. На всякий случай он также наклонился и внимательно осмотрел лежащий в могиле труп — нет, никаких изменений.       «Наверное, животное. Или просто показалось», — решил, и пошел за Горбиком. Тот уже пошел за статую женщины с головой, покрытой вуалью, и обнаженной грудью. Горбик полапал статую за грудь, гнусно загоготал и вперился взглядом куда-то в землю. Подходя ближе, Владакар почувствовал мерзкую вонь и, когда приблизился, понял почему.       На земле лежал относительно свежий, почти полностью выпотрошенный мужчина с выколотыми глазами.       — Эк его! — прокомментировал Горбик. Здоровяк присел на корточки, чтобы получше рассмотреть, тогда как Владик попятился.       — Мы… мы должны идти… ну пойдем уже, ну!..       Горбик лишь фыркнул.       — Ты, курва, что, следов не распознаешь? Не монстр это был, а обыкновенный зверь. Койот, видимо, или волк. А глаза вороны склевали — это они за милую душу могут!       — Мне… мне плевать! Я ухожу с тобой или без тебя, ясно?       — Ссыкло, — хмыкнул здоровяк, затем поднялся. — Ладно, ладно… ща только в склеп вон там заглянем и сразу уйдем. А ну как что-нибудь ценное отыщем?       Владик вздохнул и кивнул.       — Я тебя здесь подожду, — сказал он.       — Как хочешь, — протянул Горбик. Он отошел к склепу, который возвышался в центре Старого Кладбища и выглядел таким ветхим, словно мог рухнуть от дуновения ветерка. Бандит открыл дверь, которая оказалась незаперта, махнул Владику и вошел.       Владик остался на кладбище один. Он глубоко вздохнул, чтобы унять дрожь, но это не помогло. Тогда он обнял себя руками и повернулся к лицу статуи, четко различимому, несмотря на каменную вуаль.       Это не была Дева Мария или любая другая из святых. Владакар понятия не имел, кто она. Быть может, это был памятник кому-то, кто здесь похоронен. Мужчина попытался прочесть надпись у постамента, но буквы стерлись от времени. Он мог разобрать только «.. чн… а…ть», что, вероятно, значило «вечная память», и частично дату смерти «1_.0_.__97». Семьсот девяносто седьмой? Восемьсот девяносто седьмой? Или еще более древний? Владик поднял глаза на ее лицо. Бесстрастное, даже скучающее, женщина простирала взгляд над кладбищем куда-то вдаль, словно то, что творилось внизу, ей было не интересно.       Должно быть, уж она-то точно знала, что на самом деле здесь происходило.       — Угощение… угощение…       Владик вскрикнул и обернулся. Никого не было, но на этот раз Владик был уверен, что ему не показалось.       — Горбик, это ты?       Он оглянулся вокруг себя. Затем в сторону склепа. Его дверца была распахнута и слегка скрипела, хотя он точно помнил, что Горбик закрывал ее за собой. Мужчина почувствовал нарастающую злость. Этот собачий сын не только привел его в это проклятое место, так теперь еще и шутки шутит!       — Горбик, мразь ты такая, это совершенно не смешно! — закричал он. Ему вторило карканье из ниоткуда взявшегося ворона, который облюбовал себе макушку статуи. Его глаза-пуговки не отрывались от Владакара.       Владакар зарычал и решительно пошел в склеп. Ему было плевать, что Горбик был больше и сильнее. Он был полон решимости его избить.       — Горбик!       На пороге в склеп он замешкался лишь на мгновение — но все же решительно вошел.       Здесь было темно, пахло сырой землей и плесенью. Склеп не был с виду большим, поэтому Влад немного удивился, когда пройдя чуть дальше не наткнулся на стену. Зато он запнулся о ступеньки, едва не свалился вниз, удержавшись в последний момент.       — Горбик?       Не мог Горбик упасть? Тогда ему нужна помощь?       Он сделал шаг вниз, но, задрожав, попятился обратно. Какая к черту разница, что там с этим Горбиком? Он принес ему лишь одни неприятности. Ну и пусть себе подохнет в этом склепе. Владакару все равно, он умывал руки.       — Угощение…. Вкусно…       «Это галлюцинации. Я просто переволновался. Надо сейчас идти в город и домой — нет, не домой, там пусто и страшно, лучше в какой-нибудь бар и напиться».       — Гости… пришли…       Где выход? Темно. Владик постоянно натыкался на стены. Надо было подставить под дверь камень, чтобы та не захлопнулась.       — Ворон… голоден… голоден…       Когда Владик уже думал, что его сердце сейчас разорвется от напряжения — перед ним вдруг появилось лицо.       Юное лицо. Прекрасное лицо. Белая кожа сияла чистотой и свежестью в обрамлении длинных черных локонов, огромные черные глаза лучились нежностью, тонких губ касалась мягкая улыбка. Дева была также красива, как полная луна, и заставляла все чресла Владакара трепетать. Она была словно ангел.       — Ах, — пропела она словно ручеек. — Вот мои гости.       Владакар оторвался от ее лица и опустил взгляд ниже.       Ангел держала в руках птичий череп и легонько его поглаживала.       — Как славно… Мы как раз голодны.       Руки ангела были покрыты свежей кровью.       Владакар не успел испугаться. Просто длинные пальцы с птичьими когтями неожиданно впились в его глазницы.       А затем пришла тьма. ***       В ту ночь в провинциальном городке Обережки без вести пропало трое мужчин.