Он ждал! Семнадцать лет ждал! В озере!

       — Сириус! — Ремус стоял перед дверью в спальню друга, — Сириус, Дамблдор пришёл, он нас… — дверь резко отворилась, — ждёт, — закончил Люпин, отшатнувшись от алкогольных паров, вырвавшихся на лестничную клетку.        В комнате сходу можно было насчитать до десятка пустых бутылок, сам Блэк сидел с ногами на кровати, в одной руке сжимая полупустую одиннадцатую, в другой волшебную палочку.        — Меня же не было совсем ничего, — тяжело вздохнул Люпин, мужественно заходя внутрь.        — Тебя не было двенадцать лет.        — Сириус… — Ремус почувствовал, как неприятно кольнуло в груди, но Блэк уже сменил тему:        — Не порежься, — он указал палочкой на пол, усеянный осколками, которые от этого приподнялись вверх, и с гордостью добавил: — все мамины бокалы. Она бы была в ярости… Эй!        Люпин стремительно пересёк остававшееся ему пространство до кровати и выхватил палочку из рук Блэка.        — Ты же знал, что придёт Дамблдор.        — Знал, когда-нибудь: завтра, послезавтра, через неделю, месяц… Он не докладывается.        — Он очень занят.        — Его проблемы. А я свободен, мне не на задание. Всегда! — Блэк попытался отхлебнуть из бутылки, Люпин отобрал и её. — Я сижу в этом грёбаном доме, выбиваю нечисть из мебели, когда Молли вздумается разнести очередную комнату. И я буду пить, пока она не вышвырнет меня из моего дома вместе с моими вещами, — Сириус посмотрел на друга, его глаза наполнились совершенно детской обидой: — Она выкинула подсвечник, Ремус.        — Какой подсвечник? Сириус, мы думали: тебе нет дела до дома…        — Он мне нравился. Черепа на нём забавно кусались.        Люпин невольно улыбнулся:        — Я достану тебе новый.        — Обещаешь?        — Обещаю, — Ремус едва заметно прикоснулся волшебной палочкой к руке друга, ему не раз в своей практике приходилось усмирять пьяных магов, принятых напуганными обывателями за нечисть.        — Не уходи.        — Я должен, кому-то же надо объясниться с Дамблдором.        Сириус сонно покачал головой.        — Я не хочу быть виноват.        — Ты не виноват, — тихо произнёс Люпин, укладывая голову друга на подушку, но тот его уже не слышал.

***

       Если бы Сириусу предоставили выбор между похмельем и Круциатусом, то он бы выбрал последнее не потому, что непростительное заклятье было легче перенести, а потому, что оно было где-то в прошлом, а похмелье прямо сейчас.        — Пей.        Перед носом Блэка опустился стакан с жидкостью крайне мерзкого вида и соответствующего вкуса, с которым мародёр был знаком не понаслышке. Покорно выпив зелье, он с трудом сосредоточил взгляд на Люпине.        — Ну, с добрым днём. Скажи мне, каково это мешать всё со всем?        — Не всё со всем, а лучшее с лучшим.        — Я заметил, когда выносил бутылки.        — Я, конечно, ценю твою заботу, — удивление пробилось даже сквозь головную боль, — но уж с этим я бы и сам справился.        — Скажи это Молли, она меня заставила.        — А зачем ты сдал меня Молли? — напрягся Сириус.        — Больно мне нужно тебя сдавать, моя вина лишь в том, что я не ожидал, что ты так быстро проснёшься, позовёшь Кричера и продолжишь банкет.        — Да? — Блэк некоторое время пристально смотрел на Люпина, затем признал: — Ничего не помню.        — Ещё бы.        — Но как Молли узнала?        — А узнала не только Молли, — с каким-то злорадным удовлетворением улыбнулся Ремус. — Ты разбил окно. На шум сбежались все кто был в доме, решили: на нас напали.        Сириус перевёл взгляд на окно, в нём острыми краями зияла огромная дыра.        — Мы пока заделали заклинанием, чтобы воздух с улицы не проходил, со стеклом разбирайся сам.        — Раньше я был просто сумасшедшим, теперь стану сумасшедшим алкоголиком, — голос Сириуса прозвучал сокрушённо.        — Да брось, особой трезвостью ты в последний год не отличался, тем не менее никто тебя им не считает.        — Это потому, что я раньше на глаза никому не попадался. А Молли я не нравлюсь. И значит через пару дней весь Орден будет думать, что я как минимум в годичном запое, и то, что они всё же видели меня трезвым, не будет играть никакой роли. Надеюсь: до Гарри не дойдёт.        — Да не дойдёт, не переживай.        — Ладно. Что там с Дамблдором? — Сириус уже более-менее пришёл в себя.        — Я ему всё рассказал. Он забрал медальон. Обещал разобраться, мне так показалось, что если он и не знает, что это, то, по крайней мере, у него есть идея.        — А про инферналов? Про Регулуса?        — Он не уверен, что такое возможно.        — Не уверен, — медленно повторил Сириус, — значит возможно. Что ещё?        — Настаивал, чтобы ты не выходил из дома.        — И?        — И всё.        — Всё? — Блэк посмотрел на Люпина с нескрываемым разочарованием. — Ты что совсем ничего не спросил? Ну, конечно. Ему достался медальон и всё, что мы знали. А нам ничего. Браво, Лунатик! Просто браво!        — Это не соревнование.        — Это информация. Мне нужна информация.        — Тогда не надо было напиваться, — парировал Ремус.        На какое-то время наступило затишье, затем Люпин посмотрел на часы:        — Мне пора, время. Сириус, я тебя прошу. Хотя бы не так сильно, — и заметив, как друг усмехается, с угрозой добавил: — Или лично нажалуюсь Гарри.        — Иди уже… — обречённо вздохнул Блэк. — И, Ремус.        — Что?        — Лекарство.        — Запечные пикси!

***

       Сириус сильно преувеличил то ли возможности Молли, то ли собственную значимость, во всяком случае, кроме короткой перепалки с Аластором, свёдшейся к двум репликам: «У нас война, парень!» и «Я в ней не участвую!», больше ничего не напоминало о вызванном им переполохе и его причинах. Тем более, что, придя в себя, Блэк в тот же день перебрался из собственной комнаты в библиотеку, где с тех пор буквально дневал и ночевал, практически перестав спать, и вспоминая о еде только тогда, когда кто-нибудь добрый — обычно Молли или Ремус — ставил прямо перед ним тарелку .        Собрание книг рода Блэк официально признавалось лучшей частной коллекцией во всей магической Британии. Разумеется, хранившиеся в ней работы были преимущественно по тёмной магии, но именно они Сириусу сейчас и были нужны. В первую очередь, он искал любые упоминания об инферналах. Сбор информации об артефакте Волан-де-Морта ложился на плечи присоединявшегося к нему в свободное время Ремуса, крайне довольного тем, что друг в кой-то веки не спивается и не пытается сломать себе шею. К тому же, пользуясь случаем, оба сильно пополнили свой багаж знаниями о самых тёмных тварях и многочисленными теориями о смерти и посмертии.        Большинство книг в библиотеке были с характером, соответствующим их содержанию, и каждый раз, берясь за новый фолиант, Блэк рисковал остаться без пальцев или глаз, а иногда и без головы. В таких, наиболее тяжёлых случаях ему порой доводилось находить в книге аккуратно вложенный, дополнительный листок. Историю, записанную на нём, Сириус всегда прочитывал с особым интересом и не только потому, что она представляла из себя полноценный рассказ об укрощении строптивого талмуда, но и потому, что она принадлежала перу Регулуса. Не того Регулуса, который, вычёркивая имена, судорожно искал выход, другого — совсем мальчишки, в жизни которого ещё не было проблем страшнее разодранной книжными клыками руки. У этого мальчишки был неплохой слог и отменное чувство юмора, о существовании которого его брат раньше и не подозревал.        Из едких советов по открытию книги, которые можно было прочитать только её открыв, и из навеваемых ими воспоминаний Сириус узнавал брата заново, хотя точнее будет сказать: он узнавал его впервые. За последние несколько недель Регулус успел стать ему понятнее и ближе, чем за всё то время пока они жили под одной крышей. И потому Блэку становилось всё больнее от возрастающей уверенности: инферналы не так просты как кажутся.        Помимо множества легенд, не вызывавших особого доверия, но подтверждавших его теорию, Сириусу удалось найти труд одного из своих предков — путешественника, мореплавателя и учёного, человека, судя по тексту, здравомыслящего и несклонного преукрашивать. На ряду с прочими, в его работе описывался случай столкновения с инферналами на необитаемом острове, от которых он смог отбиться, но потерял при этом половину команды. Спустя время злой рок, шторм и закончившиеся запасы пресной воды снова занесли беднягу на этот остров, где его поджидало уже гораздо больше инферналов, чем в первый раз.        В более поздних исследованиях смерти, которые почти могли похвастаться своим научным видом, Сириус нашёл довольно убедительные и подтверждённые для конкретных примеров теории о естественном разрыве души и тела во время смерти и магических процессах, которые могли бы ему воспрепятствовать. Инферналов они на прямую не затрагивали, но эти твари всё равно в них удачно вписывались.        Ремус к открытиями друга относился скептически, не уставая напоминать, что тот пристрастен, и смотрит на проблему только с одной стороны. Он, конечно, был прав, но Сириусу и не требовалось знать наверняка, хватало и вероятности.

***

       Предчувствие превратилось в навязчивую идею: его брат не обрёл покой после смерти, и до сих пор остаётся в озере не только телом, но и душой. Со временем она заслонила собой всё: критический подход, объективность, найденные противоречия. Блэк чувствовал как медленно, но верно сходит с ума и ничего с этим не делал. В редкие часы сна привычные кошмары об Азкабане сменились неспешным прогулками в толще ледяной воды в компании мертвецов в каждом из которых Сириус искал и боялся найти брата, иногда ему слышался голос Регулуса, но он не мог понять откуда. Пробуждение не приносило облегчения, только острое чувство безысходности и собственной никчёмности.        Именно в качестве защитной реакции от этих чувств Сириусу впервые пришла мысль: «Чем это Регулус хуже Волан-де-Морта? Почему ему можно воскресать, а брату нельзя?» Она оказалась прилипчивой и соблазнительной, и Блэк сам не заметил как стал рассматривать её всерьёз, дошло даже до того, что он поделился ею с Ремусом. Люпин выслушал спокойно, не перебивая, а в конце лишь покачал головой и тяжело вздохнул:        — Лучше бы ты пил.        — Знаю: звучит безумно, — вступился за свою идею Блэк, — но от Волан-де-Морта, даже тела не осталось, а он вернулся. Не красавцем, конечно, но он и так в последние годы им не был.        — Бродяга, — Люпин старался говорить мягко, но чувствовалось: он злится. — Во-первых, все ритуалы воскрешения, это очень чёрная магия. Во-вторых, ни один из них не воскрешает в действительности. И в главных, в том и проблема, что от Тёмного Лорда тогда тела не осталось. Он не умер, он просто исчез. И в этом состоит фундаментальное отличие его случая от случая твоего брата, потому что даже если ты прав на счёт инферналов, вначале Регулус всё-таки умер.        — Это лишь твоё предположение, а ты при всём уважении не специалист в этой области.        — Как и ты, — кивнул Люпин. — А предположение не моё, если хочешь, могу принести из запрещёнки доклад на тему высокой вероятности возвращения Тёмного Лорда, там всё написано. Его автор, к слову, из-за него работы в Отделе Тайн лишился.        — От нашего министерства кто только не страдает, мне что теперь всем верить?        — Не всем, но учёным с мировым именем стоит.        — И они ошибаются.        — Да у тебя все ошибаются, Сириус! — не в силах больше терпеть слепое упрямство Блэка сорвался Люпин. — Ты, вообще, слышишь себя? Если что-то соответствует твоей картине мира, то оно правильное, если нет, то на выброс, и к боггартам, что ты вроде как не знаешь верна ли сама картина или нет.        — Люпин…        — Сириус, хватит, — не дал себя перебить Ремус. — Я серьёзно. Отвлекись на что-нибудь.        — На что? — Блэк поднял руки вверх, напоминая, что заперт в доме, в его голосе явственно слышалась издёвка.        — Да хотя бы на этот медальон, мы до сих пор не знаем, что он такое.        — В отличие от Дамблдора, — раздражение Сириуса плавно переходило в гнев. — И интересно, как я должен что-то узнать о нём, когда он тоже у Дамблдора?        — Но я же пытаюсь.        — У тебя была возможность расспросить нашего драгоценнейшего директора лично, а ты небось и рта лишний раз боялся раскрыть как первокурсник. Сам виноват, а теперь пытаешься заставить меня исправлять твои косяки? — Блэк окончательно вышел из себя. — От тебя, вообще, когда-нибудь какая-нибудь польза бывает?        — Я бы посмотрел, как ты вытряхиваешь из Дамблдора то, что он не хочет говорить, — непривычно тихо ответил Люпин и добавил: — А потом мы бы поговорили от кого какая польза.        — Ты на что намекаешь? — Блэк выхватил волшебную палочку.        — Я не намекаю, — Люпин равнодушно посмотрел на оружие в руке друга, сам он драться явно не собирался, — я устал.        Последние слова Блэк услышал как: «Я устал от тебя и твоих выходок». Какое-то время они молчали, затем Сириус всё же убрал палочку и выдохнул:        — Прости, Снейп давно не заходил, совершенно не на ком срываться.        Ремус не ответил. Повисла пауза, но спасение пришло откуда не ждали:        — Мерзкие грязнокровки!!!

***

       Блэк и Люпин, не сговариваясь, бросились вниз, там прямо в коридоре стихийно организовывалось внеочередное собрание Ордена.        — Что происходит?        — Амбридж накрыла подпольный кружок твоего крестника! — стараясь перекричать миссис Блэк, отозвалась девушка, цвет волос которой менялся на глазах в буквальном смысле.        — Предатели крови, позор, какой позор…        — Что с Гарри?        — Поттер в порядке, — воспользовавшись паузой в потоке сыплющихся из портрета ругательств, ответил Кингсли, — Дамблдор взял вину на себя и сбежал.        — Куда? — вмешался в разговор Люпин.        — Мы пока не знаем. Ждём, когда освободится Минерва, возможно, ей он сказал больше.        — А может не будем толпиться в коридоре? — раздалось от двери, вновь пребывшим уже не хватало места.        — Как смеете вы осквернять этот дом, как смеете открывать в нём свой грязный рот…        — Да, угомонит её сегодня кто-нибудь или нет? — несколько разгневанных голосов.        — А вы не стойте перед её носом! — снова донеслось от входа.        Орден начал медленно перебазироваться в кухню, Блэк остался на месте:        — Сириус, ты идёшь?        — Зачем? Будут новости о Гарри — позовите.        Блэк вернулся в библиотеку. Проверил сквозное зеркало. Распахнул окно, ворвавшийся ветер тут же разметал все бумаги на столах, но мужчина не обратил на это внимания. Подставив лицо свежему воздуху, он дышал и мечтал уже даже не о хорошей драке, а просто о возможности пройтись по улице неважно человеком или собакой, просто пройтись, побыть хотя бы десять минут вне стен этого дома, избавиться от его давления, привести в порядок мысли. Тогда он бы смог по крайней мере взять себя в руки и не набрасываться на чуть ли не единственного человека, которому было до него дело. В какой-то момент в голову пришла идея сбежать, просто вылезти в окно, но Гарри мог дать о себе знать в любой момент, да и на собрание надо было всё же спустись.        Сириус повернулся лицом к комнате. Он всё ещё не мог успокоиться. Перепалка с Лунатиком выбила его из колеи, что было хорошо, так как колея вела к пропасти, но и в бездорожье приятного мало. Наваждение спало, Регулуса ему было не вернуть, но не мог же он всё это так просто оставить? А мог ли он, вообще, хоть что-то? От избытка чувств Сириус схватил первую попавшуюся книгу, швырнул ею в дверь, но рука сорвалась, бросок не получился, и она упала ему под ноги. Без всякого желания мужчина поднял её, прочёл название «Шёпот мёртвых людей или теория о межжизненном пространстве», машинально открыл обложку. Взгляд упал на почти оторвавшуюся бумагу, которой зачем-то был переклеен форзац, отодрав её до конца, Блэк нашёл написанное несмываемыми чернилами посвящение:

«Даже если всё вместе оказалось ошибкой, уверен какая-то часть была верной, найди её, не сдавайся. А.И.Д. от Р.А.Б.»

       Кем был А.И.Д., и почему уже подготовленная в подарок книга так и осталась в семейной библиотеке — Сириус не знал, но надпись пришлась удивительно кстати. Самое время снова начать сходить с ума. Но вместо этого Блэк ещё раз вдохнул свежий воздух, закрыл окно, захватил с собой зеркало и отправился вниз.

***

       Собрав последние силы, Сириус ещё раз всё обдумал и принял волевое решение: единственное, что он мог сделать для Регулуса — это уничтожить инферналов в пещере.        Проблема заключалась в том, что они были хоть и мёртвыми, но живучими тварями, их можно было отогнать, но окончательно разделаться хотя бы с одним представлялось почти невозможным, однако прецеденты случались, с них Сириус и начал. Дело перешло в плоскость практической магии, а с ней у Блэка ещё со школы был полный порядок. Собрав информацию по кусочкам, выделив общее, найдя закономерности, он пришёл к выводу, что справиться со всеми инферналами разом не многим сложнее, чем с одним, просто нужен другой подход и очень сильный маг, гораздо сильнее самого Сириуса, такой как Дамблдор. Ему он через других членов Ордена Феникса и передал письмо с просьбой о встрече, правда, не особо на неё рассчитывая, всё же у профессора в розыске было и без того много дел.        Однако уже через несколько дней Дамблдор явился на площадь Гриммо лично, о чём в свойственной ему манере сообщил хозяину Кричер:        — К хозяину Сириусу пришёл старый господин, — поклонился домовик, а отвернувшись добавил: — мерзкий старикашка, ворюга, стащил медальон хозяина Регулуса. Бедный хозяин Регулус, Кричер не смог выполнить приказ, Кричер не смог сохранить тайну, плохой Кричер, плохой.        Пусть в последнее время Блэк и не всегда был доволен Дамблдором, но подобное обращение к любимому директору его задело:        — Сколько ты ещё будешь испытывать моё терпение, грязный материнский веник? Убирайся отсюда! Пошёл вон!        Кричер злобно сверкнул глазами и исчез. Сириус выдохнул, посмотрел на себя в зеркало, поправил изрядно помятую мантию, прошёлся гребнем по длинным спутанным волосам, в который раз подумал, что надо бы их отстричь. Он так не волновался перед встречей с Дамблдором даже тогда, когда мародёров впервые вызвали к нему в кабинет.        — Профессор, — кивнул Блэк, заходя в гостиную.        — Здравствуй, Сириус, — тепло улыбнулся Дамблдор. Он сидел в глубоком кресле и держал в руках пакетик с каким-то сладостями из Зонко. — Ты хотел о чём-то поговорить со мной? Что случилось?        — Не совсем, ещё нет. Как медальон, вы с ним разобрались? — решил начать из далека Блэк.        — О да, я разобрался. Регулус был большой молодец. Жаль, очень жаль, что тогда он не пришёл ко мне. Но хорошо, что ты всё-таки нашёл медальон. Было бы очень глупо и неприятно, если бы его просто выкинули на улицу.        — Может расскажете, что это такое, за что отдал жизнь мой брат?        — Не время, — голос профессора оставался мягким, но в нём прозвучали властные нотки.        В другой раз Сириус бы так легко не сдался, но сейчас действительно было не время, сейчас его гораздо сильнее волновало другое.        — Ладно. Я на самом деле хотел поговорить о Регулусе, а не о медальоне. Вы знаете, что я думаю о его смерти?        — Да, Люпин спрашивал меня, возможно ли чтобы человек убитый инферналом стал инферналом. Я ему уже ответил, он должен был передать тебе мои слова, мне таких случаев не известно, но уверенным на сто процентов я быть не могу.        — Он говорил. Но на самом деле это и неважно. Я подумал, если Регулус им стал, то единственное, что мы можем для него сделать, чтобы он освободился, это уничтожить инферналов в пещере. А если нет, то хуже от этого всё равно не будет.        — Судя по рассказу Ремуса их там много, а уничтожить, именно уничтожить, даже одного могут лишь единицы.        — Я знаю. Я читал, — фраза прозвучала совсем по-школьному.        — Последний раз когда ты всерьёз брался за книги — ты с друзьями в тайне стал анимагом, так что признаюсь: твоя тяга к чтению меня немного пугает, — Дамблдор усмехнулся в бороду и протянул пакетик: — Будешь?        — Нет, спасибо, — Сириус сделал паузу, собираясь с мыслями. — Я кое-что нашёл, собрал, местами додумал. Их в этом озере скорее всего больше сотни, но такой маг как вы, смог бы их уничтожить. Я понимаю, я…        — Ты очень талантливый волшебник, Сириус, — остановил его профессор, — и очень изобретательный. Если ты думаешь, что я бы смог, я соглашусь с тобой, — в глазах Блэка зажглась надежда, но Дамблдор продолжил: — Я бы мог. И я бы хотел. Неважно осталось ли у тех бедняг что-то человеческое или нет, никто не должен существовать вот так. Я бы хотел, но так мы можем привлечь внимание Волан-де-Морта, а этого допускать никак нельзя.        — Профессор…        — Я понимаю тебя, но идёт война, мы должны быть осторожны.        — Но как это может привлечь его внимание? — не сдался Сириус. — Если он решит проверить медальон он и так всё поймёт.        — Хозяин может приказывать своим инферналам.        — Сначала ему придётся вернуться в пещеру, и опять же тогда он всё поймёт в любом случае.        — Я не об этом, — терпеливо объяснил Дамблдор, — у них есть связь, и непонятно насколько она сильна.        — Когда Регулус стащил медальон, инферналы на него напали, но Волан-де-Морт ничего не понял, не думаю, что она постоянна.        — Это так, но не почувствует ли он, когда связь будет рушиться?        — Если её нет, то как он почувствует? — резонно возразил Блэк.        На что профессор лишь повторил:        — Мы должны быть осторожны.        — Риск невелик. И мой брат его заслуживает.        — Твой брат отдал жизнь, чтобы кто-то однажды смог победить Волан-де-Морта. Он бы понял, что надо подождать, — Дамблдор смотрел на Сириуса с искренним сочувствием, но Блэку нужно было не оно.        — Он ждал! Семнадцать лет ждал! В Озере!        — Уже конец года, скоро что-то произойдёт, — Дамблдор сделал вид, что последней реплики не было. — Будь готов, — профессор поднялся с кресла и отправился к выходу.        — Почему вы пришли? — что ещё сказать, не устраивая скандал, Сириус не знал.        — Когда тебя зовёт человек сумевший найти то, что ты искал долгие годы, стоит прийти.        — Вы разочарованы?        — Нет. Ты прав, Сириус. Их надо уничтожить, не только ради твоего брата, ради всех. Но не сейчас. Вернёмся к этому разговору позже, когда придёт время.        Дамблдор вышел, а у Блэка почему-то осталось стойкое чувство, что они уже никогда не вернутся к этому разговору. На душе было мерзко.

***

       После беседы с Дамблдором дни тянулись медленно. Идею об уничтожении инферналов Сириус не оставил, но теперь, чтобы воплотить её в жизнь, ему нужно было придумать, как упростить процесс, а на ум ничего не приходило.        Чтобы отвлечься Блэк снова стал часто изучать газету брата с разрисованным Реддлом, хотя уже знал её наизусть. В его коллекцию напоминаний о собственной вине добавилась карточка из картотеки семейной библиотеки:

«Кровные проклятья. Кровная защита. Кровная связь. Август Нотт. Отсутствует. Приданное Дореи Блэк (в замужестве Поттер)».

Сириус знал: Дорея перед смертью оставила книгу матери Джеймса, а старушка полу в шутку полу всерьёз подарила её Лили на свадьбу. Он помнил, как они смеялись: «В каждой семье должны быть свои жуткие традиции». И помнил посвящение, написанное на форзаце:

«Я не желаю, чтобы когда-нибудь тебе пришлось воспользоваться советами из этой книги. Но просто на всякий случай помни: дело вовсе не в крови».

Лили пришлось. Добрая, весёлая Лили, Сириус всегда знал, что она смелая, но до их с Джеймсом гибели не представлял себе насколько. А если бы понял, что Хвост предатель, не представлял бы и дальше, это было бы прекрасно.        Обещанное Дамблдором «произойдёт» не происходило. Гарри сдавал СОВ и не особо вспоминал о крёстном. Люпин почти не заходил, не из-за ссоры, уже через несколько часов от неё ничего не осталось, просто он в последнее время был загружен делами Ордена. Сириус одновременно и завидовал другу, и волновался за него.        В день, когда у Гарри была история магии, вдохновение или что-то ещё, наконец, сжалилось над Сириусом, и он с самого утра был занят расчётами, он был близок, очень близок. Но по закону подлости именно в этот день дом на площади Гриммо пользовался особой популярностью. Внизу постоянно шутили, ворчали, что-то роняли, Блэка это раздражало, поэтому когда к нему вошёл, почти вбежал Ремус, он лишь бросил:        — Не мешай. И скажи другим, чтоб потише.        — Сириус… — Люпин его проигнорировал.        — Я занят, давай позже, — Блэк очень надеялся, что друг уйдёт, но тот не шелохнулся. Это раздражало, — только не начинай учить меня жить. Я не оставлю брата гнить в Озере, как ты меня в Азкабане… — Сириус не понял, зачем так сказал, он не хотел ссориться, не хотел вспоминать старое, он просто хотел, чтобы Люпин ушёл, — я не…        — У нас проблема, Сириус, — Ремус смотрел в сторону, — Гарри отправился в Отдел Тайн.        — Что? — Блэк вскочил, всё остальное было забыто. — Зачем?        — Спасать тебя.        — Что?        — Мы сами толком не поняли. Остальные хотели отправиться к нему по-тихому, пока ты не заметил. Но я решил: ты имеешь право знать.        Блэк не слушал, он схватил зеркало, позвал Гарри, но никто не ответил.        — Как ему это только в голову пришло? И почему, дементоры его раздери, не воспользоваться зеркалом, я для чего спрашивается его ему дал! Нет, это не Джеймс, это совершенно новый уровень! — уточнять чего Сириус не стал. — Ладно, идём. Я сам его убью!        Он вылетел на лестничную клетку, бесполезное средство связи осталось лежать на столе.        — Подожди, — Люпин догнал Блэка на лестнице, поймал за руку. — Просто хотел сказать. Если бы у меня было хоть что-то за что я мог зацепиться… Если бы ты верил мне, хотя бы также как Хвосту, я бы тебя там не оставил.        Сириус посмотрел в лицо друга, оно было насколько бледным, что казалось: из него ушла вся кровь, он не знал, что ответить, лишь хлопнул Ремуса по плечу:        — Идём.

***

       Бой! Настоящий бой! Риск, смерть, дышащая в затылок! Если бы Сириус не переживал за Гарри, если бы не понимал, что это развлечение может стоить жизни любому из ребят, увязавшихся за его крестником, да и любому из тех, кто сейчас спешил им на помощь, он был бы счастлив.        Сердце бешено стучало. Кровь пульсировала в венах. Блэк знал, что надо успокоиться, но он так давно не дрался, что простил себе эту ошибку новичка. Гораздо сильнее его беспокоило, не растратил ли он за годы все свои навыки. Уже на первом пожирателе сомнения развеялись, всё было на месте и реакция, и рефлексы, и голова соображала. Он не был обузой, не был бесполезен — прекрасное, забытое чувство.        — Отлично, — Сириус похвалил крестника, когда тот вывел из строя Долохова. Гарри, конечно, дурак, что сунулся сюда, но кто в пятнадцать лет не дурак, зато в бою он не терялся… ну почти, Блэк пригнул голову Гарри и пригнулся сам, красные лучи пронеслись над ними. — А теперь давай-ка беги отсю…        Следующий луч, от которого они увернулись, был уже зелёным. Разыскивая того, кто мог его послать, Сириус краем глаза заметил как упала Тонкс, понадеялся, что не из-за авады. Беллатрису надо было остановить, из всех собравшихся пожирателей она была наиболее опасна, и её больше никто не сдерживал. Блэк бросился вперёд, напоследок крикнул крестнику:        — Гарри! Бери пророчество, хватай Невилла и беги!        До этого дня судьба ещё не сводила Сириуса в бою с Беллатрисой. Он знал: она хороша, но на эмоциях допускает ошибки. Грюм как-то давно, ещё до гибели Поттеров, сказал Сириусу, что они отражения друг друга, если бы мракоборец не был значительно старше, то неминуемо остался бы без второго глаза. Но сейчас Блэк видел: это правда. Так в жизни он ещё не дрался.        Она угадывала его заклятия, выпутывалась из казалось бы совершенных ловушек. В начале Сириус проигрывал, удивляясь как вообще до сих пор стоит на ногах. Но потом стал наступать, будто сильный противник открыл в нём второе дыхание. Он стал смелее, увереннее, палочка в его руке едва успевала за мыслью, заклинания сплетались в причудливые узоры, на которые он бы раньше и не осмелился. Шум битвы превратился в музыку, под которую они с Беллатрисой танцевали, и, все дементоры Азкабана, он вёл в этом танце! Но музыка начала стихать. Бой почти остановился. Сириус не знал почему, только понял, что его партнёрша стала биться отчаяней, у неё осталось мало времени, она хотела разобраться с ним быстро. Это был шанс. Его шанс. Он засмеялся. Всё, что ему было нужно, это вывести её из себя, заставить оступиться:        — Ну же, давай! Посмотрим, на что ты способна!        Заклятие ударило в грудь. Он ошибся сам, ещё давно, в начале, ошибка новичка, из-за неё-то они и гибнут. Обидно. Блэк новичком не был. Но ему повезло, луч был красным, не зелёным, он просто проиграл, сейчас его прикроют, а потом он сможет взять реванш.        Нет. Не сможет. Холод пробрался к сердцу. Сириус почувствовал мягкое прикосновение то ли ткани, то ли воды. Его затягивало, затягивало в шепчущую бездну. Он не хотел туда, как много лет назад не хотел и Регулус. Братья Блэк по жизни шли разными дорогами, но конец у них был один. Сириус ещё успел заметить замерших Гарри и Лунатика, мгновением позже крестник метнулся к нему, друг бросился наперерез, уже всё понял. Мелькнула мысль: «Джеймс и Лили выбрали не того крёстного».        И всё пропало.