Часть 1. Непрошенная правда
24 апреля 2017 г., 12:31
Говорят, если резко разбудить человека, то его душа не сможет вернуться в тело, с нейтралитетом та же история, если внезапно столкнуть двух вчерашних противников в узком коридоре, то они не успеют вспомнить, что заключили перемирие. Именно это и случилось с Бродягой и Снейпом, застывшими на грани вооружённого противостояния, в паре метров друг от друга.
— Доброе утро, — безобидное приветствие, промчавшейся рядом Молли, сыграло роль катализатора. Блэк среагировал на него моментально:
— Утро, начинающееся со Снейпа, добрым быть не может. Ты что здесь забыл?
— А ты, что забыл там? — правильно разгадав намерения старого неприятеля, Северус кивнул в сторону входной двери.
— Тебе какое дело?
— Мне? Никакого. Но, если ты так соскучился по дементорам, не проще ли сразу заявиться на порог Министерства, зачем всё время всё усложнять?
— Люблю сложности, — Сириус поморщился. Удар Снейпа оказался точным и болезненным, после того как какая-то сволочь обратила внимание на пса, провожающего Гарри Поттера на платформе девять и три четверти, путь к свободе был перекрыт не только для Блэка, но и для Бродяги. — Так что не стой на пороге. Добро пожаловать в склеп, тебе в нём самое место. А мне не мешай наслаждаться своими сложностями, — на этих словах Сириус даже чуть-чуть отодвинулся в сторону, но Снейп не шелохнулся.
— Я бы с радостью, но твои сложности — наши потенциальные проблемы. Так что придётся тебе и дальше строить из себя мученика. Что, наверное, чертовски сложно, при единственной реальной неприятности, легко затыкающейся после набрасывания покрывала.
— Матушку, — Сириус улыбнулся самой неискренней из своих улыбок, — попрошу не трогать, она и без твоих замечаний тронутая на всю голову. А что до вас, то всегда рад добавить твоим друзьям Пожирателям пару-тройку новых проблем.
— Думаешь всё знаешь? О матери? Этом доме? Пожирателях Смерти? — очень тихо и спокойно сказал Снейп.
— К чему ты клонишь?
— К, полагаю, главной причине помешательства миссис Блэк. К одному совсем юному парню, настолько идейному и принципиальному, что даже странно, как он так долго продержался среди сторонников Тёмного Лорда.
— Ах… — Сириус почти рассмеялся: нашёл на что давить, — мой дорогой, несчастный братец. Что выбрал, то и получил, правда, не с той стороны, с которой требовалось. Но и дементоры с вами. Любовь к выпиливанию друг друга — единственная черта, которая мне в вас нравится.
— Ищут Пожиратели, ищут министерские, ищут родители, несколько недель подряд ищут, не могут найти. Но это всё, конечно, потому что забыли, где закопали, — последняя реплика была сказана настолько издевательски-ласково, что Блэк даже не сразу понял от чего ему стало не по себе: от этого тона или от произнесённых слов. А Снейп, не теряя времени даром, всучил ему флакон: — Передай своему другу и проследи, чтобы он его принял. А то с его забывчивостью, как знать, может и впрямь придётся вспоминать, где после полнолуния трупы зарыты.
Бросив последнюю фразу, Снейп спокойно ушёл, в другой раз за подобное ему бы сильно досталось, и, возможно, без всякой магии: удар у Бродяги был хорошо поставлен. Но сейчас Сириус был слишком занят обдумыванием новой информации о Регулусе, и смысл сказанного про Ремуса до него не дошёл.
***
Сириус стоял в окружении ненавистного зелёного и серебряного, испытывая одновременно и разочарование с лёгкой досадой и облегчение. С разговора со Снейпом прошло уже больше недели, и нельзя сказать, чтобы всё это время Сириус думал о брате. Более того, после того как первый шок прошёл, он, вообще, преимущественно вспоминал Регулуса только для того, чтобы удивиться с чего это его так задело? Да, было немного странно, что Пожиратели сами не знали куда девался младший Блэк, но если его убили не по приказу Тёмного Лорда, а в процессе борьбы за место у трона, то вряд ли бы убийца бросился признаваться. Напротив, он бы усиленно делал вид, что ищет вместе со всеми. Но всё-таки каждый раз, когда Сириус проходил мимо комнаты брата, он чувствовал как какая-то сила неприятно толкает его под руку, заставляет открыть дверь. Некоторое время она уравновешивалась табличкой «Не входить без ясно выраженного разрешения Регулуса Арктуруса Блэка». Пока брат был жив она его не останавливала, даже наоборот притягивала, но теперь, когда бесить стало некого, внезапно, превратилась в серьёзное препятствие. Однако вскоре и оно оказалось бессильным. Комната оставалась в точности такой же, какой Сириус её запомнил, когда был здесь в последний раз, в день своего побега из дома. Всё та же слизеринская символика; те же газетные вывески про очередные «подвиги» Тёмного Лорда, хотя их, пожалуй, стало больше; единственная фотография — сборная змеиного факультета по квиддичу, других не наблюдалось, ещё бы… друзей у братца не было. Всё было на своих местах. А Регулус получил то, что заслужил, и хватит о нём. Сириус вышел за дверь. Усмехнулся собственной глупости. И что он хотел найти? Доказательства того, что брат собирался уйти от Волан-де-Морта? Ну как же. Собирался. Уже бежал изо всех ног, но по дороге упал в открытый люк магловского колодца. Выжить после ухода Регулусу было бы проблематично, это правда, но добраться до Ордена, если не устраивать истерик в приёмной Тёмного Лорда, вполне реально. Так что смени братец сторону, Сириус узнал бы первым. Но даже если предположить, что не узнал бы… А действительно, что в таком случае он мог увидеть? Знамя Гриффиндора? Портрет Дамблдора в полстены? Разбросанные по столу секретные донесения в Орден? Нет, чтобы Сириус ни мог найти, оно бы не бросалось в глаза. Сердце пропустило удар. Рыться в чужих вещах не хотелось, но Блэк слишком хорошо себя знал, чтобы рассчитывать на то, что его теперь так просто отпустит, поэтому вернулся и с несвойственным ему терпением перепробовал все известные заклинания на поиск сокрытого. Затем, ничего не обнаружив, руками перебрал вещи в шкафу, отметив при этом, что не похоже, чтобы младший брат куда-то собирался с вещами, да и чемодан, старый школьный чемодан, забитый всякой памятной ерундой, был на месте. Книги в комнате, все как на подбор, были по тёмной магии, в некоторых встречались пометки рукой Регулуса, но ничего интересного, полунаучные замечания, в общем, тоже мимо. Если у младшего брата и были тайники, то Сириус недостаточно хорошо его знал, чтобы их найти. Всё, что он мог, это проверить места, где сам бы что-то спрятал, но рассчитывать на успех в таком случае не приходилось, слишком они с Регулусом были разными. Так думал Сириус. Он ошибался. Заглянув под стол, Блэк, к своему удивлению, сразу обнаружил несколько газет, приклеенных к столешнице обычным магловским скотчем — самым надёжным средством против поисковых заклятий и чистокровных магов, которые бы никогда не снизошли до поиска вручную. А ведь он думал, что один до такого додумался! Впрочем, сейчас это было уже не важно. Сириус потянулся, чтобы отклеить находку, но прежде, чем он успел это сделать, ему на глаза попалась ещё одна газетная вырезка, не приклеенная, просто засунутая в щель между столешницей и ящиком. Вытащив её, он поднялся, хотел отойти к окну, где было светлее, но тут же как подкошенный сел на ковёр. Это была она! Он узнал её по рогам, хвосту и клыкам молодого, тогда ещё не Волан-де-Морта, Тома Реддла, он сам старательно пририсовывал их, на что-то более оригинальное фантазии не хватило. Дамблдор редко снисходил до написания статей, но, если снисходил, они пробирали до глубины души. «Страх перед именем» вышла, когда Сириус учился на пятом курсе, в день отъезда студентов на рождественские каникулы. Блэк хорошо помнил, как они читали её в поезде и как долго молчали после. Молчали об одном и том же — о вступлении в Орден, сразу как только им позволят. Точнее молчали об этом лишь трое, о том, что было на уме у четвёртого Сириус уже не знал, да и не хотел знать. Именно эта статья запустила цепную реакцию, приведшую Блэка к побегу из дома. Будущему члену Ордена Феникса среди сторонников Волан-де-Морта делать было нечего. А статью, статью он, пробравшись в комнату Регулуса, оставил на этом самом столе непосредственно перед побегом. Сейчас Сириусу очень хотелось сказать, что так он пытался объяснить брату причину своего поступка или даже, что он надеялся, что, прочитав её, тот изменит своё мнение относительно Тёмного Лорда. Но рога, хвост и клыки красноречиво свидетельствовали о том, что Сириус всего лишь хотел в очередной раз его позлить. Впрочем, у самого младшего Блэка на этот счёт, очевидно, существовала какая-то своя, более приятная для него теория. Вырезка была смята, но разглажена, порвана, но склеена, подожжена, но потушена, причём все эти операции, судя по состоянию бумаги, повторялись многократно. Сириус проглотил ком в горле. Он всегда полагал, что является для Регулуса всего лишь досадным пятном на семейном древе, таким же, каким являлась для самого Сириуса вся его семья, за исключением Альфарда и Андромеды. Но этот кусочек бумаги выдавал брата с головой, столько эмоций на того, кто безразличен, люди не тратят. Крайне неприятное, но далеко не последнее открытие. Пережившие многочисленные злоключения буквы в статье расплывались, некоторые были стёрты, а то и сожжены так, что прочитать их было бы проблематично. Однако Регулус, по всей видимости, пытался. Некоторые слова и даже целые фразы были восстановлены чернилами. Там же, где это было невозможно, стояли сноски, в которых ровным почерком прописывались все возможные варианты утраченного. Напротив некоторых строк стоял плюс или минус, отдельные фразы были подчёркнуты, а над ними выведен вопрос. При этом создавалось впечатление, что в отличие от сносок, все эти заметки делали разные люди, так сильно отличались эти значки и подчёркивания по уровню нажима и степени аккуратности. Это наводило на мысль, что к статье Регулус возвращался в разное время и в разном душевном состоянии. В дополнении ко всему имя Дамблдора было сначала обведено, а потом зачёркнуто с особой жестокостью, та же участь постигла и упоминаемый в тексте Орден Феникса. Самое страшное обнаружилось на полях. Судя по почерку и чернилам, так же в разное время, на них были написаны имена, напротив каждого стоял вопрос, каждое было зачёркнуто. Имён было много, большинство Сириус знал: члены Ордена Феникса, министерские чиновники, профессора из Хогвартса, Андромеда — все они встречались в единственном экземпляре. Кроме одного, повторявшегося с завидным упорством, три буквы, инициалы: «С. О. Б.» Руки у Сириуса задрожали ещё в самом начале, когда его глаза только наткнулись на них. Но окончательно его добил «Сириус Орион Блэк», имя было написано в самом низу, крупными буквами, типичным регулусовским почерком, и в отличие от остальных оно не было зачёркнуто, только рядом, мелким шрифтом значилось «не вариант». Блэк отложил газету, закрыл лицо руками. Отчего-то он был уверен, что именно этот «не вариант» был последним, что написал в своей жизни его брат, слишком сильно от этой надписи веяло смертью. Он очень хорошо себе представлял, как Регулус сидит за столом, берёт перо, подносит его к бумаге, ещё пару секунд размышляет, затем выводит вердикт. Встаёт. Выходит из комнаты и больше никогда не возвращается. Куда бы ни шёл тогда брат, он был спокоен, он уже всё знал, всё решил. Но до этого… сколько раз он проходил по узкой тропе от безысходности к надежде и обратно? Столько же сколько записывал и вычёркивал имена или больше? Наверняка больше. Сириусу были знакомы эти приступы безумной внезапной надежды, приходящие из пустоты и уходящие в неё, с каждым из которых становилось только хуже. В Азкабане он время от времени вспоминал всех людей, которые могли бы не поверить в его виновность, пытаться докопаться до истины, список был большой, но он также как и список Регулуса в конечном счёте сводился к одному имени. У Ремуса не было причин сомневаться, хотя после побега Сириус утешал себя тем, что раз Лунатик не рассказал про его анимагическую форму, значит никогда до конца и не верил в его предательство, объяснения самого друга в расчёт не брались. Бродяге нравилась эта сказка, и он тщательно её оберегал. У Регулуса тоже была своя сказка, про брата, которому не всё равно. Сириусу бы хотелось сберечь и её, но он слишком много знал. Знал, что они были слишком разными. Может давно, ещё до школы их что-то и связывало, но потом каждый пошёл своей дорогой, и каждому казалась дорога другого неправильной. Единственное общее, что у них оставалось это кровь, да фамилия. Даже презрение, как только что выяснилось, похоже, не было взаимным. Но главное, Сириус знал: младшего брата он не любил. Зато как младшего брата любил Хвоста: раздражающего, глупого, временами забавного, постоянно нуждающегося в защите, своего, почти родного. Хвост выдал Джеймса, Лили и Гарри Волан-де-Морту. А что сделал Регулус? Сириус мог отклеить остальные газеты, перерыть всю комнату, весь дом в поисках ответа на этот вопрос. Наверное, он так и сделает. Но на самом деле он не хотел знать. Это было эгоистично. Но если бы Сириус мог забыть этот проклятый разговор со Снейпом, эту чёртову комнату, эту дурацкую газету, он бы забыл. Он и без того был виноват перед слишком многими: перед Джеймсом и Лили, перед Гарри, Ремусом, перед всеми на помощь к кому не успел, перед всеми, кого выдал Хвост, пока он как последний идиот ему верил, перед двенадцатью безымянными маглами о безопасности, которых, спеша разобраться с предателем, не подумал. Сириус не хотел быть виноватыми ещё и перед братом. Но было поздно. Регулус до последнего сомневался. Может ждал, что Сириус объявится сам, также как Бродяга в Азкабане ждал Лунатика со стопкой доказательств своей невиновности. Он не хотел умирать, пока не убедил себя, что это единственный выход. Но старшему брату было всё равно, восемнадцать лет до и семнадцать после. От зачитывания списка обвинений самому себе Сириуса отвлёк шорох. Подняв голову, он обнаружил прямо перед собой Кричера. Во взгляде домовика застыл настоящий ужас, но даже не смотря на это он умудрялся смотреть с осуждением, а в его руке была зажата злополучная газета. Блэк выдернул её и положил в карман своей мантии, огромные глаза Кричера сверкнули праведным гневом. Сириус поднялся, оглядел оставшийся после обыска бардак, подумал, что вздумай сейчас Регулус вернуться с того света, тот час после увиденного отправился бы обратно с сердечным приступом, и принялся убираться. Домовой эльф какое-то время следил за хозяином настороженно, слегка ошарашенно, затем присоединился. Сириус складывал вещи как помнил, Кричер перекладывал их за ним как было, всё это они делали в абсолютной тишине. Лишь, когда всё было кончено, и Сириус собрался уходить, домовик решился подать голос: — Хозяин Сириус! — неожиданно вежливо начал эльф. — Если бы хозяин позволил, Кричер сохранил бы бумаги хозяина Регулуса, Кричер бы позаботился о них. — Знаю, — Блэк не злился на домовика, он его даже не раздражал, это требовало слишком больших сил и хоть какой-то причины. — Не переживай за газету, я могу её смять, разорвать, поджечь, но всё равно потом разглажу, склею, потушу. Сириус говорил чистую правду. Кричер ничего не ответил.***
Не имеющий возможности, а может и желания, отвлечься на какие-нибудь другие дела, Блэк стал ходить в комнату брата как на работу. Раза после третьего ему даже больше не нужен был Кричер, чтобы разложить вещи по своим места, но домовик приходил всё равно, контролировал. Сириус перечитал все газеты и книги, что были у Регулуса. Перебрал чемодан, на самом дне нашёл фотографию брата с когтевранкой, снимок был сделан курсе на четвёртом, больше упоминаний об этой или каких-либо других девушках в жизни Регулуса не было. Единственные письма, которые хранил брат, были от матери. Дневника он не вёл, или очень хорошо прятал. Всё это несомненно радовало Сириуса, ведь разрешения не то чтобы копаться в личных вещах, а даже просто войти в комнату ему по-прежнему никто не выдал. Но к своей цели — правде о последних днях брата, он не приблизился ни на шаг. А ведь именно тем, что эта правда нужна не ему одному, он и оправдывал своё вторжение в его личное пространство, хотя, какое мертвецу могло быть до неё дело, оставалось загадкой. Возвращаясь к себе, Сириус обычно доставал ту самую исписанную именами вырезку, долго смотрел на неё, думал, что он мог упустить. В голову часто лезли слова Снейпа: «Думаешь всё знаешь? О матери? Этом доме? Пожирателях Смерти?» — он ничего не знал о доме и его тайнах, а мать, что знала она? Глупый, никчёмный вопрос, на который уже не получить ответ. Однажды вырезка исчезла, сомнений куда у Блэка не было. Кричера он нашёл в гостиной, на которую «режим тишины», свято соблюдаемый ими в комнате Регулуса, не распространялся: — Грязнокровки! Предатели крови! Осквернители рода! Бедная хозяйка! Плохой хозяин Сириус, вредный мальчишка, ворует чужие вещи. Бедный хозяин Регулус! — Однако я вовремя, — плохой хозяин почти улыбнулся, чувствуя как в груди закипает злость не столько на домовика, сколько на брата. От неё становилось легче, она вытесняла чувство вины. — Напомню тебе, что это мой дом, и всё, что в нём, моё! И вещи твоего драгоценного хозяина Регулуса тоже мои! А если он с этим не согласен. То поздно! Умирать не надо было!!! И вор здесь только ты. Верни газету Регулуса, которую забрал из моей комнаты! Сейчас! Немедленно! Эльф исчез и через секунду вернулся, трясясь от бессильной злости. Жалкое существо. Жалкое и преданное до помешательства своей обожаемой хозяйке и Регулусу. Существо, которое было здесь всегда, сколько Сириус себя помнил, неотъемлемая часть дома, почти его душа, сколько тайн он знал? Наверняка много. А знал ли он ту самую тайну? Блэк нагнулся, забрал вырезку, посмотрел в полные ярости глаза и спросил, уже спокойно: — Ты знаешь, что случилось с хозяином Регулусом? — Да. Он пропал, — быстро ответил домовик, делая шаг назад, сжимая крошечные ладошки в кулачки. Он не лгал, не мог лгать, но не договаривал. Это было точное попадание. — Он может быть жив? — Сириус не сразу понял почему это спросил, почему спросил именно так. Он уже давно не думал о Регулусе как о живом, он был уверен в его смерти, он знал, что это правда. Но в слове «пропал» было что-то обнадёживающее, и Сириус попался, как рыба на крючок, чтобы в следующую секунду быть брошенным задыхаться на берег. — Нет. — Как он умер? — Кричер не знает, Кричер не видел. — Что было, когда Кричер видел его в последний раз? Домовик затрясся всем телом, схватил первую попавшуюся статуэтку, Сириус отобрал её, перехватил руки домового эльфа, поднял за них в воздух. Ему было не до истерик, он был слишком близко. — Остров в озере, в пещере, — наконец, сдался Кричер. — Что было с Регулусом, — Сириус опустил домовика на пол. — Ему было плохо. — Подробней! — Там были твари, они хотели утащить его под воду. — Они это сделали? — Кричер ушёл раньше. — Дементоры тебя подери! Ты можешь говорить нормально? — Хозяин Сириус спрашивает, Кричер отвечает. — Но Кричер не хочет отвечать. — Хозяин Регулус… — Хозяин Регулус приказал молчать. Я вижу. Но я его брат. Я имею право знать! — терпение Сириуса, которое и так было в дефиците, закончилось. — Хозяин Регулус… — у домовика на счёт прав последнего из Блэков, очевидно, имелось своё мнение. — Я должен знать! — Кхм, Сириус… — Ремус, — появление друга немного остудило Блэка. — Ты кричишь на весь дом. Молли послала меня узнать, не спятил ли ты наконец. — Ясно. — Ну так что? — Что? — Ты сошёл с ума? — А, нет, передай Молли пусть ещё подождёт. — Хорошо. Я останусь, — Ремус не спрашивал, он утверждал. — Зачем? — Чисто научный интерес. Никогда не видел, как полубезумные хозяева допрашивают своих абсолютно безумных домовиков. — Ремус! — Сириус с трудом удержал, рвущееся с языка: «Это не твоё дело!» — Это моё дело. Только моё. Иди к Молли. — Так это не работает, друг мой. — Что? — настойчивость Лунатика начинала раздражать. — Нельзя постоянно игнорировать меня, когда я говорю, что это только моё дело, и всё время вмешиваться, а потом ждать, что я поступлю иначе. — А где же твоё чувство такта? — А ты себя в зеркало видел? — Ремус, я в порядке. Я сам справлюсь. — И почему мне кажется, что твоё справлюсь, закончится в Азкабане? Нет, мы это уже проходили. К боггартам такт вместе с твоим мнением. Я остаюсь. — Люпин выглядел уставшим, но Сириус знал, ему его не переубедить, друг мог быть очень упрямым, если считал, что без этого никак. — Хорошо. Увлекательный мир семейных драм рода Блэк приветствует тебя. Кричер, зачем Регулус оказался в этой пещере? Постепенно слово за слово Сириусу удалось вытащить из Кричера почти всё. Во многом за это стоило поблагодарить Ремуса, быстро включившегося в происходящее, и задававшего вопросы более системно. Они узнали о том как Тёмный Лорд, используя домовика, спрятал медальон в пещере, как Регулус за ним вернулся, подменил, отдал настоящий Кричеру и остался умирать на острове, среди монстров, судя по описанию являющихся инферналами, мучимый жаждой и страшными видениями. Они попросили Кричера принести медальон, долго его изучали, но ничего не поняли, хотя сомнений в его важности у них не было. Наконец, Сириус отпустил Кричера, напоследок запретив ему себя наказывать. Некоторое время друзья сидели молча, потом Бродяга заговорил: — Из-за домовика… — он почти смеялся, а может быть плакал. — Ты когда-нибудь видел такое, Лунатик? Великая любовь, семья, неудовлетворённые амбиции, невыполненные обещания, просто страх перед Азкабаном, какие там ещё мотивы были у перебежчиков? Но домовой эльф? — Возможно, это была просто последняя капля? — Ремус развёл руками. — В любом случае, это было сильно. — Ты себе даже не представляешь насколько. Но думаю: Кричер был важен, Регулус всегда его любил, когда тот начинал биться об стену, я злился, а он плакал… ну когда мы были совсем мелкими, когда стали старше, он старался убедить Кричера, что он не виноват. — А ты? — вопрос был лишним, но он был лучше тишины. — А я злился. — Что теперь? Думаю, надо показать эту штуку Дамблдору, сами мы не разберёмся, — Люпин смотрел на друга, потерянного и разбитого, такой Бродяга его пугал, и он старался успеть занять его чем-то важным, а главное безопасным, пока его состояние не перешло к следующей фазе — безумных идей и поступков. — Да, наверное. Но сначала… — Что? — Ничего, пошли Дамблдору сову, пусть приходит. — Сову? — в голосе Ремуса отчётливо звучало недоверие, он уже понял, что опоздал с безопасным, а значит ему оставалось только одно — не упускать друга из виду. — Патронус надёжнее. Но его я могу послать и отсюда. Хочешь, чтобы я ушёл? Что задумал? — Да так, мелочь. — Сириус, я же не уйду пока не узнаю. — Хочу взглянуть на это озеро, — без всякого желания признался Сириус. — Зачем? — Не знаю, уточню детали. — Какие? Пока итак всё ясно, нет смысла соваться в тайник Сам-Знаешь-Кого без особой нужды, кто знает какие там ещё могут быть ловушки. — Да ты не переживай, — сказал Сириус голосом профессионального самоубийцы. — Я быстро. Одной ногой там, другой здесь, почти буквально, Кричер меня перенесёт. — Нет, Бродяга, это бред. — Такой же, как побывать на могиле Джеймса? — Блэк перешёл в атаку. — Я этого не говорил. — Но ты и туда не пускаешь! — Хвост знает, что ты захочешь туда прийти, — начал Ремус тоном человека, которого уже порядком достало повторять в тысячный раз одно и тоже. — Хвост знает, твою анимагическую форму. Они будут ждать тебя там, и нам очень повезёт, если они просто сдадут тебя аврорам. Ты сбежал из Азкабана, сам, без посторонней помощи, ты пугаешь их. — Но там они меня ждать не будут! — Сириус подошёл к другу, положил руку на плечо, заглянул прямо глаза. — Я должен пойти, Ремус, я должен увидеть сам. — Ты всё равно сбежишь, — Лунатик прочёл это во взгляде и сдался: — Хорошо, зови Кричера. Но я пойду с тобой. И не спорь — быстро добавил он, заметив, что Бродяга собрался протестовать, — или натравлю на тебя Аластора.***
Они стояли втроём на острове, освещённые тусклым зеленоватым светом зелья, убившего семнадцать лет назад Регулуса. Кричер смотрел под ноги, ему не терпелось убраться прочь. Ремусу тоже, но он не мог не то, что оставить друга, даже просто отвести от него взгляд, он боялся, что стоит ему отвернуться, и Сириус что-нибудь выкинет. Сам Сириус смотрел в тёмные воды, в которых то там, то здесь виднелись бледные, мёртвые тела. Он поймал себя на мысли, что пытается разглядеть их лица, но они были слишком далеко. Почти неподвижная вода, скрывающая своих жутких обитателей, напоминала тонкую, призрачную завесу, отделяющую мир мёртвых от мира живых. Сириусу даже мерещился едва различимый шёпот покойников, вначале он списал его на шум воды, ударяющейся о берег, но ветра в пещере не было. — Ты слышишь? — Что? — Шёпот? Лунатик на мгновение растерялся. — Это прибой. Помнишь, мы у моря, у скал. — Да, точно, — объяснение было логичным, и наверняка правильным, но Сириус в него не верил. — Ты понимаешь, что он здесь? Он не ушёл отсюда. Значит он здесь. С ними. Блэк опустился на колени у самой кромки воды, Люпин подошёл ближе: — Да, я понимаю. — С ними… или один из них? — Сириус посмотрел на друга впервые за всё время пребывания в пещере. — Нет, чтобы погибший стал инферналом, его должен заколдовать маг, убивший его. — Но ведь… — Это легенда, — Лунатик поспешно оборвал Бродягу, не давая ему развить свою мысль, — просто миф. Есть лишь один способ. — Один известный способ. А их мало изучали. А ведь было бы логично, убитый инферналом сам становится инферналом. — Не путай с оборотнями, я и обидеться могу. — Нет, не можешь. Ты знаешь, это похоже на правду. — Даже если так, это всего лишь тело, оно ничего не чувствует, в нём ничего нет от… от человека, нет души. — И как это проверяли? — Сириус. — Как, Ремус? — на самом деле ответ Блэка не волновал, он слышал только себя. — Вот именно. Мы придумали себе эту сказку, потому что так нам легче, у нас нет никаких доказательств. — Сириус. — Мы ничего не знаем наверняка. — Сириус! — Лунатик сел рядом, схватил друга за плечи, развернул к себе. — Сириус, послушай меня. Я знаю, ты хочешь ему помочь, но ты не можешь, он мёртв, он уже давно мёртв, здесь его тело, но только тело. Не знаю, есть ли что-то после смерти, но если есть, он уже давно не здесь. Ты не можешь ему помочь, он уже не нуждается в твоей помощи. — Это ты меня так успокаиваешь? — Нет, это я пытаюсь привести тебя в чувства, — Ремус старался быть убедительным, не выдать того, что на самом деле теория Сириуса не кажется ему такой уж нереальной. — Ты сам создаёшь себе сказку, у тебя самого нет никаких доказательств. Хочешь мучиться в пустую? Или перестать себя накручивать и сделать для брата то, что ещё можешь? Мы можем. — И что же? — в глазах Сириуса почти появился интерес. Люпин перевёл дух, ему всё-таки удалось достичь цели: — Понять, что это за медальон, почему он так важен. Тогда мы сможем использовать наше знание против Сам-Знаешь-Кого, мы сможем избавиться от него, или хотя бы приблизить его конец. Мы сможем сделать смерть твоего брата не напрасной. Ты мне веришь, Бродяга? — Да. — Только давай вернёмся, встретимся с Дамблдором. Хорошо? — Хорошо, — ответ прозвучал очень тихо и глухо, как будто и сам Сириус было уже немного покойником.
