Он ждал! Семнадцать лет ждал! В озере!

       Не было ни темно, ни светло, ни тяжело, ни легко, было никак. И ещё был он: боль и смех, безумный страх и отчаянная смелость, вина, которую не искупить, и абсолютная невиновность, желание мстить и потребность защищать, вечный побег, одиночество и они — люди, его люди. Гарри, нет, не Гарри, не здесь, не сейчас.        — Какого боггарта, ты тут делаешь, Бродяга?        — Джеймс.        — Спасибо, я ещё помню как меня зовут. Я спрашиваю, что ты здесь забыл так рано?        — Джеймс.        — Ясно, — карие глаза смотрели сквозь стёкла очков непривычно строго и печально. — Где ты?        — Где? — на сквозное зеркало упала снежинка.        — Где или когда? Это, конечно, неважно, но давай начнём с чего-то простого. Сириус оторвал взгляд от друга, осмотрелся.        — Я у твоего дома. Зима. Похоже начинается снегопад. Скоро Рождество. Нет. Уже прошло. А вы ещё не убрали украшения, как тогда.        — Сейчас, Бродяга, сейчас. Здесь всё сейчас, — Сохатый грустно улыбнулся: — Забавно, я думал: это будет Хогвартс. Хотя я польщён. Ну, что стоишь? Заходи, — изображение Джеймса исчезло, и Сириус убрал зеркало в карман.        Он шёл к крыльцу долго, целую вечность, на ступеньках его сердце сжалось от предвкушения. Дверь распахнулась внезапно, его встречала Лили:        — Ты всё бежишь, — она улыбалась сквозь слёзы, — проходи. Но так и знай, у меня ещё ничего не готово, мы не ждали тебя.        — Я впервые этому рад, — понемногу до Блэка начало доходить, что происходит… что произошло.        Лили свернула к кухне, Сириус прошёл дальше по коридору, вошёл в гостиную. Отец и мать Джеймса сидели в креслах у камина, как тогда… сейчас.        — А… Блэк, довели парня, я так и знал, так и знал, что этим кончится, — мистер Поттер посмотрел на вновь вошедшего поверх газеты.        — Не стой на пороге, мальчик, иди к нам, расскажи, что случилось, — позвала миссис Поттер.        Сириус повиновался:        — В тот раз вы сказали тоже самое.        — Тот раз, этот, какая разница, ничего не меняется.        В обеспокоенном ворчании старика было что-то настолько родное, что Сириус просто стоял, слушал как трещат дрова в камине, стрекочут заколдованные игрушки на ели, и глупо улыбался. Ещё недавно. В другой жизни. В жизни. Он падал в смерть, боясь того, что за ней, а за ней был дом. Его дом.        — Не жди, что я скажу, будто рад тебя видеть.        Сириус обернулся на голос:        — Джеймс.        — Я от тебя услышу что-нибудь другое? — Сохатый спустился с лестницы, подошёл почти вплотную.        — Прости, — Бродяга протянул руку, коснулся плеча друга, убедился в его материальности и сгрёб в охапку — я думал, боялся, — к горлу подступили слёзы, — что больше не увижу тебя.        — Для крёстного ты удивительно неверующий, — Джеймс похлопал его по спине.        — Прости…        Сохатый отстранил Бродягу, но не отпустил, продолжал сжимать за плечи, теперь они смотрели в глаза друг другу.        — Тебя заедает, — в голосе сквозила ирония.        — Вы доверились мне, а я был ужасным крёстным.        — Нет, — Джеймс покачал головой, — ты был замечательным крёстным. Просто недолго. Очень недолго.        — И на что тебе сдалась эта крыса? — подал голос Поттер-старший.        — Я растерялся. Хотел сделать хоть что-то.        — Обычно ты умный, но иногда такой дурак, — Джеймс усадил друга в одно из кресел, сам придвинул стул и сел напротив.        — А разве не наоборот? — усмехнулся Сириус.        — Может и наоборот, — не стал спорить Сохатый.        — Определённо наоборот, — подтвердил его отец.        — Определённо, — эхом повторил Блэк, — с Лунатиком плохо получилось, дурацкий какой-то последний разговор.        — Ну теперь уж ничего не поделаешь, мальчик, — вздохнула миссис Поттер.        — Помрёт — объяснитесь, — был лаконичен её муж.        — Главное, чтобы этот чудак больше ничего не вбил себе в голову, — не стал оправдывать друга Джеймс. — Ему и одного, я — большой страшный волк, по уши хватает.        — Помню я, какой он страшный, — невольно фыркнул Сириус, — хотя в то полнолуние, когда меня чуть не зацеловали дементоры, я почти поверил. Но потом вспомнил тебя в очередной раз отшитого Эванс и решил: ты пострашнее будешь.        — Между прочим для слова «очередной» не так и часто я его отшивала, — Лили появилась с большим блюдом в руках.        — Это тебе только так кажется, — возразил девушке Сириус. — Тебе-то что, отшила, пошла дальше и забыла. А мы с ним оставались, так что всё помним.        — Сами виноваты, вы порой были просто невыносимыми. Да ты таким и остался, не жилось тебе среди живых. Я принесла яблочный пирог, остальное вечером.        — Спасибо. У тебя самые лучшие яблочные пироги. А что будет вечером?        — Не вечером, на самом деле, — поправилась девушка, — но так проще. Придут гости.        — Гости?        — Конечно, — улыбнулась его недогадливости Лили, — ты же умер, Сириус. Это большое событие. Подозреваю: как только ты немного освоишься, здесь соберётся вся мёртвая половина Ордена и кое-кто сверху.        Почему-то, когда Лили сказала про кое-кого, Сириус подумал о Регулусе, но вряд ли он заявится в дом Поттеров, а значит придётся искать брата в другом месте, но сегодня он всё же останется здесь, увидеться с давно погибшими соратниками — это тоже важно.        В оставшееся до вечера время Сириус ел пирог; вспоминал с Джеймсом детство, все их проделки, удачные и не очень; играл с мистером Поттером в волшебные карты на несуществующие шотландские замки, старик выиграл пять раз, Блэк всего два, по итогу замков у обоих осталось столько сколько они захотят. Ещё они много говорили о Гарри и новой войне. Мистер Поттер время от времени громко ругался и сожалел о том, что не знал, кем станет некий Том Реддл, потому что иначе он бы непременно разыскал его и вызвал на дуэль, а там: «Раз и несчастный случай, извините». В своей победе прославленный дуэлянт не сомневался, хотя частота, с которой он повторял одно и тоже, наводила на мысль о провалах в памяти. Сириусу это показалось немного странным, в последний год жизни старик действительно стал забывчивым, но Блэк никогда бы не подумал, что эта проблема сохранится у него и после смерти. Когда они обсуждали возвращение Волан-де-Морта, эстафету негодования у тестя переняла Лили, она так возмущалась обеспечением безопасности на турнире, что, Сириус готов был поклясться, ещё немного и восстала бы из гроба. Джеймс же, словно поменявшись местами с женой, был само спокойствие и прагматичность, он просто всерьёз обдумывал план, как прийти к Дамблдору и всем министерским бездарями в страшном сне. А его мать лишь молчала, внимательно слушала, вздыхала и грустнела.

***

       Когда раздался стук, за окном уже начало темнеть.        — Открой, — улыбнулся Джеймс, кивая в сторону двери, — это по твою душу.        На крыльце дома в свете фонарей стояли засыпанные снегом братья Пруэтт.        — Блэк, — констатировал Гидеон и требовательным жестом выставил перед лицом Фабиана свою ладонь, тот молча вложил в неё галеон.        — Я в тебя верил, приятель, а ты меня подвёл, — укоризненно вздохнул проигравший, протискиваясь в дом мимо Сириуса, — я ставил на то, что ты ещё хотя бы годик продержишься.        Блэк извиняюще развёл руками, отчего-то ему было очень приятно, что привычку спорить друг с другом на деньги парни не оставили даже после смерти. Вслед за братьями пришли МакКинноны, а за ними Боунсы, потом Доркас… в общем Лили не преувеличивала, когда говорила про всю мёртвую половину Ордена, она действительно пришла полным составом, и было даже удивительно, как вся эта компания поместилась в, откровенно говоря, не очень большом коттедже Поттеров.        Сириус был оглушён рухнувшими на него именами и воспоминаниями. Он ходил от человека к человеку, пожимал руки, обнимался, шутил, рассказывал мёртвым об их живых родственниках и друзьях, и слушал забавные истории о загробной жизни. Жизни. Да, пожалуй, это и впрямь была жизнь. Только в ней чего-то не хватало, вернее кого-то.        В самый разгар вечера, когда казалось бы уже давно все пришли, в дверь снова постучали и, так как Поттеры обязанности хозяев дома отказались выполнять наотрез, Сириус поспешил впустить запоздалого гостя. Открывая, он, неслыханное дело, всем сердцем желал, чтобы на улице оказался Блэк. И там действительно был он, но не тот.        — Племянник, — чуть криво усмехнулся высокий мужчина средних лет, заходя внутрь, — полагаю нас можно официально поздравить с закатом благороднейшего и древнейшего рода Блэк?        — Дядя Альфард, — кивнул Сириус, чувствуя разочарование, даже не смотря на то, что действительно был рад видеть непутёвого братца своей матушки, — полагаю, что так.        — Что же, это надо отпраздновать, — с мастерством фокусника Альфард извлёк из-под мантии бутылку.        — С каких пор на праздники пьют огневиски? — бросив взгляд на этикетку, не понял племянник.        — Так ведь похороны, — невозмутимо разливая крепкий напиток по бокалам, пояснил дядя.        — А ты помолодел, — Сириус из-за всех старался поддержать разговор, но его взгляд неизменно соскальзывал в коридор.        — Правда? — в радостном голосе прозвучало искреннее удивление, — думаешь: смерть мне к лицу?        — Определённо.        — Я доволен. А ты, я вижу, не особо, — правильно догадался Альфард. — Он не придёт, но ты и сам это знаешь, просто не хочешь себе в этом признаться.        — Да, наверное, сюда он не придёт.        — Сюда? — дядя грустно усмехнулся, — ты ещё не понял? Место, вещи, всё это лишь декорация, иллюзия жизни, которую мы боимся отпустить, в лучшем случае символы. Но и они не имеют значения. Только люди. Те, кого хотим видеть мы, и кто хочет видеть нас.        — Он не хочет меня видеть?        — Это бы был хороший вариант. Я разговариваю с Орионом… нечасто. А он с Вальбургой. И никто из нас не встречал Регулуса. Можно предположить, что меня и тебя он игнорирует, но не родителей же.        — Нет, — Сириус не хотел соглашаться.        — Бродяга, — рука Джеймса легла на плечо, — есть лишь одна причина, по которой ты не видишь брата: его здесь нет.        — Значит, я был прав, — голос Сириуса прозвучал глухо и обречённо, но через мгновение он стал громким, требовательным, почти злым: — Но нет, ведь всё было хорошо. Может он-таки выжил? Выполз из пещеры со спасительной амнезией и сейчас работает себе на какой-нибудь скучной магловской работке?        — Ты знаешь, что нет.        — Он остался там, — Бродяга остыл, опёрся одной рукой о подоконник, а второй провёл по лицу, словно желая освободить его от чего-то липкого. — Он теперь всегда будет в этом проклятом Озере.        — Дамблдор, — кинула спасательный круг Лили.        — Дамблдор ничего не станет делать, пока Волан-де-Морт жив. А когда Волан-де-Морт падёт… — Сириус задумался — что тогда будет? Кто тогда будет? Это уже само по себе хороший вопрос.        — Не знаю как ты, а я бы не особо рассчитывал на того, кто забрал мантию-невидимку у человека, скрывавшегося от самого сильного тёмного мага в истории, — подлил масла в огонь дядя.        — А ты-то откуда знаешь? — удивился Сириус.        — Но ты же знаешь, — отмахнулся Альфард.        — Нет, погоди…        — У мёртвых свои преимущества, — следующий ответ оказался ещё туманней предыдущего, — побудешь здесь с моё — поймёшь.        Сириус кивнул, на то, чтобы разобраться, у него будет целая вечность, вечность в окружении близких людей, в мире сотен неизвестных возможностей. Прекрасная вечность. Отравленная вечность. И уж в чём-чём, а в этом он был виноват сам и теперь получил за это по заслугам: посмертие с привкусом вины за то, что не понял тогда и не успел сейчас. Раскалённая сковородка и та лучше. Можно, конечно, было успокаивать себя надеждами на Дамблдора, но для этого Сириус слишком хорошо помнил Азкабан, где каждый день он вёл войну за самого себя с собственным рассудком, а в Озере вряд ли было легче. Действовать требовалось немедленно, пока от Регулуса ещё что-то осталось, если осталось, а он уже вообще действовать не мог.

***

       В доме стало тихо и пусто, все ушли, точнее исчезли, но Сириус не обратил на это внимания. Позволяя мыслям в свой голове запутываться до состояния гордеева узла, он бесцельно бродил по гостиной, когда его взгляд наткнулся на смутно знакомый корешок. Машинально остановившись перед книжным шкафом, Блэк достал книгу с полки. Он не ошибся. Это была она — роковая книга Дореи Блэк — «Кровные проклятья. Кровная защита. Кровная связь». Сириус перечитал посвящение, в голове щёлкнуло.        — Да, — подтвердила то, что он и сам ещё не до конца осознал, как-то оказавшаяся за его спиной Лили. — Думаю: это сработает. Теперь уже сработает.        — Вот только, Бродяга, дважды в одну воду не войти, — присоединился к жене Джеймс.        Сириус поставил книгу на место, развернулся. Он знал: за кровную магию всегда нужно платить, Лили отдала свою жизнь, у него такой возможности уже не было, зато было то, что гораздо важнее — друзья. И они тоже это понимали.        — Боюсь: ты прав, Сохатый. Но это всё, что я могу.        — А я тебя и не останавливаю, — кивнул Джеймс.        Сириус усмехнулся, когда-то он мог просто не делать то, о чём друзья его никогда не просили, — не выбирать. Тогда он бы получил всё. Всех. Но он выбрал. И теперь, ему ничего не оставалось кроме как выбрать снова.        Осознавать, что он видит друзей в последний раз, было больно, но не больнее, чем снова бросить брата.        — Нужно заклинание или… — Блэк обратился к Лили.        — Какое заклинание, Сириус? — рассмеялась девушка. — Ты же умер.        — Но как тогда?        — У мёртвых свои преимущества — повторил Альфард свои недавние слова и добавил: — И свои пути.        Дядя как ни в чём не бывало стоял у окна, хотя секунду назад в комнате его не было. Этот мир, совершенно точно отличался от прежнего гораздо сильнее, чем показалось в самом начале. В самом начале. Подчиняясь почти собачьему чутью, Сириус достал сквозное зеркало, пусть здесь оно было не более, чем символом, оно всё равно имело значение, не случайно же оно оказалось в кармане его мантии, когда он ясно помнил, что не брал его с собой в Отдел Тайн.        — Я был рад вас всех увидеть снова, — Сириус перевёл взгляд с Альфарда на Лили, с Лили на Джеймса, с Джеймса на его родителей, которые снов сидели в своих любимых креслах. Он знал: сейчас он точно видит их в последний раз, и хотел запомнить всё: грустную, понимающую улыбку дяди, слёзы в глазах обеих миссис Поттер, судорожно сжимающиеся и разжимающиеся сухие пальцы старика, задумчивый, проверяющий взгляд Джеймса такой, будто он что-то задумал, хотя это, конечно, уже разыгралось воображение самого Сириуса.        — Без лишнего пафоса, приятель, — предупреждающе усмехнулся Альфард.        Сириус кивнул, он и так не собирался разводить траурные речи. В конце концов, у него останется этот день, день за который он был готов заплатить любую цену, а получил даром. Дяде ему оставалось сказать только одно:        — Если у меня всё получится, ты присмотри здесь за ним.        — Посмотрим на его поведение.        — Мы тебя любим, — почти прошептала Лили.        Блэк улыбнулся девушке, поднял руку с зеркалом и со всей силы бросил его на пол, послышался звон, во все стороны полетели осколки, Сириусу показалось, что он видит в этих осколках себя. Он ещё успел услышать голос друга:        — Не забывай, Бродяга: если чувствуешь, что тонешь — значит пока жив.        А потом всё изменилось.

***

       Была глубокая ночь, завывал ледяной ветер, слабо мерцали и скрипели магловские фонари, снег слепил глаза. Сириус тут же поднял ворот мантии, постарался поглубже закутаться в неё, согнулся, но ничего не спасало от холода. С трудом он добрался до ближайшей двери. Не смотря на жуткую метель след от волочения чемодана, начинающийся от неё, оставался нетронутым. Блэк горько усмехнулся. Всё правильно. Он должен был сделать то, что должен был сделать уже очень давно. Вернуться.        Дом 12 на площади Гриммо встречал своего блудного жильца паутиной, пылью, отслоившимся обоями и острым запахом гнили. Он не был таким, даже когда Сириус впервые вошёл в него после Азкабана, всё же какую-никакую чистоту, но Кричер поддерживал. Хотя, пожалуй, именно таким старший сын Ориона и Вальбурги Блэк и видел свой родовой особняк почти всю свою жизнь. На первый взгляд дом был необитаем, но в невесть откуда взявшихся сквозняках, Сириусу слышалось то шипение змей, то голоса родителей, он не знал, что они говорят, да и не хотел. В этом превратившемся в развалины доме его интересовала лишь одна комната. Он был уверен, что где бы Регулус не находился в действительности, он найдёт его за дверью с табличкой «Не входить без ясно выраженного разрешения Регулуса Арктуруса Блэка». Вот только сначала её надо было открыть.        У мёртвых действительно есть свои преимущества: захотел волшебную палочку — она в кармане, понадобился нож, открывающий любимые замки, — и он в другом. Но, когда не понимаешь сути, это бесполезно. Сириус честно перепробовал все известные ему волшебные и магловские способы открытия и выбивания дверей, но комната брата оставалась неприступной. И только, когда ничего не получилось, он вспомнил про последний, неслыханный метод — постучать.        Дверь стала невесомой, колышущейся завесой, её складки представлялись Блэку трещинами, по которым разбилось зеркало. Она и была зеркалом… сквозным зеркалом. Только на этот раз оно связывало Сириуса ни с Джеймсом и ни с Гарри, с той стороны на него смотрел его брат. Он был молод, навечно молод, его худое, бледное, обрамлённое чёрными волосами лицо казалось безжизненным, но во впавших глазах мелькнуло узнавание. Сириус не был уверен, что губы Регулуса хотя бы шевельнулись, но явственно его услышал:        — Ты всё-таки вернулся.        — Я люблю тебя, — старший брат шагнул навстречу младшему. Холодная вода приняла его. Он улыбался. Он знал: всё получилось.

***

       Время часто сравнивают с водой, и не случайно, оно может, как горный ручей, в безумной спешке уносить месяцы так, будто они были днями, или, уподобляясь равнинной реке, течь медленно и степенно, позволяя насладиться каждой своей минутой, для Сириуса же время, стало неподвижной водой в озере, в нём не было ничего: ни лет, ни дней, ни секунд, только одно сплошное мгновение, длившееся вечность. Оно могло бы свести с ума, получше всяких дементоров. Но как в Азкабане Блэка спасала мысль о собственной невиновности, так и теперь его защищало знание, что Регулус наконец-то обрёл посмертие, которое заслужил, а за это можно было и поболтаться бездыханным чудовищем в Озере.        Но бездыханные чудовища на то и бездыханные, чтобы не захлёбываться. А он захлёбывался. Осознание этого к Сириусу пришло внезапно вместе с почти животным страхом смерти и чувством стремительно уходящего времени. Он тонул. Что, как говорил Джеймс, означало: он был жив. Пока жив. Блэк уже успел наглотаться воды, ему было не выплыть. Спас инстинкт самосохранения и Бродяга, защитные механизмы трансформации предусмотрительно очистили лёгкие от воды и он сумел выбраться на поверхность.        Сколько времени угольно-чёрный пёс пролежал на берегу, тяжело дыша и абсолютно не понимая, как оказался в этом мире, осталось загадкой, но когда он всё-таки решил, что об этом можно подумать и позже, а пока надо что-то делать и поднял голову, он увидел рядом с собой три знакомые фигуры. Бродяга вскочил на ноги, люди отступили.        Направленные на пса палочки, красноречиво свидетельствовали о том, что встреча был незапланированной для всех её участников. Немного подумав и решив, что в человеческом обличье объясняться будет проще, Бродяга превратился. Ремус Люпин, Нимфадора Тонкс и Аластор Грюм сделали ещё шаг назад.        — Ну здравствуй, Лунатик, — голос получился каким-то сдавленным, совсем непохожим на обычный голос Сириуса.        Ремус ничего не ответил. Аластор зашёл выползшему из озера чуду за спину, но сверлящий взгляд его волшебного глаза, чувствовался даже затылком. Тонкс настороженно переводила взгляд с Люпина на Блэка и обратно. Сириус невольно порадовался отсутствию рядом с ней легко падающих предметов, любой внезапный шум, мог спровоцировать друзей, нервы которых и так с трудом выдерживали его явление. Воистину, это была бы самая нелепая смерть.        — Ладно. Третий курс, — Блэк смотрел исключительно на Люпина. — Филч заставил меня разгребать кладовку, к которой боялись подойти, пожалуй, ещё со времён директорства моего недорогого предка, я ещё там нашёл самостригущие ножницы. Помнишь, мы их потом натравили на Нюниуса? Так вот, это было наказанием за то, что я сорвал урок Слагхорна, взорвав котлы слизеринцев, после чего они все дружно прошествовали в больничное крыло с несмываемой красной краской на лице. Никто так и не узнал, что вообще-то это была их провокация, но мы успели её обратить, подменив заколдованные ингредиенты, — Сириус улыбнулся: — Это была твоя идея.        Руки у Люпина задрожали, но тем не менее он не опустил волшебную палочку. Первой это, посмотрев на него, сделала Тонкс.        — Не достаточно? — Блэку стало почти смешно, понимание того, что он каким-то образом снова оказался жив, действительно жив, наконец-то настигло его. — Когда ты был профессором, ты задал ужасно занудный доклад по технике безопасности на какое-то безумное количество страниц близнецам Уизли за то, что они выловили из озера гриндилоу и собирались его куда-то запустить, прости, уже не помню куда. Так вот, парни пострадали почти безвинно. Гриндилоу выловил я, у меня на неё были свои планы. Но разве может несчастный пёс сопротивляться двум некстати оказавшимся на его пути гриффиндорцам, пришлось уступить.        — А на следующий день, — Ремус старательно выговаривал слова, но голос всё равно срывался и пропадал, — я вылавливал… этих тварей… в ванных комнатах… по всему Хогвартсу.        — Ты же знаешь, неудачи только раззадоривают меня. Прости. Я уже не мог удержаться.        — Сириус, — Люпин, наверное, смотрел на друга теми же безумными глазами, которыми сам Блэк смотрел на Джеймса, когда понял, что он вполне реален. — Ты вернулся.        В следующее мгновение Сириус оказался стиснутым в таких крепких объятиях, что почти задохнулся, и смог ответить только тогда, когда они стали немного слабее:        — Да, — он уткнулся в плечо друга, закрыл глаза, — да, Лунатик, похоже на то.        — Ты что, воскрес как бы? — спросила Тонкс, на секунду оторвав руку от лица, у Сириуса сложилось впечатление, что девушка из-за всех пыталась сдержать расползающуюся улыбку.        — Технически, он и не умирал, — отозвался Грюм, которого это объяснение очевидно устроило, по крайней мере, когда он снова появился в поле зрения Блэка, его рука с палочкой уже была опущена. Тем не менее Сириус чувствовал, что на языке старого мракоборца вертелись сотни вопросов. От необходимости на них отвечать его избавила Тонкс, ещё раз посмотрев на всё ещё не выпускавшего друга из объятий Люпина, она схватила Грюма за рукав:        — Мы, пожалуй, пойдём с Аластором предупредим Орден. Мы же не хотим, чтобы он полёг от сердечного приступа? Ведь так, Аластор? — последний вопрос девушка произнесла с нажимом. — Кричер!        — Он же тебя не слушался? — Сириус с удивлением посмотрел на моментально появившегося домового эльфа, который в свою очередь испуганно уставился на него.        — Оказалось раньше Нимфадора его просила, а не приказывала, — пояснил Люпин, всё-таки отпустив друга.        — А тут так вышло, что у меня было очень плохое настроение, а когда у меня плохое настроение… — Тонкс пожала плечами мол: «Тогда всё понятно».        — Плохое настроение, — проворчал Грюм, — тебе, парень, очень повезло, что они его не убили, после того, как он тебя подставил.        — Хорошо, что ты нас удержал.        — Сначала дело, личные счёты потом, — лекторским тоном произнёс Грюм.        — В общем, скоро увидимся, дядюшка Сириус, — усмехнулась девушка.        От такого обращения Блэк невольно поморщился:        — Не называй меня так.        — Не называй меня Нимфадорой.        — Но это же, — раздался хлопок, Кричер перенёс Тонкс и Грюма из пещеры, — был не я, — закончил Сириус и укоризненно посмотрел на Люпина, тот сделал вид, что не заметил.

***

       Сириус хотел многое сказать Ремусу и о многом расспросить, но оставаться в пещере было невыносимо, поэтому спустя полминуты он вызвал Кричера и приказал перенести их в один из лондонских парков. Там на свежем воздухе, окружённый запахом листвы и доносившимся издалека шумом никогда не спящего города, он окончательно почувствовал себя живым.        Какое-то время они просто молча шли по аллеям, потом Сириус спросил:        — Как Гарри?        — Он в порядке. Но умирать на его глазах было жестоко, — Блэку показалось, что в последнем предложении Люпин говорил не только о Гарри.        — Я постараюсь больше так не делать.        — Уж постарайся.        — Кстати, — сердце пропустило удар, — давно я умер? Какой сейчас год?        — Всё тот же, Бродяга. Сейчас июль.        — Значит я ничего не пропустил? — ему определённо везло.        — Ну, как сказать, министерство признало возвращение Тёмного Лорда и развело бурную деятельность. Иногда мне кажется, что лучше бы оно этого не делало, потому что девяносто процентов его работы сводится к перекладыванию и переписыванию бумажек. Но тебя оправдали.        — Замечательно, значит я счастливо избежал всей этой бумажной волокиты.        — Не радуйся больно, — усмехнулся Люпин, — ты официально признан мёртвым, так что тебя ждёт не один увлекательный забег по всем этажам в поисках какой-нибудь ненужной справки.        — Ещё чего. Я прекрасно проживу и без всяких справок. А если им так надо, пусть сами меня ищут и уговаривают их принять.        — Может так и будет, — не стал спорить Ремус, — всё-таки ты и впрямь почти воскрес. Кстати, как?        — Я надеялся ты мне расскажешь, — рассмеялся Сириус, но всё же поведал другу историю о своём загробном путешествии.        — И что будет теперь, когда ты умрёшь?        — Уже надоел?        — Да нет, но ведь однажды…        — Я думаю, всё будет прекрасно. Я бы не смог вернуться в тот мир из Озера, но я больше не в нём, так что… когда придёт наше время, мы увидим их снова. Но надеюсь, это будет не скоро. А то Джеймс нас убьёт. Что? — Сириус поймал взгляд друга, тот явно сомневался в выполнимости последнего утверждения. — Не смотри на меня так. Он там неплохо освоился, и думаю, что найдёт способ. И он, похоже, знал, чем для меня закончится это приключение, только не хотел испортить сюрприз.        — Если бы он тебя предупредил, жертвы бы не получилось, и всё закончилось бы не начавшись.        — Пожалуй, — согласился Блэк, — а ты? Как ты там оказался?        — Я решил, что Дамблдор не всегда прав.        — Да неужели? — восхитился Сириус.        — На самом деле я просто в разговоре с Амелией Рид спросил про возможность связей инферналов с создателем. На счёт отдельных особей она ещё сомневалась, но в том, что такой связи с целой сотней и больше быть не может была уверена.        — Рид? Что за Рид? Слово которой перевесило слово самого Дамблдора.        — Я, кажется, говорил тебе о ней, она была автором скандального доклада о возможности возвращения Тёмного Лорда. Узнав о битве в Отделе Тайн, она сразу же прибыла в министерство, боялась, что мы там мимоходом начали апокалипсис. Её тут же сделали главой отдела и оставили разгребать бардак. Но суть не в этом, суть в том, что она действительно специалист. В общем, я решил, что хуже не будет.        — Но как ты смог их… — Сириус замялся, — нас… нет, пусть будет их, всех уничтожить.        — Забыл, кто у кого списывал? Я просто доделал твою работу. Но мне нужны были помощники, пришлось сыграть на родственных чувствах Тонкс, — Сириус подозрительно посмотрел на друга, но тот невозмутимо продолжал: — и паранойи Аластора, посчитавшего, что лучшая угроза, нейтрализованная угроза. Но такого поворота я не ожидал, — Ремус заступил другу дорогу, они остановились друг напротив друга. — Я до сих пор поверить не могу.        — Вот видишь как полезно недооценивать тебя, — в глазах Сириуса отражался свет фонарей и оттого создавалось впечатление, что они светятся сами, но возможно дело было бы вовсе не в фонарях. — Больше этот трюк не сработает. Я обещаю. Блэк положил руку другу на плечо, его настроение стремительно улучшалось с каждой секундой, хотя казалось: куда уж лучше.        — И знаю я эти родственные чувства, — заговорщически начал он, — и только не говори мне, что сам не понимаешь, что дело было не во мне. Ты же не можешь быть настолько слепым.        — Сириус! — Ремус попытался сбросить руку Блэка, но как-то неуверенно. — Я старше её, не говоря уже…        — Брось. В мире полно реальных монстров, которые ничем не отличаются от обычных людей, прекращай ставить себя в один ряд с ними. А что до возраста, какая у нас с тобой была жизнь последние четырнадцать лет? Я был в Азкабане, потом прятался. Ты перебивался случайными заработками, а в последние два года, вообще, сидел без работы, да ты стал настоящим специалистом по гринделоу и прочим мелким тварям, но ведь это не твой уровень, и совсем не то, чем ты хотел заниматься. Так скажи мне, разве мы жили эти четырнадцать лет? Нет. Так давай их просто выкинем. И будем молоды. Мы молоды, друг. И пора действительно начать жить.        Люпин смотрел на Блэка: знакомый лихорадочный блеск в глазах, самоуверенная улыбка, только правым уголком губ, нет, сегодня его было не переспорить.        — И с чего же мы начнём?        — Гарри у Дурслей?        — Да.        — Тогда начнём с них, — Сириус хищно усмехнулся.

***

       Возвращаться с того света тоже самое, что в детстве выздоравливать после тяжёлой болезни — ты можно получить всё что хочешь, тебе всё можно, всё прощается. Об этом Сириусу прямым текстом сообщили Фред и Джордж Уизли, когда впервые увидели его после «воскрешения». Парни были правы, и поначалу это радовало Блэка, но со временем он стал от этого уставать. Всё хорошо в меру: и внимание, и извинения, и радость. Иногда Сириусу хотелось уйти на задание и натворить там что-нибудь такое, чтобы, вернувшись, он снова стал всех раздражать, но пока ничего подходящего не подворачивалось.        Блэк больше не был заперт в доме, мог идти куда угодно, не забывая при этом об осторожности, конечно. Однако теперь он сам предпочитал не показывать лишний раз нос на улицу — там по всюду были журналисты. Сириус не знал, как они выслеживали его (такие бы способности, да на благо Ордена), но папарацци думали исключительно о сенсациях.        Одно радовало: ситуация у Гарри была не лучше, поэтому никогда ещё крестник и крёстный не понимали друг друга так хорошо. Да и после того, как Блэк не доставал Люпина больше месяца, ситуация с медальоном наконец-то прояснилась, теперь они знали: это был крестраж. И надеялись, показав Дамблдору, что и без него разузнали почти всё, смогут-таки получить от него остальную информацию, тем более, как уже говорилось выше, сейчас Сириусу никто не мог отказать. В общем, планы на будущее были радужными настолько, насколько они могут быть радужными на войне. А тут ещё и Снейпа занесло в штаб Ордена Феникса. Как только Блэк завидел его фигуру в коридоре, тут же бросился на перехват, не давая другим себя опередить. Он почти был рад видеть единственного человека, который гарантировано не был рад видеть его.        — Блэк, — с самым траурным видом поприветствовал неприятеля Снейп, — что? даже смерть не смогла тебя вынести?        — Ты же понимаешь, что это комплимент? — усмехнулся Сириус.        — Это не он. Но человеку с таким завышенным самомнением как у тебя, они мерещатся, даже в оскорблениях.        — Не обманывай себя. А то за время моего отсутствия, ты и так расслабился, потерял хватку, — Блэк чувствовал, что сегодня все преимущества мира на его стороне. — Зачем пришёл?        Двойной шпион молча положил на стол записку и отошёл, не сводя глаз с собеседника. Сириус также, не теряя из вида Снейпа, забрал её, развернул, прочитал три слова:

«Амелия Ирма Рид»

       — Начальник Отдела Тайн?        — Они придут за ней.        — Когда?        — Скоро, — равнодушно ответил Снейп, — почти сейчас.        Сириус автоматически проверил на месте ли волшебная палочка.        — Сколько?        — Пара, тройка. Может Белла заглянет, — в голосе зазвучали ехидные нотки. — Попробуй успеть хотя бы в этот раз.        — Угу, — Блэк уже был на пороге кухни, в которой собрались другие члены Ордена Феникса: безумие, безумием, а идти в одиночку против троих Сириус не собирался. Но в последний момент он вспомнил про одну пока неразрешённую загадку и, так как пара секунд ничего не решала, спросил: — Ты не знаешь кто такой А.И.Д?        Снейп замер в проёме входной двери.        — Тебе аркой последние мозги отшибло? О ком я тебе только что говорил? Амелия Ирма Джонсон.        — Вообще-то, Рид.        — Джонсон — девичья фамилия. Но откуда тебе помнить девушку, за которой твой брат бегал целый год, а потом ещё три от неё.        — Почему?        — Я за ним не следил. Но отец у девочки был маглорождённым. И после каникул Регулус внезапно стал её избегать.        — Он рассказал родителям, — догадался Сириус. — Вот идиот!        — Конечно, идиот, — лицо Северуса приобрело почти человеческое выражение. — Бывало, если она шла навстречу, и он не успевал свернуть, то он прятался в ближайшей нише, как будто она его не видела. Мальчишка! — Снейп усмехнулся, посмотрел на Блэка, вспомнил с кем говорит, развернулся, собираясь уходить.        — Спасибо.        Несгибаемый профессор зельеварения замер в дверях, как будто по нему ударили оглушающим заклинанием. Это была победа, первая полная победа Сириуса Блэка после Азкабана. Но времени на празднование у него не оставалось. Он должен был успеть.