Кульминация завязки
2 октября 2017 г., 19:14
Несмотря на то, что огласка об убийстве, пусть даже какого-то бродяжки, плохо сказалась бы на бизнесе, директор автозаправки был честным и слегка набожным человеком. Так что найдя за зданием изуверски выпотрошенного ребенка, он незамедлительно позвонил в полицию — и та незамедлительно приехала.
Расследование грозило окончиться прямо на месте, ибо незнающему человеку легко было предположить, что убийцей был дикий зверь: об этом говорили и следы когтей, и укусы на теле. Так бы дело и закрыли, если бы на место преступления не приехала советник-исполнитель.
Наталья Эриковна Вьюда, чернокожая женщина двадцати восьми лет от роду, не была обрадована этим назначением. Строго говоря, убийства за чертой города не в ее компетенции — она привыкла иметь дело с обычными жалобами горожан, и хотя иногда в городе тоже случались убийства, почти все они имели под собой бытовую основу. В этот раз с этим мальчиком дело было не чисто, градоначальник подчеркнул это несколько раз, прежде чем отправил ее сюда.
Наталья припарковала «линкольн», сделала вдох-выдох, затем вышла, изобразив самое суровое и властное лицо, какое только могла.
— Наталья Эриковна? Мы ждали вас, — отрапортовал главный патрульный. Он держался невозмутимо и спокойно, чем заслужил молчаливое одобрение советника. В отличие от его подчиненных — они сделали круглые глаза и разве что не шептались при виде чернокожей. Советник почувствовала раздражение. В этой стране не так часто можно было встретить черного человека даже в больших городах, что уж говорить об этих закромах. Пусть в родном Р. все давно привыкли и уважали ее (это уважение Вьюда выгрызала потом и кровью), но за его пределами на Наталью продолжали таращиться как на диковинную зверушку.
Советник затолкала раздражение как можно дальше. Только профессионализм и хладнокровие. В конце концов, она приехала работать.
— Покажите мне малыша, — велела она, и главный патрульный повел ее за заправку.
При виде тела Наталья вздрогнула, а сердце невольно начало болеть. Да, градоначальник не преувеличивал — зрелище было ужасное. Парня буквально выпотрошили. «Где бы ты ни был — сейчас ты в лучшем мире», — прошептала самой себе Вьюда. Она опустилась на колени и стала осматривать труп. С каждым ранением, каждым следом от зуба, она леденела изнутри все сильнее и сильнее.
— Вызванивайте экспертизу, — сказала она.
— Вы уверены? — уточнила главный патрульный. — Его же просто-напросто загрызли звери, разве нет?
— Звоните. Сейчас же, — отрезала Вьюда. — Его действительно загрызли, причем еще живым, но ни одно животное не оставляет таких следов, и ни одно животное не оставило бы его, предварительно не обглодав. Я занимаюсь охотой, так что поверьте моему опыту, — она помолчала и добавила: — Это сделал человек.
Патрульный сбледнул с лица. Посмотрел еще раз на юношу, видимо пытаясь представить эту картину — как человек пожирает другого человека, — и чуть ли не бегом ринулся отправлять телеграмму.
Наталья осталась на месте. «Во что меня втянул градоначальник?» — пыталась понять она. Она не сомневалась, что ему было известно что-то об этом деле. Он ничего не сказал, значит, хотел, чтобы советник составила собственное независимое мнение обо всем этом. Нужно поискать что-нибудь, что поможет пролить свет на произошедшее. — «Какой человек вообще способен на такое? Он какой-то Маугли, среди животных рос?»
Наталья еще раз осмотрела труп, осмотрела землю вокруг него — следов много, но почти все оставлены патрульными. Никаких подозрительных предметов, кроме… Советник вскинула брови и склонила голову набок. Под кустом в паре метров от нее лежал олений череп — в идеальном состоянии, без сколов и отметин, да еще белый настолько, словно его только утром освежевали, обработали и покрасили. Очень подозрительно.
Вьюда вытащила перчатки из сумки, подползла к черепу и аккуратно взяла его в руки. Ветвистые рога чуть не запутались в кустарнике. Советник нахмурилась, осматривая находку. Определенно не обычный череп. Да и что бы ему делать в таком месте? Оставлен убийцей? Вероятность высока. Череп тоже стоит отправить на экспертизу.
Вьюда еще раз огляделась, но больше не нашла ничего полезного. Она отправилась к машине, игнорируя разливающееся внутри тепло от прикосновения к черепу.
***
Ной бежал, спотыкался, вставал и снова бежал без устали, подгоняемый ужасом. Он бежал по глухому темному лесу, все больше удаляясь от цивилизации, но даже перспектива столкнуться с медведем или волком, или угодить в болото не так пугала его, как возможность попасться людям Виконта. Он остановился, только когда неожиданно для самого себя выбежал на дорогу. Там он упал на колени и решительно выблевал все съеденные канапе, чуть не выплевывая горящие легкие. Затем он упал в беспамятство. Не в обморок, нет, просто спустя какое-то время Ной обнаружил себя медленно бредущим вдоль дороги. Где-то на рассвете — или нет, Клоп потерял чувство времени — его подобрала телега, запряженная мулом. Вор осведомился у подвозчика, в какой стороне его город и попросил отвезти в противоположную. На перекрестке он снова перешел на пешую ходьбу, чтобы в случае чего можно было спрятаться в глухой чаще. Это катастрофа. Никогда в жизни Клоп не лажал настолько сильно. — Мои деньги! — простонал он, хватаясь за голову. Ему пришлось бросить сотни тысяч в канализации на съедение крысам. Забудь о них, мы всегда сможем наворовать еще, — попыталась утешить его Крыса. За время бегства она впервые подала голос, но видят боги, лучше бы она этого не делала. Клоп буквально в одну секунду стал задыхаться от злости. — Заткнись! — взвизгнул он. — Это ты во всем виновата! Если бы не ты, я бы не оказался в таком положении! Точно, ты бы сейчас побирался и пытался бы найти хоть какую-то работу. — Зато Виконт даже не догадывался бы о моем существовании! Вот, значит, как? Первое серьезное препятствие — и ты готов идти на попятную, вернуть обычное серое существование? — Серая жизнь как минимум жизнь. Ты обещала мне богатства и процветание. Об угрозе умереть речи не было! Мне надо было выбросить тебя еще в день, когда встретил… — Клоп остановился, растерянно посмотрел куда-то вдаль и добавил: — Может быть, это все один большой сон? И ограбления, и говорящий череп… я сейчас проснусь где-нибудь под скамейкой, и все будет хорошо. Клоп ущипнул себя за щеку несколько раз. Лес и дорога никуда не делись. Вор вздохнул, передернулся и обнял себя за плечи. Только сейчас он почувствовал, как на улице на самом деле свежо. А на нем только пиджак. Он шел до тех пор, пока дорога не разветвилась на две стороны. Одна, заасфальтированная, судя по указателю, вела в город Р. и пешим ходом Клопу пришлось бы добираться дня три. Вторая, песочная потрепанная колея, вела в некие Обережки, и при большом желании вор мог быть там уже в полдень. «Уютное название — Обережки», — подумал Клоп и пошел по развилке налево. Крыса пыталась заговорить несколько раз. Ной понимал, что если судить разумно, то ее вины ни в чем не было, но он был слишком зол, испуган, раздражен и устал — словом, к конструктивному диалогу он не был готов. Потому всю дорогу игнорировал незадачливого партнера. Дорога меж тем сужалась все сильнее, и сомнительно, что по ней действительно когда-либо проезжал автомобиль. Это больше похоже на какую-то лесную тропку, которая уводила его все глубже и глубже. Светало, но за высотой деревьев не пробивался свет, казалось, что ночь длится уже бесконечно долго. Вдобавок, откуда ни возьмись, появился туман. Было жутко. Но ничто не могло испугать Клопа сильнее рассерженного Виконта, так что он упорно шагал и шагал вперед. Крыса начала беспокоиться. Здесь как-то подозрительно темно, ты не находишь? — Ной упрямо сжал губы. — Еще не поздно повернуть другую сторону. Кажется, в Р. была железнодорожная станция. Где-то далеко над головой зашуршали верхушки деревьев, потревоженные ветром. Ладно, слушай, я знаю, что ты на меня злишься, я прошу прощения, но, ПОЖАЛУЙСТА, давай пойдем другой дорогой? У меня очень плохое предчувствие на счет этого места. — А на счет Вихонова у тебя предчувствий не было, да? — съязвил Клоп. Я не могу предсказывать каждый глупый поступок каждого глупого человека! Вихонов был неожиданностью и для меня тоже. Чужую тупость вообще сложно предугадать. Ной хмыкнул. И назло продолжил идти дальше, несмотря на причитания черепа в голове. Тропинка вместо Обережек привела вора к… кладбищу. Я говорила. Говорила, говорила, говорила. — Это всего лишь кучка надгробий, прекрати панику, — поморщился Ной. Ему вообще-то тоже не понравилось место, куда он в итоге пришел, но поворачивать он не собирался. Надо осмотреться, возможно, если пройти сквозь, то можно наткнуться на вторую тропинку. — Кладбища, как правило, стоят не так далеко от городов. Наверное, мы почти пришли. Крыса заскулила, и Клоп нахмурился. Это не было ее типичным поведением. Вор пообещал себе потом разобраться с этим — но первым делом нужно все-таки найти хоть какой-нибудь кров. Клоп прошел через калитку — «ветхая, похоже, старая», — коснулся обувью промозглой кладбищенской земли и поежился. По ушам оглушительно ударила тишина — словно это место окружал вакуум, который блокировал все звуки. Ни шелеста, ни насекомых, даже шаги звучали приглушенно. Ной обнял себя рукам и побрел между могилами. Почти на всех из них имена и даты уже стерлись от времени. На некоторых можно было разобрать отдельную букву или цифру, на других сохранилось целое слово. Ной невпопад подумал, что, возможно, его родители — те, которые кровные — лежат в точно таких же могилах, с выцветшими от времени надписями. Возможно, даже здесь. Откуда-то из тумана вынырнула белая статуя, в первую секунду изрядно напугав вора. Женщина с обнаженной грудью и головой, покрытой вуалью. Она смотрела вперед с бесстрастным лицом, разведя руки в стороны, словно хотела обнять кого-то или просто являя себя миру — и Ной насчитал у нее по шесть пальцев на руках. Как странно. Клоп приблизился к статуе. Попытался рассмотреть табличку, но не разобрал ничего кроме пары цифр. Внезапно его обуревали грусть и любопытство пополам с ностальгией. Он растеряно пытался разобрать природу этих чувств, а потом понял — это не его, это были чувства Крысы. Не думала, что когда-либо еще встречу их. — Их? — эхом переспросил Ной. — Кого — их? Крыса не ответила. Клоп пожал плечами и, склонив голову вниз, отдал уважение усопшей. Затем пошел дальше — мимо могил, мимо каменного склепа, мимо покореженной, разрушенной почти до основания часовеньки. Не зайдешь? — Зачем?.. Хочешь, чтобы я грабанул их? Забудь. Мертвых беспокоить не стану. Это принцип, — отрезал Ной. Крыса, как ни странно, испытала облегчение. Это хорошо. Это просто отлично. Я боялась, что ты захочешь задержаться здесь, но чем скорее мы покинем это место, тем лучше. Клоп обогнул часовню — и увидел главные ворота кладбища. По обеим сторонам от них стояли постаменты, на которых, по всей видимости, стояли еще какие-то статуи. Сейчас от них не осталось даже следа. «Ну-с. Пора идти дальше», — подумал вор… …что-то сбило его с ног и начало душить. Ной схватился за чужие костлявые тощие руки, но как бы ни старался, не смог их разжать. Хватка была такой сильной, что у него просто не было шансов умереть от нехватки кислорода — это нечто, скорее всего, просто переломит его шею, если Клоп немедленно от него не избавится. Вор задергался, запинал создание ногами, в голове оглушительно, до ломки в висках, заверещала Крыса. Затем хватка неожиданно ослабла. Клоп, не слишком разбилась, наотмашь ударил кулаком — он куда-то попал, но не был уверен, куда именно, потому рука запуталась в сплетениях черных спутанных волос. Ной схватился за этих волосы и в свою очередь стал тянуть и тягать о стороны, вызывая у существа вопль. Чужие пальцы начали царапать его лицо, пытаясь достать до глаз. ХВАТИТ. Существо — да человек это, человек — прекратило кричать и царапаться и покорно стихло. Ной высвободил руку из волос и отполз подальше. Сердце било набатом, как бешеное, адреналин гулял в крови, зато теперь Клоп мог наконец рассмотреть нападавшего. При ближайшем рассмотрении это оказалась девушка. Она убрала с лица волосы степенным замедленным движением, явив почти полностью белое лицо с черным глазами. Трудно было определить ее возраст — ей могло быть как тринадцать, так и все тридцать. Учитывая всю происходящую с ним в последнее время хрень, Ной бы не удивился, узнав, что ей за тысячу, ни капли бы не удивился. Девушка улыбнулась кончиками губ, между сомкнутыми губами торчал какой-то белый отросток. Она открыла рот и рукой вытащила изо рта птичий череп — отросток на поверку оказался клювом. Ной смотрел на череп, словно зачарованный. Неожиданно он прекрасно понял, что это — и кто она. — Давно не виделись, старая подруга, — сказала девушка не своим голосом, не своей глубиной.***
Константин Ленн сделал глубокую затяжку своей дорогой, импортной сигары и выдохнул. Дым заплясал перед глазами и на долю секунд скрыл сумеречный город от его взора. Дома, машины, люди — все, что Константину было видно с балкона его жилища, стало зыбким, почти не различимым. Мужчина перевел взгляд на руку, на след, оставшийся на среднем пальце от перстня. Не просто перстня. Не просто бриллианта, считающегося одним из десяти самых крупных, не просто бесценного исторического сокровища, принадлежавшего когда-то царскому роду. Но символу его, Виконта, власти в этом городе. Константину нужен был его перстень. Это вопрос принципа. — Так значит, я могу на тебя положиться? — с ленцой спросил он, продолжая любоваться вечерним городом. Человек в проеме балкона пожал плечами. — Как и всегда, — ответил он. Его грязные спутанные волосы облепили лицо, под красным глазами выступали мешки, щетина вот-вот грозилась вырасти в бороду, а рваная одежда пропахла потом, дымом и почему-то хвоей. Никто другой в подобном виде не посмел бы даже на глаза ему попасться. Но это был особенный человек. Виконт сделал последнюю затяжку и потушил сигару. — Спусти шкуру с сопляка. Хочу сделать ковер из нее, — сказал он, и его слова еще никогда не нужно было понимать настолько буквально. Человек на пороге улыбнулся, обнажив чересчур длинные клыки, и слегка поклонился. За пазухой его драной куртки можно было увидеть висящий на шнурке, перекинутом через плечо, череп волка.
