Яркие оттенки страсти

       POV Ханна        Я сжалась, снова очутившись здесь. Темно, холодно… И дуновение ветра ещё больше морозило кожу, словно обжигая её. Ступая босыми ногами по тьме, я сильнее дрожала. Мысль, что это всё не реально, успокаивала, но сейчас, тщетно бродя во мраке столько часов, я начала сильно в этом сомневаться.        А потом… Будто иголками пронзают насквозь. И я слышала этот ужасный смех рядом, близко, чужое дыхание опаляло кожу. Я вдыхала ртом такой необходимый воздух, слово рыба, брошенная на берег, кричала, будто это был последний миг моей жизни.       — Нанами-чан, ты в порядке? — поворачиваю голову и вижу человека, его ярко-зелёные глаза смотрели с неким волнением и заботой. Это почему-то напугало меня. Ощущаю руками что-то шершавое, мягкое. Здесь было красиво. Голубое небо и зелёная пушистая трава…        Я ужаснулась, когда услышала «свой» голос. — Да, конечно, Мизуки, просто задремала. — в ужасе смотрю на свои руки. Маникюр с детским рисунком, какие-то собачки, дотрагиваюсь до волос и смотрю на них как завороженная. Шоколадного цвета. Пропускаю мягкие пряди сквозь пальцы.        Тот, кого я назвала по имени, даже не зная его, через некоторое время, мягко улыбнувшись, ушёл в храм. Храм? Я видела его уже раньше. Проходя мимо сакуры, вдохнула этот изумительный аромат, прикрыв глаза от сладкого удовольствия. Крыльцо было таким родным, что невольно чувство защищённости разливалось по венам. Прикасаясь до дверей, до стен, мне было очень хорошо, будто я была дома…       — Нанами, какого черта ты слоняешься здесь? — тёмный силуэт приблизился ко мне. Я ощущала каждой частицей тела её смущение, радость и биение сильного сердца. Я словно оцепенела…       — Чего стоишь! Иди в святилище. — снова проговорил он и испарился в синем пламени.        Это странное чувство никак не покидало меня. Даже проходя мимо красивого цветка, при других обстоятельствах я бы обязательно дотронулась до его нежных лепестков! В голове крутилось лишь одно: «Эта Нанами забрала у меня то, что всецело принадлежит лишь мне». Не знаю, кто внушил это в мою голову, но о чём бы я не думала, навязчивая идея не оставляла меня ни на секунду.        Погрузившись в себя, я просто танцевала с чем-то в руках. И движения были столь точными, что я удивлялась самой себе. Это делало моё тело… Или её?        Кто-то вошёл в комнату.       — Чёртова девка! — прошипел тот самый тёмный образ. — Откуда ты знаешь эти движения? Только одна женщина способна на это! — он был зол, кулаки свои сжимал, и я видела, как выступили когти. Поёжилась и уронила странный предмет.       — Извини…я…я…не нарочно… — тараторила, нервно щёлкая костяшками пальцев, опустив руку, словно напроказничала и теперь отчитываюсь.        Он приблизился так близко, что сердце затрепетало. Властно притянул за подбородок, заставляя выпрямиться, нежно очерчивая нижнюю губу. Я видела его глаза. Такие глубокие, пленительные… Мне захотелось утонуть в них… И вдруг всплыла мысль, что я желала этого не раз и не два. Он смотрел довольно долго, но затем открыл рот, явно собираясь что-то сказать, но передумал. Его губы изогнулись в дьявольской улыбке.        Он больно сжал челюсть, впиваясь своими когтями в нежную плоть. — Не смей больше даже поднимать руку… как она. Ты вызываешь только отвращение. — с этими словами он быстро вышел, захлопнув седзи. Я дышала рвано и часто, понимая её чувства. Ей не было понятно, о ком он говорил, ей было обидно, больно…        Я подняла красивую ручку, расписанную золотом, с алой лентой, которую уронила, когда вошёл он. Красный… Этот цвет мне так знаком…        Конец POV Ханны

***

       Пот крупными жемчужинами скатывался с тела юной девушки, она что-то невнятно шептала, её губы дрожали. Такана резко поднялась и распрямила грудную клетку.       — Ханна, тебя опять мучают кошмары, да? — девочка дотронулась до лица девушки, заинтересованно смотря в её голубые глаза. Маленькая ручка грела кожу, то ли своим природным теплом, то ли этой заботой.        Её детское лицо так напоминало того парня с зелеными глазами, который так заботливо справлялся о самочувствии Ханны. Девушка улыбнулась, и её маленький комочек счастья не заметил фальши в вишневых уголках губ.       — Немного. Но это не страшно… — ответила Ханна, нежно поглаживая руку на своей щеке будущей сестры.        Из головы никак не выходил этот сон. И почему такое происходит так часто? Ей словно не везёт! Да ещё и это прикосновение. Мурашки пробежали по спине, когда Такана вспомнила, как тёмный силуэт нежно провёл пальцем по её губе. Но, выкинув эти мысли из головы, Ханна напомнила самой себе, что он сделал потом…

***

       Нанами сжимала в руках красивый браслет, он приятно искрился в лучах восходящего солнца, они грели спину, проникая сквозь окна.        Мысли Момодзоно крутились только около своего сна. И почему ей приснился именно тот день? Ведь это было так… давно… Женщина помнила, что тогда делала всё не по своему желанию, а по чужому, все те движения и слова… Почему?..        Бывшая богиня сидела напротив зеркала в полный рост, её лицо покрывали мелкие морщины, волосы почти потеряли свой блеск, на шее пульсировали вены, и лишь глаза всё так же светились жизнью. Прошло почти двадцать лет…        Когда же Акура найдёт тот самый эликсир? Долго Нанами не протянет. Она ведь всего лишь человек. И Момодзоно это знает… Но бывшая богиня не могла ничего сделать. Она, как и все люди, в скором времени, постарев, умрёт.        Нанами вздохнула и быстро одела браслет, невольно опять вспоминая, как Томоэ сжал её челюсть и зло прошипел: «Не смей больше даже поднимать руку… как она. Ты вызываешь только отвращение.» Только сейчас Момодзоно явно понимала, о ком говорил дикий лис. Но всё же, спустя столько лет, его слова и тот взгляд ранили её душу пуще прежнего…        Странно, но в те времена он относился к ней очень даже хорошо. Да, его настроение всегда было… холодным, чёрствым и каким-то диким. Но это было уже после его спасения, когда бывшая богиня путешествовала в прошлое. И даже имея к ней чувства, лис так поступил. А имел ли он вообще чувства к ней?        Этот вопрос мучает Нанами уже который год…        Она запрокидывает голову и закрывает глаза, ощущая такое родное тепло. Кровавый Король так несвойственно ему нежно покрывал её шею поцелуями. То прикусывал нежную кожу, то мягко проводил языком, заставляя женщину неизбежно подрагивать.       — Нанами, дорогая… — шепчет он ей тихо, на ухо, обжигающе.        И в женских руках оказывается маленький бутылек. Нанами смотрит вопрошающим взглядом на демона. Он же только улыбается.       — Акура, как? — точно зная содержимое, губы начинают дрожать, её трясет. — Ты… Убил кого-то? — мужчина сжимает губы в одну линию, настроение моментально меняется, взгляд сосредотачивает и, ещё раз коснувшись рукой её плеча, отходит назад, жёстко говоря:       — Пей.        Бывшая богиня мотает головой. Но внутри червяк всё же пробирается глубже. Даже если и убил, так почему бы не выпить? Прошлого ведь не изменить? Но… Конечно, не совсем. Момодзоно знает это не понаслышке. А хотя, какая разница? Наивная девочка испарилась семнадцать лет назад, когда Акура сделал ей предложение, а эта вечная доброта, когда слуги Ситатэру безжалостно убили их ребёнка…        Нанами прикусывает губу, но всё же открывает бутыль и залпом выпивает содержимое. На вкус, как вода, ничего особенного. Только всё плывёт перед глазами.       — Акура? — зовёт Момодзоно своего мужа, в очередной раз смотря в его пленительные омуты. Иногда она иногда думала о том, что могло бы произойти с ней, выбрав она лиса. Но сейчас, ощущая такие тёплые руки на своей талии, его бархатный голос, Нанами в который раз убедилась, что сделала правильный выбор.       — И всё же, Акура, как? — спросила он с недобрым огоньком в глазах. Может она и поступила неправильно, эгоистично и мерзко, но… Она очень хотела жить. А перспектива умереть, будучи человеком, не радовала её вовсе. Ах эта чертова совесть, никак не даст покоя…       — Тебе нужно поспать… — говорит мужчина, хватая её тело в сантиметре от пола. Нанами закрывает глаза, падает в пропасть сна, в мелкое забвение на несколько часов. А Кровавый Король ухмыляется, держит её крепко-крепко. Она его. А он её…