Тепличный дух

      1 Очередной пустой мрачный и ничем кроме числа не отличимый день простого студента. Утро: чай из вчерашнего пакетика, который было лень выкинуть, бутер, сборы, уточнение расписания, дорога к месту учёбы. День: тюль с окна, бьющая по щеке, закончившаяся очередная ручка — так не вовремя — прямо посреди важной лекции, пустое раздражение, скорее досада на себя — помнил же, что заканчивается. Куча спешащих вокруг, неслышимых за негромким шумом из наушников. Мать раньше привычно била по спине учительской линейкой, услышав хоть звук мешающего писка или увидев проводок. Живая только музыка. Обед, который впихиваешь в себя, чтобы показать всем вокруг — я жив, я как бы жив. Пролетевшая мимо со скоростью электрички на полном ходу последняя пара: по путям, ровненько — обдаёт только свалившимися знаниями. Зуд в пальцах, хочется зарисовать смеющуюся девчонку, протягивающую матери только что сорванный специально для неё с опыляемой всеми жужжащими мелкими летунами пышной клумбы кругляш с лепестками, наверняка было страшно отвоёвывать чистый цветок для матери. Та бьёт по рукам, прикрикивает, кривится на обиду в детских глазах: непонимание, старалась же для неё. Цветок пачкается об асфальт. Настроение разлетается карточным домиком моментально. Моральное общество, фыркает он, мать даже не обратила внимания на собственное дитя, продолжив уничтожать деньги по телефону, болтая о, несомненно, важных мелочах с подругой. По пути в пропахшую немытой пылью и самостоятельностью юных придурков общагу обрушивается в момент налетевшая непогода. Итог: мокрый и потерянный, не в себе, подросток забивается в собственную комнатку, куда сосед вернётся только вечером и будет храпеть до утра, не позволяя уснуть, нужно вытереться от дождя и согреться. Мечты о третьем этаже, где девчонки живут в чистоте, уюте и тепле, о котором порой доводится услышать только краем проколотого уха. Полотенце из ненатуральных волокон не хочет сразу впитывать влагу, сквозняк из форточки сделать домашку не помогает ни на йоту. Зубы начинают стучать уже к концу первого конспекта для завтрашнего семинара. «Ручку в зубы и…» — как выражается жуткий препод, требующий беспрекословного исполнения домашки непременно в письменном виде. Странно, вроде бы только что было холодно, тепло-то откуда. Трогает на всякий случай батарею. Не включали ещё, точнее выключили не так давно, весна на дворе. Следующий учебный предмет, тот, что после него и… Усилием воли приходится сосредоточиться на уплывающих под стол и на кровать мыслях, вернуть их обратно в конспект. Предложение понимается только с пятого раза, а руки начинают дрожать. Полотенце приходится сбросить на спинку стула, потому что с ним нестерпимо жарко. Корректор-замазка не спасает от каракулей. Нужно сделать перерыв. Комната вдруг бросается полом. Очнуться на полу в окружении полетевших следом за рукой тетрадок и с единственным желанием сбежать из внезапно показавшейся клеткой комнаты. Встать на ноги не удаётся, а вот доползти до кровати, чтобы стащить с n-ной попытки подушку и в обнимку с ней отключиться, хватает едва-едва. Вот теперь можно и поспать. Прямо на протёртом коврике. Как псу в ожидании хозяина. А в голову не прекращает лезть всякая чушь, всё кружится, вертится, перед глазами пролетает калейдоскоп из всего. Кусочек души, ответственный за искусство, кусает локти, взирая на всё это и не имея возможности зарисовать. Потом круговерть заканчивается, а он остаётся перед линейкой света, выскальзывающей из-под двери. Играть, так играть, нужно ведь пройти как в цирке по этой линейке, балансируя пушистым хвостом вместо шеста. Полоска света постепенно становится всё теплее. Тепло — это хорошо. Тепло согревает, а то, что оказывается за дверью, похоже на тёплый сад. Тут много растений. Они пахнут, тянутся, шевелятся. Интересно. А тут может быть домик для путника? Сад, сами растения в этом саду ведут его за руку к раскидистому кусту и он, приняв его за дом, крепко засыпает, свернувшись в компактный калачик. Высокий подросток зло оправляет перед зеркалом длинное пальто по последней моде, позволяющей не отличаться от вездесущих маглов. Мантии канули в лету с очередным обязательным для всех декретом правительства. Слияние магического общества с простым началось около года назад, но всем уже выправили документы, гражданство, внесли в списки, реестры, зарегистрировали на законных основаниях компании и прочее прочее. Подобный шаг готовился давно, всё было готово, лежало на полочках, но не учреждено и не прошло дальше закостенелого Визенгамота, а главные партии, хранящие пункты нововведений и их представители вдруг отказывались от собственных мыслей и исчезали с публичной арены, унося идеи в никуда. Чаще в самые охраняемые сейфы, и не только гоблинские, а и собственные, принадлежащие конкретным магическим семьям. Память о великих волшебниках марать, даже дуть на неё порой не следует, но иносказанием на одного из них, упомянув только немыслимое количество Орденов Мерлина и прочих, пресса сделала своё дело, пояснив магам, выжившим в противостоянии нескольких недовольных до палочко-вмешательства партий, что они кучка опасных подопытных для окружающих слабых и уже не очень маглов. Которые не упустят момента разобрать их на ленточки ДНК для выяснения обстоятельств. Впрочем, и от этой напасти нашёлся выход. Но великих волшебников нужно пожурить, что так долго ставили под удар тех, оставшихся, что хранят искру магии. Само слияние магии поставили под планетарное табу, связав обетами всех представителей высокой власти среди маглов. Сейфы с предложениями об изменениях вскрыты, как карты. Магия принадлежит только магам. Маглам, простецам, обычным людям о ней сообщать запрещается в любом виде. Но можно по-прежнему заключать взаимовыгодные браки между семьями партнёрами в бизнесе. Именно последнее, а не новые модные веяния, взбешивает до холодной ярости молодого человека. Чтобы не буянить дома, приходится сбежать из-под родительского купола магии и проветрить голову банальной прогулкой. Девятнадцать лет — время, когда хочется свободы. А не женитьбы на непонятной, доказательно родовитой магловке. Хочется засунуть обязательство перед Родом куда-нибудь… обратно в тот же сейф. До критичного востребования. Потому что их фамилия гарантированно прервётся — ему нужно взять фамилию жены, чтобы войти в тот мир. Отец хочет полностью слиться с миром простецов, это его большая мечта. Драко, шагая по открытой галерее, фыркает то ли от хитрого солнечного зайчика, скакнувшего по лицу, то ли от мысли, что отец явно желает перепрыгнуть себя через голову, чтобы вытащить репутацию семьи из пожирательских списков. Им не простили деятельность в партии-уничтоженце, но расследование проводили тщательно, и согласно ему даже им что-то в качестве морального ущерба причиталось. После принудительных выплат в фонды «по восстановлению памятников культуры». Как благородно. Видимо поэтому отец и хочет сбежать из волшебного мира, порвав все связи на всякий случай. Некоторым это уже успешно удалось. Крёстный умудрился выжить и вытащить за шкирку вечную занозу и любовь всей жизни из круговерти послевоенного безобразия, а тот в свою очередь ходатайствовал и свидетельствовал за длинный список семей, и за них в том числе. Малой кровью сам не отделался, но уже давно свёл со лба знаменитый шрам и избавился от очков. Переехала эта парочка за границу, оставив пару аварийных порт-ключей, и наслаждается заслуженной свободой. А ему остаётся только готовиться к свадьбе, которая уже не за горами — через месяц торжество. Сбегать отец запретил, а как избавиться от непомерного груза ответственности, мыслей никаких. Невеста тоже не подарок, воспитанная в подчиняющейся только ей обстановке, мелкая девчонка. Сил с ней пообщаться из вежливости на одном из мероприятий хватило едва ли минуты, добравшись до планки терпения. Командный тон просто ничем было не заткнуть. Королевна доморощенная. Даже свою степень избалованности Драко оценивал на десяток уровней ниже. Впрочем, его уже перевоспитали. Отдельной темой для его раздражения оказался небольшой декрет, принятый в середине пятидесятых прошлого века и не отменённый сейчас по причине крайней надобности. Суть в том, что лица, поставленные на учёт в Аврорате, не так давно съехавшем из подземелий на поверхность под видом охранного агентства, должны на публике находиться под присмотром службы маг-безопасности. А для того, чтобы выйти из дома (из его собственного дома!) нужно сообщить о времени/дате прогулки и месте, куда направляешься, после ответного письма можно смело, не боясь ареста покинуть дом. Под конвоем. Стоит ли говорить, сколько беглых преступников уже поймано подобным образом, да и число бывших носителей плаща и маски (даже номинально таких, потому что отец в рейдах участия не принимал) можно эффективно контролировать. Благо через месяц срок надзора (слово-то какое!) истекает. К тому времени как раз назначена и свадьба. Два года тихого бешенства завершаются. Душа рвётся из клетки и требует отпраздновать. Хотя бы сделать видимость праздника. — Мама, я ушёл, — заглянул он на ходу в библиотеку, где на освещённом кусочке дивана Нарцисса предавалась медитативному погружению в лирику. Из высокого окна льётся мягкий свет. — Ответное послание с разрешением получил? — Да, конечно. Неведомый порыв в груди заставил пройти к ней и обнять сзади за плечи. Вопреки предрассудкам, тепла домашнего камина и материнской любви он получал всегда в достатке, а не так давно, перед вылетом из гнезда, понял, что сила этого тепла в том, что им нужно делиться и с родителями. Вырастившими, заботившимися, любимыми всем сердцем и безмерно уважаемыми. На коленях, облачённых в лёгкий хлопок, умостился сборник сонетов Шекспира. И вправду, лирика. — Я пойду. Удивительно, но после объятий немного полегчало. И воздух пригорода Лондона показался уже не таким стылым. Выглянувшее сегодня солнышко разогнало белую муть с неба и приятно ласкало прибывающим весенним теплом. Такой день большая редкость. Душевный подъём, вытаскивающий слабую улыбку на лицо, затормаживался жёстким самоконтролем и мыслью, что день прекрасный, но за ним пристально следят. А значит, любое изменение поведения приведёт к повышенному вниманию. Нужно было выбрать не Лондон, а хотя бы дома в Уилтшире* погулять. Но он планировал дойти пешком до Косой аллеи и присмотреть подарок маме на апрельский день рождения. Часы показали десять утра, рань несусветная для некоторых, но для поиска подарков порой приходится потратить более дня. Иногда с ног собьёшься, а достойной вещи нет. Раскрывшиеся навстречу покупателям магазинчики манили приобрести их товар, а пока ещё сонные торговцы весело перекрикивались, выволакивая на видное место самое-самое привлекательное на их взгляд. Почему Драко пошёл по магловской части города, а не по магической, он бы и сам сказать не смог. Вот потянуло что-то именно сюда. И злорадное знание о горе наблюдателе, которому пришлось спешно маскироваться под простого обывателя, очень грело душу. Погонять бы его по городу в качестве отмщения, но сначала подарок. Сувенирные магазинчики всегда до прогибающихся полок забиты всякой всячиной, начиная с магнитиков, колокольчиков, почтовых открыток с видами города, изображёнными актрисами, с достопримечательностями, до кукол-оберегов и свечей разной формы и окраса. Что-то покупать в первом же магазинчике не хотелось, иначе оставшееся время прогулки будет потрачено впустую. Но он уже выбрал здесь забавную вещицу: ловец снов. Магл, делавший его, явно очень старался, и хотя в связке висело около десятка поделок, в руку попросился именно ловец со вплетёнными в изображение птицы голубыми бусинками. — Хорошая вещь, — похвалила женщина за стойкой. — Недорого отдам. За цену Драко не волновался, отец позволял тратиться для души, сколько хочется, но парень давно научился экономить и выбирать не самое дорогое, но красивое. От чего всем вокруг всё равно казалось, что он шикует. Но тратить лишнее время на пояснение обратного он никогда не старался. Подарок, уложили в мягкий бумажный конвертик и перевязали ленточкой. Почему-то именно подарок. Расплатившись и забрав свёрток, он отправился дальше бродить. Мощёные, стёртые, пыльные и вполне асфальтированные улочки. Дышащие старостью и величием, новые, свежие дома. Кое-где попадающиеся кафешки, целые рестораны, закусочные. Необычные архитектурные изыски, старинная лепнина музеев, кирпич, гранит, цемент. Шум и относительная тишина парков, нарушаемая только пением редких птиц. К середине дня город окончательно проснулся, а Драко решил повернуть к Дырявому котлу, и, по-прежнему не желая аппарировать, пошел также пешком, купив где-то на углу горячий пирожок и запив из стаканчика кофе, который брал в закусочной. Странно, но обойдя почти все известные ему места, он не нашёл матери подарка, а брать заведомо волшебный не хотелось. Впрочем, мысль просто купить цветы пришла в голову, когда глаза наткнулись на цветочный магазин. И всё бы хорошо, но он показался смутно знакомым. «Lon’fleur». Точно, открывшийся буквально год назад оранжерейный, в который можно войти и с улицы не-магического Лондона и с Косой аллеи. Какая-то ещё история с ним была связана, но Драко не мог выцепить её из памяти. Ноги сами принесли к дверям и медно звякнувшему колокольчику над ней. — Добрый день, — вышел ему навстречу знакомый и незнакомый человек. — Вы ищете что-то особенное? Мозг подкинул подсказку: второй мальчишка под патронажем сгинувшего директора Хогвартса; вечная неуклюжесть; смешки, та самая напоминалка; приглушённый матовым стеклом свет в теплицах, выпачканный землёй нос; серые с переходом на черный глаза с синими прожилками. Над дверью магазина приставка перевод которой с французского должен быть «высокий», а на самом деле сокращение фамилии. На него спокойно смотрит сильно изменившийся Невилл Лонгботтом. И не узнаёт. — Невилл? — недоверчиво срывается в ожидании. Со второго взгляда он замечает, что Лонгботтом то ли вытянулся, то ли сильно схуднул, второе вероятнее. Серо-синие глаза слегка сощуриваются, но не в презрении, он правда пытается вспомнить. А перед Драко на мысленном столе расстилается заметка о странной болезни, унёсшей жизни всех представителей ранее уже пострадавшей семьи. Второй выживший, как неудачно пошутила Рита Скитер и, по слухам, потеряла расположение главного редактора. Кстати, да, Лонгботтом последний из семьи и возможно даже уже Лорд. Но это не афишировалось. Этот новый Невилл внезапно повзрослел, стал увереннее и спокойнее. Во время военных действий видеть его не приходилось, но изменения бросаются в глаза. И он, кажется, также влюблён в гербологию. И, о Мерлин, чёлки раньше не было. — Ты Драко? — неожиданно метко угадывает парень. Имидж давно не менял, точно. — Да, мы учились вместе. Ты не помнишь? Внимательно осматривает посетителя, виновато улыбается. — Прости, не признал, — быстрым движением чешет кончик носа и снова возвращает руку в карман фартука. — О, ты же за цветами? — Нет, — заторможено. Потом спохватывается, — в смысле, может быть. Мерлин, как же так получается? На его памяти обычно именно Лонгботтом не мог двух слов связать. — Точнее я заранее ищу маман подарок, а сюда зашёл почти случайно. Не знал, что это твой магазин. — Есть такое. Ты не удивляйся, у меня тут много всего. Даже для не-магов набор цветов просто невероятный… — Ты используешь чары сохранности, да? — Конечно. Жаль, если такая красота не доберётся до получателя первозданной. На меня даже хотели донести за использование чар при магглах, но я обновляю их и композиции только после закрытия. Бабушка всегда следила, чтобы я не закопался в своих клумбах. Ей не очень нравилось моё увлечение, но идея с магазинчиком её. Интересно, что он пытается скрыть за разговором? Чуткая фамильная интуиция подсказывает, что что-то важное. Хотя, что может быть такого важного в цветочных композициях? Впрочем, этот разговор сам по себе часть принятых вежливостей между людьми. — Приношу соболезнования. Странно, что-то не так. У Невилла буквально недавно не стало семьи, а он довольно спокоен, магазином занимается. — Ты разбираешься в маггловских вещах? Я хочу сделать полностью немагический подарок, — хитро косится на меня (не было такое поведение свойственно замкнутому молчаливому подобию Гойла), — да, я думал о букете, так что на счёт обычного подарка? — Я тебе вряд ли подскажу, а моя помощница вполне, — на моё удивление поясняет: — магазин состоит из двух частей, там (взмах в сторону двери в подсобку) начинается магическая оранжерея. И чтобы не разрываться на два мира, я нанял несколько человек. И болтуном особо не был. Случайно съехав в общении на неформальный лад, Драко так и не решился вернуться на официальный уровень, подобающий не друзьям, а знакомым. — Я позову Ханну. И упорхнул. Драко перевёл дух. Что, боггарту в душу, только что произошло? Однако с подошедшей девушкой поговорить удалось нормально. Она спокойно дала несколько дельных советов (не подав виду, что узнала по школе), что и где можно найти. В качестве благодарности, Драко всё же купил один цветок для матери. Остальное стоило додумать дома. Он машинально кивнул сопровождающему, что на сегодня прогулка закончилась, и аппарировал домой.