Яркие оттенки страсти

      — Любишь живопись? — спрашивает Томоэ, впиваясь изучающим взглядом в девчонку. И ничего не укрывается от него. Напряженное женское тело, капельки пота, скатывающиеся по тонкой шее, прерывистое дыхание и даже то, как она щелкает пальцами. Он усмехается, всё та же старая дурная привычка. Нервничает. Волнуется от чего-то.       — Только идиоты не замечают величия в этом. — отвечает Ханна, и так порывисто задирает свой носик, разглядывая алое полотно, покрытое мелкими-мелкими мазками кисти. Нежная рука девушки небрежно поправляет прядь, выбившуюся из когда-то идеальной прически. Идеальной до того, как она решилась сесть позади Лиса на тот мотоцикл. И вот пальцы снова сцеплены в замок. Стоит, раскачиваясь на пятках.        В десятый раз кицунэ удивлялся, что в столь маленьком городке так много есть того, что привлекает эту проблемную девчонку. Красивое дерево, магазин со всякой девичьей всячинкой, прилавок с одеждой или ещё чем-нибудь. Лис искажает черты лица, вспоминая об этом. Так напыщенно, даже излишне старательно. Томоэ думал о том, как бы поскорее оказаться подальше от этой шумной толпы, от вечно снующих прохожих и косых взглядов. Ханну же это вообще не напрягало, единственное, что ей не нравилось, так это присутствие противоположного пола в метре, если не ближе, от неё. Девушка озадаченно нахмурилась, есть всё-таки несколько вариантов, как избавится от этого «чучела» в джинсах.       — Мне нужно отойти… — говорит девушка и спешно открывает дверь в уборную, лукаво, по-хитрому. А в зрачке смешинки плещутся. Лис лишь сужает глаза на эту фразу, провожая её взглядом. Отмечая, как легкий, едва уловимый жар раскрашивает её щеки.        «Как в дешевой комедии…» — пронеслось в голове, и она, встряхнув ею, нервно усмехнулась, открывая окно. Недолго выбираясь из странного местечка, белокурая огляделась по сторонам.        «Чёрт! Этот придурок всё ещё там!» — Томоэ с вялой заинтересованностью разговаривал с какой-то девушкой. Довольно красивой девушкой… Как подметила это Ханна, недовольно поджимая губы. Но решимости эта проскользнувшая ненароком мысль ей явно не поубавила. Во всяком случае пока. И в то время, как Такана быстро исчезала из поля зрения демона, внутри что-то предательски кольнуло, разливаясь по всему телу неприятным холодком. Её губы цвета темной вишни предательски дрогнули, но девушка лишь ускорила шаг. Чеканя своими звонкими каблучками.        Сейчас она вполне могла бы легко пройтись по дороге, расслабиться… Осмотреть наконец город не в торопях. Но эта совесть… хотя совесть ли… Не давала покоя… Она бросила своего брата. Нет! Он — не её брат, а просто… Чёрт бы побрал тех, кто придумал это жгучее чувство… Вины?        Стиснув зубы, Ханна закатила глаза и повернулась, направляясь обратно. Её взор не привлекала более та обстановка, что окружала ранее. Ни красивые красные фонарики, которые уже зажглись, ни выцветание золотистого солнца на небосводе, что огненным диском катилось за небосвод. Ни гул людей, ни природа. Но в какой-то момент, подняв свои очи, она и встретилась с взглядом карих, цвета горького шоколада, глаз. Женщина смотрела на неё тепло, приятно. Именно тем взглядом, мы награждаем тех, кого знаем уже много лет. Ханна даже остановилась, как оцепенев, и невольно такое же мягкое имя само сорвалось с женских губ:       — Нанами? — проговорила «сестра» Томоэ. Названная по имени тут же встрепенулась и нервно сглотнула, бегая взглядом по незнакомой девушке.       — Мы с Вами знакомы? — спросила шатенка, всматриваясь в черты своей собеседницы. Не обращая внимание уже более ни на что. Она словно целилась, и теперь тепло спокойствия тут же исчезло, уступая интересу.        Ханна чуть поежилась. Эта женщина… Она точно была там… В том сне… Забытый храм… Человек с очками… Да, она была там!..       — Вы были в храме Микаге? — вдруг задаёт вопрос Ханна, смотря прямо в глаза некогда бывшей богине.        Нанами, к слову сказать, никогда не любила лгать. Она ещё раз бегло посмотрела на девушку. Её светлые волосы и небесно-голубые глаза. Момодзоно предпочла бы просто промолчать. И тем более не хотела попусту врать. Но и правду о прошлом говорить чужому человеку тоже не желала. Быть может это провокация? Или эта особа — шпион Ситатэру? Но всё же… Нанами решила поступить немного иначе. Опять идя вразрез со здравым смыслом. Все же благоразумием она никогда не выделялась. И снова приятно улыбнулась уголками губ.       — Сейчас не место для разговоров. Давайте встретимся здесь через неделю, в этот же день. Вечером, часов в восемь. И я всё расскажу Вам… — Ханна нахмурилась, она было хотела ответить, наверно даже возразить, но вдруг почувствовала тепло ладони на своем плече.       — Нанами, не смей вмешиваться! — чуть ли не прорычал Томоэ. Янтарь его глаз буквально наливался алым, проступили белоснежные, звериные клыки. — Или ты хочешь, чтобы я всё рассказал Ситатэру?        От этого имени Хана непроизвольно вздрогнула, напрягаясь всем телом. Она ведь её абсолютно не знает. Никогда не видела ранее и не встречала. Даже случайно… Так почему же?..       — Томоэ, она в праве знать. — в ответ огрызнулась женщина, с этими словами Момодзоно прошла вперёд, небрежно и грубо задев кицунэ плечом. Все опасение развеялось сам собой. Ошибки быть не могло. Это была она, та самая женщина. Томоэ чертыхнулся, удивляясь своей опрометчивости. Как он мог не заметить этой бывшей недо-богини? Чертова девка…        Ханна молча прикусила губу. И почему нутро похолодело? Почему стало вдруг так плохо? Нет. Эта особа была не простой. Такана обернулась и посмотрела вслед Нанами. Её женственный силуэт удалялся всё дальше и дальше. Белокурая хотела уже догнать её, но кицунэ потянул за собой ухватив за запястье. Сильно. Больно…       — Отпусти меня! — встрепенулась она в попытке вырываться, но в ответ получила лишь взгляд полный неодобрения.       — Не смей к ней даже подходить, поняла? — его слова звучали так унизительно… Словно она принадлежит ему. И душа Ханны налилась обидой. Её слишком много унижали, ещё одного раза она не выдержит… Не потерпит…       — Ты мне не указ…