Алое увлечение

      Было холодно, вокруг царила темнота. Ника не могла двинуться, словно все тело налилось свинцом. Руки казались такими тяжелыми, что даже мизинцем было сложно пошевелить. Она пыталась осмотреться, но в этой тьме ни зги не было видно. Девушка хотела что-то крикнуть, но получилось лишь тихое мычание. — Она шевельнулась! — обеспокоенно сообщил незнакомый женский голос. — Быстрее звони в скорую! — совсем близко с тревогой проговорил мужской голос, — девушка? Девушка!       Ника резко распахнула глаза. Свет пасмурного неба был слишком резким для ее не привыкших к яркости глаз. Героиня зажмурилась. Приподняв тяжелую правую руку, она прикрыла ладошкой глаза. Немного привыкнув к окружающему миру, Ника заметила двух людей, что обеспокоенно склонились к ней. Мужчина сидел на корточках и слегка тряс ее за плечо: — Девушка, вы меня понимаете?.. Не важно. Сейчас приедет скорая. Лежите, не вставайте.       Он поднял взгляд на свою знакомую. Та стояла с зонтиком в одной руке, а во второй у нее был мобильник. Кажется, женщина что-то объясняла по телефону, но Ника не могла уловить суть слов. В голове была какая-то каша. Медленно приподнявшись и сев на асфальт, она с некой заторможенностью осматривалась вокруг. Узнав родные края, героиня заволновалась. Сердце пропустило удар. Паника заставила ее резко встать на ноги. — Эй, спокойнее! — мужчина пытался остановить девушку, но она сняла его руку с плеча. — Со мной все хорошо! — Ника попятилась. Мужчина нахмурился и пытался словами успокоить ее, но героиня не слушала. Глядя на все тот же серый пейзаж и дома-коробки, девушка мысленно старалась подавить нарастающий ужас. «Это просто временно!» — не слишком убедительная мысль, но других не было. Руки тряслись, словно в лихорадке, а на лбу выступил холодный пот. Вдалеке послышался вой сирены. Ей надо уходить, но куда? Что ей вообще делать? Как вернуться? Она чувствовала себя, словно выброшенная рыба на берег.       — Послушайте, давайте присядем на бордюр, — не унимался мужчина. Он приподнял руки, словно показывая, что он безобиден. Возможно, Ника ему казалась сумасшедшей девкой. Героиня оглядела себя: скайримовская одежда в пятнах крови, ссадины и синяки. На шее наверняка красовался небольшой порез от меча. Как по-другому воспринимать кого-то такого? Если это не маньяк, то точно шизик.       Тем временем приехала скорая. Из машины выскочили две тетки в бордовых спецовках. Одна из них держала в руке массивную коробку на ручке. Обе женщины уверили героиню, что рану стоит обработать. Сдавшись в руки докторам, Ника села в машину. Если она сейчас будет бунтовать, то точно заработает странную репутацию.

***

      Ника безмолвно сидела на белой кушетке. В больнице воздух всегда был пропитан лекарствами - это создавало чувство тревоги, словно произошло что-то ужасное. Наверное, именно так и произошло с девушкой. У нее все еще был шок, будто бы она ударилась головой и не понимала, что происходит. Всю эту заторможенность медперсонал воспринимал по-своему. Женщина, которая обрабатывала рану, немного покачивала головой. — Как Вы себя чувствуете? — словно сквозь пелену шума прозвучал простой вопрос. Девушка открыла рот для ответа, но никак не могла произнести и слова. Да и какая разница? Она вообще не хотела здесь быть, ей надо вернуться назад! — Голова болит? Как долго Вы находились в обмороке? — медсестра все продолжала задавать вопросы, заглядывая Нике в глаза.       Внезапно где-то в коридоре послышались возмущенные возгласы: — Нет, Вам сюда нельзя! Ждите в приемной… — Нет, женщина, просто подождите там!       Дверь белой комнатки распахнулась, и внутрь влетела знакомая фигура, а за ней две медсестры, что пытались остановить женщину. Ника с удивлением смотрела на приемную мать. Эта дама действительно была здесь. Стояла и плакала, глядя на героиню. — Боже мой, это действительно ты! — она подбежала к Нике и крепко обняла девушку, аж до хруста. Героиня не сопротивлялась. Если честно, то она вообще не понимала, почему эта женщина здесь. Почему она так реагирует на Нику, что ей вообще надо? Ведь сколько девушка себя помнит, мачеха никогда не питала добрых чувств к ней. Неужели за время ее отсутствия женщина раскаялась? Нет, бред какой-то. — Я так рада! — женщина смахивала слезы. Ника ничего не говорила, просто молча смотрела на нее.       Наконец-то, медперсонал выпроводил бунтарку из комнаты. Зато после нее зашли двое полицейских, которые бодро начали опрашивать девушку о случившимся, что вводило в ступор. Что ей сказать? Нельзя же всерьез говорить о Скайриме, нет. Но полицейские сами дали наводку героине: оказывается, она была в числе людей, похищенных неким местным маньяком. Видимо, за время, что она отсутствовала тут многое произошло.       Полицейские спрашивали приметы похитителя. Ника соврала, что ничего не помнит. Сказала, что помнит только, как оказалась на мокром тротуаре. Девушка очень волновалась, думая, что ее тут же раскусят. Ей казалось, что сейчас один из представителей закона встанет и со скептическим лицом произнесет: «хватит нести чушь». Глядя на сосредоточенные лица мужчин, Ника была готова расплакаться. Но ее поведение полицейские восприняли по-своему. Уверив, что ей не о чем беспокоится, они попросили сообщить, если вдруг она что-то вспомнит. Героиня с облегчением смотрела на спины уходящих полицейских.

***

      Через 2 часа ее выпустили из больницы. Передвигая ватные ноги, Ника вышла на улицу. За спиной с характерным звуком закрылись автоматические двери. Воздух был наполнен влажностью — холодной и противной. Дождь падал мелкими каплями на землю, создавая на лужах дрожащую рябь.       Ника не понимала, что она чувствует. В какой-то степени это были родные ей края, но теперь… разве это имело значение? Было такое ощущение, словно ее все покинули, оставили одну. Выбросили.       Мысли прервал скрип тормозов. Ко входу в больницу припарковался очень знакомый автомобиль. Водительская дверь резко отворилась, и показалась знакомая фигура. Мачеха живо обошла машину и открыла пассажирское сидение. Придерживая дверь, она ободряюще улыбнулась, приглашая сесть. Мурашки шли по коже из-за ее непривычной доброжелательности, но Ника не подавала виду. Молча сев на переднее сидение, она смотрела, как мачеха снова оббегает машину и садится обратно на свое место.       Первые десять минут они ехали молча. Девушка смотрела на сменяющийся пейзаж за стеклом, иногда отвлекаясь на скрипучий звук дворников. Это мешало думать. Ей надо было понять, что сейчас делать, как исправить ситуацию. Но в голове словно поставили заслон.       — Неблагодарная дрянь… — сдержанно прошипела мачеха, глядя на дорогу. Ника застыла, задержав дыхание. Внутрь словно вогнали холодный штырь. — Я создала все условия… Я, — продолжала шипеть женщина. Она до сих пор не смотрела на Нику, но девушке хватало просто слов. Руки начали немного трястись, сердце ускорило ритм. Ей не хотелось выслушивать эти отвратительные слова опять. — Я растила, я терпела, но, — машина резко затормозила. Девушка схватилась за сидение. — Ты умеешь все портить! — мачеха повысила голос, злобно сверля Нику взглядом. Машина стояла у знакомого одноэтажного домика, но никто из них и не пошевелился, чтобы выйти из автомобиля. Девушка все еще ожидала новые нападки, которые, к слову, любезно продолжала высказывать приемная мать. — Я знаю, о чем они думали за моей спиной, — она горько усмехнулась, — пока совали мне в уши свои сожаления по поводу утерянного ребенка. Все они тайно винили меня! Называли никудышной! Ты брешь в моей репутации!       Уши звенели от ее оскорблений. Ника продолжала молчать, продолжала терпеть. Она не понимала и никогда не поймет, почему эта женщина всегда так зла на нее. В чем ее проблема? Но задать такой прямой вопрос девушка не решалась.       Мачеха резко открыла дверь и смачно захлопнула назад. Ника поспешила выйти из машины. Стараясь не мешаться под ногами, она быстро зашла в дом, направляясь в свою комнату. Закрыв за собой дверь, героиня с облегчением выдохнула. Ее комната не изменилась: кровать, что стояла у окна, стол, полки с книгами… Все это отдавало какой-то тоской.       Переодевшись в свою домашнюю одежду, она кинула скайримовские одеяния на ближайший стул. Послышалось тонкое позвякивание: что-то маленькое закатилось под мебель. Девушка нагнулась и, нащупав пальцами предмет, подняла красного цвета бусину. Глядя на одинокую горошину, она вдруг просияла. Точно! Реликвия может помочь! Но… Если бы у нее был целый браслет… Радость тут же сменилась унынием. Реликвии, как таковой, больше нет. Ведь Ника не просто порвала ее, она переместилась сюда с одной из частей. А значит, артефакт никогда не восстановится. Девушка сжала красную горошину в ладони. Дэмиен мог бы осуществить план Каина и, найдя нужное заклинание, при помощи браслета переместится сюда. Но теперь какой в этом толк? Она держала в руке часть ключа к своему спасению. Нет больше шанса. Она застряла здесь.       Девушка почувствовала, как горький комок подкатывает к горлу. Глаза пощипывало от сдерживаемых слез. Прерывисто дыша, она села на кровать. Изображение комнаты начало причудливо размазываться, но Ника уже не беспокоилась о слезах. Ей было больно и страшно. Больно потому, что она осталась одна. Потому что она больше не встретит его. И это пугало.       И что дальше? Героиня будет просто жить здесь, делая вид, что все в порядке? Делать вид, что ничего не было? Что это была просто фантазия, мираж?       Ника легла на кровать. Закрыв глаза, она без сопротивления отдалась эмоциям.

***

      Девушка проснулась поздним вечером. Состояние разбитости окутало тело и придало тяжести конечностям. Лицо чуть опухло, а во рту покоилась противная сухость. Ника встала с кровати и направилась на кухню. Есть не хотелось, но желудок требовал.       Сделав себе пару бутербродов, героиня уселась за небольшой белый квадратный столик. Засовывая еду в рот без энтузиазма, она пялилась в никуда. Ни единой мысли не нашлось в голове, словно пустота закрыла все двери для них.       Звук шаркающих шагов заглушал часы. В кухню зашел отец. Мрачно посмотрев на героиню, он подошел к кофеварке и налил себе кружечку бодрящей жижи. Удостоверившись, что сахара достаточно, он присел напротив Ники. Девушка не шелохнулась и продолжала смотреть куда-то в голубоватую стену.       — Зачем ты вернулась? — внезапно за все годы молчания он наконец-то заговорил. Было очень странно слышать его глухой голос. Нике внезапно захотелось рассмеяться. Но это был бы не радостный смех. — Тебе стоит уйти, — сказал он, разворачивая газету, что лежала на столе. Он не смотрел на нее, пока вытряхивал свои бессмысленные фразы. Серьезно, как будто она хотела оставаться в этом доме… Как будто она могла ЧТО-ТО сделать. Она даже свою судьбу не в состоянии контролировать. — Ты привлекаешь их внимание, — мужчина отпил немного кофе, — это может привести к серьезным проблемам. — Кого? — девушка наконец-то сфокусировала взгляд на «отце». Тот, продолжая рассматривать статьи в газете, спокойно ответил: — Тут таких, как ты, много. И всем им хочется лезть ближе к вершине власти. Контролировать всех. А ты слишком сильно мутишь воду.       Ника бесстрастно выслушивала информацию. Теперь понятно, почему он так волновался в ту ночь, когда она была еще ребенком. Он боялся преследования. Наверное, героине стоило бы презирать «отца» за такое поведение, но она даже немного понимала его страх. Она тоже боялась. Боялась тут оставаться. Проводить свои дни в этом бесцветном доме с чужими людьми, которые ненавидели друг друга. Хотя это преувеличение. Они ненавидели ее.       Ника хотела было встать, но на кухню зашла мачеха, которая тут же подошла к столу. С раздражением посмотрев на героиню, она что-то начала ей втирать. Грозные слова пролетали мимо ушей, девушка внимательно изучала ее лицо: такое округлое, ассиметричное, постоянно выражающее негативные эмоции. Рот женщины не закрывался, извергая поток противных звуков. На этот раз Нике было не страшно. Внутри словно кто-то переключил рычаг в режим спокойствия. Она молча смотрела на мачеху, подавляя чувство тошноты. Наверное, бутерброды, засунутые в спешку в желудок, не желали перевариваться. Возможно, это состояние возникло из-за орущей рядом женщины.       Ника спокойно встала из-за стола и собиралась направится в комнату, но почувствовала, как рука мачехи больно вцепилась в локоть. — Куда пошла! Я еще не закончила! — прошипела та и продолжила словесно поливать девушку грязью. Внезапно в голову пришли моменты из опасных приключений. Вспоминая, как она чуть не погибла от отравления и как она, не смотря на боязнь высоты, прыгала в гробнице по выступам, Ника неожиданно для себя отметила: плевать она хотела на мачеху и ее поднадоевшие нападки. Героиня минуту стояла молча, но потом ее словно током прошибло. — Заткнись, старая кошелка! — девушка сама удивилась неожиданной фразе. Но больше всего удивилась мачеха. Ее брови резко поползли наверх, а глаза выражали шок и недопонимание одновременно.       Ника резко развернулась и вышла из кухни. С нее достаточно. Забежав в коридор, она поспешно натянула кроссовки и открыла входную дверь. — Дрянь! Мелкая дрянь! — послышался взвизг из кухни. Не дожидаясь новых порций оскорблений, девушка с грохотом закрыла дверь.

***

      Сердце стучало в висках, а горячее дыхание растворялось в прохладном ночном воздухе. Ника бежала по безлюдной улице, чувствуя нежное прикосновение ветра на лице. Казалось, она неслась без разбора дороги, но почему-то оказалась в столь знакомом месте: там, где она встретила этого злополучного оленя. Постепенно замедлив бег, она остановилась. Застыв посреди тротуара, девушка смотрела на черный асфальт, который освещала уличная лампа. Чувства ностальгии и уныния снова захвалили душу. Глаза стали влажными, а сердце больно сжималось от безысходности. Лучше бы она вообще не попадала в другой мир.       Усевшись на бордюр, Ника закрыла руками лицо, размышляя о том, чем сейчас занят Дэмиен. В голову лезли удручающие мысли и глупые образы в виде другой девушки, что уходит вместе с вампиром, держась за руки. «Какая ересь…» — героиня тряхнула головой, прогоняя наваждение. Неужели она обязана смириться и забыть его? Жить дальше?       Именно так говорили в популярном шоу про психологию — «смириться и жить дальше». Но Нике совсем не нравился этот вариант. Внутреннее «я» протестовало, вызывая волну хаотичных мыслей. Одна из этих мыслей вытаскивала по цепочке остальные, пока девушка внезапно не вспомнила слова той гадалки, что предсказывала ее судьбу. «Священное животное. Видит оба мира. Ходит между ними, словно играясь.»       Дурацкое животное, все из-за него… Гнев, словно яд, медленно расползался по венам. Ника сжала руки в кулаки. «Не каждый способен его увидеть, только если уготовлена судьба.»       Ее судьба — это застрять тут. «Но есть предмет, который может указать путь к нему.»       Девушка знала, что провидица тогда имела в виду. Браслет — это и есть таинственный предмет… который она никогда больше не увидит, потому что она все разрушила, порвав реликвию. Она виновна в своей судьбе. «Я верю в тебя.»       Внезапно всплыли слова ее матери. Ника горько усмехнулась. «Не дай этот выбор сделать за тебя.»       Она проиграла. Она позволила этому случится. Она упустила шанс. Девушка окончательно поникла, приложив лоб к своим коленям. Героиня почувствовала, как одинокая капелька ударилась о ее шею. Начинался дождь, но это совсем не смущало девушку. Она обхватила руками колени и продолжала сидеть в такой позе, пока ее не отвлек раздражающий свет, который исходил из кармана ее шорт. Сначала Нике показалось, что это ее телефон, но потом она вспомнила, что оставила его в рюкзаке. А рюкзак находился вообще в Скайриме.       Ника резко засунула руку в карман и вытащила бусину, что светила алым цветом, немного пульсируя. «…Предмет, который может указать путь…» — словно в голове проговорил знакомый голос. Героиня быстро встала и осмотрелась. Между домами она увидела оленя, чей силуэт окружала полупрозрачная белая аура.       Сердце пропустило удар, и ноги сами начали медленно разгоняться, переходя на бег. Зажав в руке бусину, Ника бежала изо всех сил к животному. Тот, почуяв неладное, стал стремительно покидать территорию.       Девушка бежала, не смотря по сторонам, бежала, зафиксировав глаза на желаемой цели. Героиня неслась по ночному, безлюдному городу, чувствуя, как капли дождя больно хлещут по ее щекам. Но это были несущественные мелочи, которые некоем образом не сбавляли ее темп. Промокшая насквозь, тяжело дыша, она петляла мимо дворов, пытаясь не отставать от оленя.       Большая лужа разлетелась волнами от удара ее ноги. Нечаянно запнувшись о неровность дороги, Ника смачно упала на тротуар, ободрав кожу на коленях. Молниеносно встав, она продолжила бег, не отвлекаясь на раны. Стиснув зубы и так же сильно стиснув кулак, в котором покоилась бусина, девушка пообещала себе, что не сдастся так просто. Она вернется назад. Она не отпустит Дэмиена. Черт, да если надо, Ника свяжет его и сама наденет ему амулет Мары на шею!       Олень тем временем свернул на проезжую часть. Девушка последовала его примеру. Машина, что проехала мимо, громко посигналила. Стекло водительского сидения опустилось, и злая мужская рожа прокричала вслед маты. — Больная! — напоследок услышала она в спину. Но Ника совсем не обратила на это внимание. Олень был близко. Она должна его поймать!       Из-за поворота навстречу вылетел еще один автомобиль. Этот ехал слишком быстро, и визг тормозов вперемешку с истошными сигналами заполнил ночной воздух. Яркий свет фар озарил округу.       Всего момент и Ника со всей возможной силы прыгнула вперед… прямо на оленя.

***

5 лет спустя       Ярко-оранжевый закат заполнял вечерний теплый воздух. Солнце красным пятном собиралось спрятаться за горизонт. Светлые лучи медленно скользнули по серому каменному балкону.       На каменной скамье, что стояла в центре просторного балкона, сидела девушка. Ее длинные рыжеватые волосы трепал небольшой ветерок, заставляя пряди причудливо разлетаться в разные стороны. На ее коленях лежала помятая карта, которую, судя по всему, не раз сворачивали и разворачивали. Девушка что-то сосредоточенно рассматривала в линях рисованного ландшафта, иногда проводя пальцем по шершавой бумаге.       — Ах, ничего не понимаю, — девушка нахмурилась и неловко провела ладонью по своим волосам. Рукав черной блузки скользнул вниз, обнажая браслет. В солнечном свете бусины заблестели алым цветом, окрашивая руку в красный. — И что же там непонятного? — сзади раздался мужской голос. Ника почувствовала, как теплые руки обвиваются вокруг талии. Сердце радостно затрепетало, но девушка решила не подавать виду. — Совсем непонятные каракули, как ты сам в этом разбираешься? — она притворно возмущенно проговорила, указывая на карту. На ее безымянном пальце блеснуло золотое колечко. — Не понимаю, о чем ты, — вампир улыбнулся, положив подбородок на ее плечо. — Так куда ты хочешь пойти? — Хочу на озеро Илиналты, — зеленые глаза заблестели от предвкушения. — Говорят, что там красивый вид. — Так ты хочешь в мирный поход? — А что-то не так? — Ника с удивлением взглянула на Дэмиена. Вампир широко заулыбался. — Сомнительно, что по пути не случится какая-нибудь напасть, — он продолжал улыбаться, — ты вечно попадаешь в неприятности. — Я?! — Ника чуть не задохнулась от возмущения.       Воспользовавшись моментом, Дэмиен своровал небольшой поцелуй. Это на секунду дезориентировало героиню, но через пару мгновений она пришла в себя и попыталась схватить негодяя за руку. Вампир же ловко отскочил. — А ну стой! — на одном дыхании грозно проговорила Ника, вставая со скамьи. — Нет спасибо, — Дэмиен петлял туда-сюда, уходя из опасной зоны. — Я еще молодой, красивый. Мне еще жить да жить… — Я тебя сейчас укушу за вредность! — девушка оскалилась, обнажая длинные клыки. Дэмиен внезапно остановился, задумчиво наблюдая за манипуляциями героини. — Хм… Я не против, — неожиданно признался он. Ника встала, как вкопанная, глядя на то, как парень без стеснения отворачивает воротник рубашки, оголяя бледную шею. Дико покраснев, девушка полу-возмущенно, с угрозой стала приближаться к вампиру. В руке заблестел огненный шар. Дэмиен немного попятился, а потом юркнул с балкона в комнату. Ника быстро последовала за ним.       На каменной скамейке осталась лежать в одиночестве брошенная карта. Множество линий и отметин покрывали старую бумагу, символизируя, что путешествие только начинается.