Мир идей и мир вещей

      Охотник встретил его на заправке, за тысячи миль от хоть какого-нибудь города. Зашел в магазин — прикупить сигарет и выпить кофе перед дорогой — и, рассматривая прилавок, вдруг встретился с ним взглядом.       О, как же странно.       Вне всяких сомнений, они знакомы. Он чувствовал это — то радостное, но с примесью горечи чувство, словно встречаешь давнего друга, с которым когда-то разошлись пути. В груди теплело и одновременно холодело от осознания, что может произойти в ближайшие минуты. Какая-то часть внутри страстно уповала на его благоразумие — пусть, о, пусть сейчас же развернется и убежит, пусть исчезнет так, чтобы Охотник его не нашел. Но другая часть, та, что появилась недавно, которой и принадлежит это радостно-горькое чувство, знала, что этого не произойдет, как ни разу не произошло за многие тысячи лет и тысячи встреч до них. Как не отступится и сам Охотник — это было невозможно самой их природе.       Охотник медленно обошел прилавок и подошел к нему, юноше в оборванных тряпках, с тощими конечностями, впалыми щеками и мешками под глазами. Ему на вид лет четырнадцать, не больше, но взгляд не по годам взрослый и пронзительный. Охотник возвышался на несколько голов, но юноша не высказал ни капли страха. Они все были такие. Бесстрашные.       — Как насчет пообедать? — предложил Охотник, надеясь на отрицательный ответ. Юноша кивнул, растянул губы в слабой улыбке, от которой внутри что-то заныло. Охотник приобнял его за плечи и повел из магазина своего врага-друга, которого фактически видел впервые в жизни.

***

      Над заправкой царила глубокая ночь, не освещаемая даже луной — несносные тучи скрыли ее от людских глаз.       Тебе надо было уходить, едва ты меня заметил.       Я не бегу от соперников. И никогда не буду.       Как глупо… у него и шанса нет. Он так юн. Тебе стоило бы поберечь его.       Мы не боимся тебя.       И зря.       На всю округу не было ни души.       Ты лишь привел малыша к смерти. Зачем ты выбрал его?       Волк, склонившись над распростертым на земле тельцем, методично и медленно разделывал еще живого юношу на куски. Ни крика, ни стона не срывалось с губ с его жертвы, и глаза не закрывались, и была в них такая сталь, что это выглядело неестественно.       — Он… был до… стоин… — прохрипел юноша, сплевывая кровь и пену. Волк дождался последнего вздоха своей жертвы, вынул руки из его живота и посмотрел на них. С такими руками нельзя появляться на людях. И одежду придется менять. Придется бросить машину и идти лесом. Волк встал и кинул на юношу прощальный взгляд.       — До следующей встречи, друг, — прошептал он и ушел, оставляя позади истерзанный труп, обнявший посмертно череп оленя с ветвистыми рогами.