Тепличный дух

      2 Просыпаться было тяжело. Веки упорно сопротивлялись и не хотели даже приподняться. Всё бы хорошо, но закралась мыслишка, что я сильно заболел и на пару сегодня не надо. Очевидно же, что проснуться снова при свете можно только с утра, когда солнце нещадно бьёт в глаза. Опять сосед не соизволил задвинуть штору. Стоп. Я же вчера вообще на полу уснул. Сосед на койку перетащил? Не хотелось бы, чтобы этот индивид, однажды спросонок перепутавший с девушкой, даже просто прикасался. Хм, явно перетащил. Прислушавшись, я забеспокоился. Нет, это точно не наша комната, с шуршащими пузырьками в трубе отопления. В комнате то и дело шуршала бумага, и скрипело… так скрипит художественное перо по бумаге. Приблизившиеся шаркающие шаги заставили сердце подскочить от неожиданности, а веки сами собой дрогнули. — Наконец-то, давай, Невилл, просыпайся. Вот так, — голову приподняли и влили в рот слегка солёной воды. Вода обожгла пересохший, кажется, пищевод. Снова стало тепло. С этим глотком я почувствовал занемевшее тело, вдохнул и закашлялся, немедленно вскакивая и протирая заслезившиеся глаза. В комнатке, представшей передо мной, на столе горит одинокая свеча. Яркого света нет, наоборот, полутень. Стол из тёмного дерева, ковёр, старый высокий камин. И кровать, на которой моя тушка только что лежала. — Очнулся? — спросил старичок в длинном сюртуке до колен, что не удивительно, в белом. — Я всё-таки заболел? Уже представляю, как будет злиться мать на очередной внеплановый перевод денег. Эх, нужно было одеться потеплее, чтобы не простыть. Вон, голос какой хриплый. Вместо ответа старичок окинул меня несколькими волнами тепла, исходящими из палочки в руке. Несколько замысловатых движений, которые мозг идентифицировал как заклинание второго порядка сложности — медицинское сканирующее. — Ты выздоровел, и это удивительно и хорошо. Подожди, я закончу. Мозг срочно затребовал спросить ещё и о палочке в руках. Хм, фея-крестная? Но крёстная давно забила на меня, как и мать. Выздоровел? Значит, болел долго? Ох, уж эти словесные кружева, которым обучают на парах журналистики, куда ходит единственный друг. — Вот так, — мозг не успел пока подкинуть ничего нового, захотелось повторно отрубиться и спрятаться под одеялом. Кстати, абсолютное обнажение удивило не меньше, чем мягкая шерсть на запястьях и на груди. У меня никогда не было даже волоска, за что от парней (после физкультуры особенно) приходилось иногда получать вслед не заслуженную «белоснежку». — А теперь можешь спрашивать. Кха, я бы посоветовал тебе потом пару хороших книг, но это позже. Я давно не видел, чтобы в теле, так хорошо сочеталась и сущность наследия и магическое ядро. Очень хороший результат. Невилл? Посмотри на меня. Всё в порядке. Дело в том, что болезнь тебя убивала, но магическое ядро в один момент взбунтовалось и воззвало к крови. Мы видим хороший результат. Посмотри сюда, — старичок ошарашенному мне показал не менее удивлённый и распушистый хвост. Мой хвост. Собственный. Кнопка перезагрузки, ты где? Этот старичок зовёт меня Невиллом, хотя уж своё-то имя я бы ни с каким другим не перепутал. А… а какое оно? — Невилл? Всё в порядке? Вставай, мне нужно увериться, что я ни в чём не ошибся. Встаю. И пол удаляется на невозможное расстояние. Сначала закрываю глаза, но это не мираж, пол не приближается, ни на сантиметр. В душу закрадывается сомнение. Нехорошее сомнение, как бы там о хорошем не говорил старичок-доктор. А дедок, кхакая, вещает что-то дальше. Психология? Говорить и говорить на одной волне, не сильно напрягая пациента, чтобы ему не стало хуже. Колдомедицина? Шагнула? Кровь? — Я клянусь, что твою кровь никак не использую, кроме как посмотреть, что сталось с вирусом. Да, давай палец. Вот и всё, процедура не сложная. Ох, а вирус был, я скажу очень необычным. И как странно, молодой человек, что только вам удалось избежать напасти. Будет хорошо, если я пойму закономерность выздоровления досконально. Потому что другим пациентам тоже хочется жить. Что вы скажете, Невилл? — это замечательно! Анализ крови показывает, что она чиста от вируса. И о!.. антитела, как я и предполагал. Закономерно, закономерно, но, я надеюсь, вы больше не будете экспериментировать с растительными ядами. Да, след заметный. И только мастер бы смог вывести подобный гибрид лишайника. Угу, споры видимо дали слишком сильный удар по нервной системе из-за длительности контакта. Странно, ваш случай всё же уникален. Увы, увы, ваши антитела никак не помогут беднягам. Что ж, — жмёт ему руку, — я рад, что вы выздоровели. Однако мы поговорим чуть позже. Закутывает в простыню и отправляет в душ, буквально в этой же комнатке за дверью. И тут меня накрывает, потому что в зеркале я вижу не себя, а растрёпанного парня с серо-синими глазами и с ужасно пушистыми запястьями и хвостом. Кошачьим, кажется. Щиколотки тоже «радуют» шерстистостью. Просто класс. И это не я! Где моя отращённая всем назло пидорская чёлка?! В сердцах отправляю простынку комком на пол. Всколыхнувшаяся эмоция сносит в сторону душа — вода меня всегда успокаивала. Судя по всему, переболел я знатно, потому что всякое мерещится. То волшебство, то ещё какая хрень. Мозг долго грузит и предлагает вариант, что это такая магия. Хочется верить. Точнее верю, и даже знаю, как пользоваться… Я совершенно точно осознаю, что тоже так могу. То есть я до этого момента спал, а тут на тебе — проснулся и могу… колдовать? Мозг, что ты делаешь? Я не пойми где, ВУЗ тоже не пойми где, а судя, по речи врача, изъясняющемся на английском, я двинулся крышей, потому что секу, что он мне говорит на английском. Не ждал, не гадал, выучил язык. Преподша была бы счастлива. Бред. Полнейший. Рука отлично помнит, что умеет пользоваться волшебной палочкой, мозг подсказывает с полсотни заклинаний на разные случаи жизни. Значит, весь бред с ВУЗом мне приснился. Определённо. Идём дальше. У меня есть семья. Я помню бабушку. Точно, бабушка! Едва не выскакиваю из душа, в чём мать родила. Так, мать где? Отец где? Что-то конкретно я так поболел, что уже и родственников с трудом вспоминаю. Наспех обмываюсь, обтираюсь найденным полотенцем, облачаюсь в брюки и рубашку, сложенные на стульчике у двери и выскакиваю в клубах пара, психуя на мешающийся хвост. Эпитеты и вопросы пропадают, потому что комнатка пуста. Активность резко падает и удаётся только дотащиться до поверхности кушетки. Отрубаюсь мгновенно. Второе пробуждение оказывается уже утром, о чём сообщает проникающий через плотно задвинутые портьеры свет. Комната та же, но это не дом. Место точно незнакомо, и я смутно догадываюсь, что, скорее всего, нахожусь на квартире у колдомедика. Появившийся домовик немедленно подтверждает моё предположение, но не может сказать ничего сверх этого. За окном оказывается полдень как минимум. Через грубо врезанное в раму стекло я могу наблюдать за суетой Косой аллеи. Квартира находится в жилом доме над верандой Фортеск’ю. Бабушка как-то показывала, где здесь находятся дома с небольшой арендной платой, но приличные, и в некоторых можно купить помещение. Потому что в Лондоне это единственное место, куда министерство позволило поставить чары от магглов, отвоевав клочок земли у местного городоуправления. Назвать Косой проулок улицей сложно, потому что это сеть из нескольких улиц и небольшого ухоженного парка. Точно, бабушка. Я отчётливо помню, что мы пошли навестить родителей, а дальше? Где она? — Уже, кха, вскочил! — вшаркивается в комнатку дедок-врач. — Молодёжь! Иди сюда, стоп! Вопросы потом. Сначала зелья. По порядку, все три. Так, не морщимся и пьём! Как болеть так все горазды, а как лечиться… Эх! Выпил? — давлюсь последним и отставляю фиал. Бррр, гадость. — Теперь приляг, нужно… — Где бабушка? Что случилось? Чем я болел? В горле ещё першит от последней принятой настойки. — О, великие! — меня палочкой переправляют на койку и цитируют несколько выдержек из книг по медицине, а именно по применению сложных зелий: нужно провести десять минут в состоянии покоя. Для дедка этот покой явно ассоциируется с лежачим боль…выздоровевшим. — Десять минут. Потом я всё расскажу. Отходит к столу, протирая лоб платочком и сетуя, что попался такой неспокойный пациент. За эти десять минут успеваю успокоиться окончательно и немного смирить мечущийся хвост. В комнате нет часов, поэтому точно не могу определить, когда необходимый промежуток истекает. Зато дедок подбирается и опять начинает махать палочкой (в поиске новообразовавшихся органов, шипит недобрый голосок). — Здоров. А теперь вопросы… — Бабушка!.. — Помню, молодой человек! Не рвите душу. Вот вам водичка, да пейте же! Вот так, чтобы обезвоживания не было. Зелья — это вам не вода, они и до желудка не доходят. А теперь у нас будет сложный разговор. У меня внутри что-то переворачивается, но покорно бреду следом за позвавшим старичком в соседнее помещение, явно гостиную и столовую в одном флаконе. По коридору, куда выходит ещё парочка дверей, в том числе и пахнущая пищей, мы проходим к накрытому столу в, да, гостиной. Изголодавшийся организм начинает пускать слюнки. И это здорово отвлекает от ожидаемой беседы. — Покушаем, Невилл, — смешинки в глазах доктора заплясали. Естественно, я ни минуты не раздумывал и кивнул, почти накинувшись на бульон с сухарями чуть ли не мурча от удовольствия. Да нет, я действительно мурчал, а хвост успокоился и примерно обвил ногу. Ну-ну. Проснувшееся наследие? Насколько я помню, наш Род всегда был чист от подобных изысков. Это госпожа Забини всем уши прожужжала, что она сирена в двенадцатом поколении. А отец потому и оказался на больничной койке, что духовного главы, покровителя, у нас нет. Он бы в обиду не дал. Любопытно всё же, откуда хвост? Это явно кошачьи, но покровители подобного толка большая редкость, а уж чтобы дать подопечному свой знак — это либо из ряда вон, либо силы не занимать. Наконец, желудок согрелся, насытился, и ещё немного прояснилось в голове. Хм, вот и верь после подобного манипулирования организмом, что медики такие безобидные, какими хотят себя показать. Экземпляр дедушки-цветочка досмаковал компот из высокого стакана и отправил тарелки на кухню. — Спасибо за обед. — Не за что, молодой человек. Не прожигайте во мне дырку, а лучше скажите, сколько типов ритуала призыва вы знаете? Кхм, я удержал возглас удивления и раздражения. Ходит же кругами! — Призыв сущности, призыв сил природы… М, кажется всё. — Ох, кха, как же мало вы знаете! Совсем в школе не учат ничему? — Учат. — Ой, — отмахивается, — вижу, как учат. Колдомедиков становится всё меньше, а почему? — потому что знаний! Знаний не хватает, экзамен бедняги сдать не могут. «Мы это не проходили, » — передразнил он кого-то. — При чём тут ритуал призыва и колдомедики? Признаться, я немного не понял, к чему идет разговор. — Очень при всём, Невилл. Лет сто назад даже ребёнок на Вашем месте перечислил бы не два типа, а как минимум пять, и показал бы на деле. Ритуалистика предмет не сложный, а занимательный и полезный. Вот ваша бабушка едва немного оправившись тут же предложила провести ритуал, чтобы вернуть внука. — Бабушка не разбирается, она сама говорила… — где она? Почему дед говорит так… — Но она смогла провести призыв защитника Роду. Каюсь, не смог отговорить, она уже потеряла сына, не хотела терять и последнего близкого человека, — что-то мне нехорошо, и завтрак обратно просится. — Где она? Голос вдруг осип. Я, начинаю догадываться, что что-то произошло, но хочу верить в лучшее. У меня больше никого не осталось. Не осталось? Странно. Я был уверен, что у меня где-то есть мама. А врач тем временем никуда не торопясь рассказывает, как они спешно рассчитывали этот ритуал, готовили зелья поддержки, выбирали сильного духа. Потом невзначай бросает, что Гард сейчас закрыт на карантин, чтобы вирус не распространялся. А я вспоминаю как будто заново, что перед посещением родителей занимался в саду с новым зацветшим мхом. Долго ждал его цветения, несколько лет мучился, пока подобрал правильное освещение и температуру воздуха. Мох зацвёл. Единственное возможное растительное происхождение вируса — это он. То есть сначала заразился я, потом воздушно-капельным путём передалось бабушке. Мы торопились, и я просто переоделся в чистое, вирус «поехал» на мне. Споры оказались активными, и быстро распространились на открытое пространство. Мунго на время закрыли для стерилизации помещений. — Что с родителями? — Они погибли первыми. Просто уснули, а ваша бабушка успела позвать на помощь, прежде чем, ей и самой стало нехорошо. Вас, молодой человек, пришлось погрузить в стазис, потому что боялись тоже потерять. Редкий случай во врачебной практике, когда растительные яды оказываются сильнее магии. Потом уже Миссис Лонгботтом призналась, что Род не имеет покровителя и поспешила исправить данное упущение. Волевая была женщина. Ритуал оказался сильнее её. Больше я не слушал. Я понял, бабушку я больше не увижу. В окне хорошо были видны плывущие цельной массой облака. Солнца сегодня не ожидалось. В себя я приходил долго. Несколько дней колдомедик, имя, которого я поперва забыл спросить, крутился на виду, видимо боясь то ли рецидива, то ли суицида. Вывел из ступора на третий день медитации мой хвост. Шерсть, — возмутился я, проводя по длинной до пят конечности, и считая позвонки. — Сколько насчитал? Рядом на диванчике с газетой в руках обнаружился дедок. Я сполз с облюбованного окна. — Около двадцати пяти. Я сбился. — Не сбились, почти. В хвосте у кошки от двадцати до двадцати семи позвонков. До четырёх-шести — это крестец, в средней части от десяти до пятнадцати вытянутых позвонков и остальное приходится на кончик. Удивительно, ещё никогда ранее у меня не было такой практики. — Наблюдение за котом в зимний период? — Позвольте, сейчас весна, молодой человек. — Я другое имел в виду, — настроение же было не очень радужным. — Простите, а как вас зовут? Старичок представился как Константин Ражский. Я прифигел. А он ржёт. Точнее кхахакает. Потом поделился немного своей историей, живописал, как мать уехала беременная вслед за мужем военным, а он погиб на чужбине. Вот и осталась она на этой чужбине с ребёнком, не растерялась, нашла по своей второй крови, волшебной, помощь и благополучно здравствует и по сей день. У него и тут и на языковой родине родственники, но он предпочитает заниматься медициной и помогать людям конкретно на островах. — Маг я или нет? — развёл он руками. — Конечно, и магическая медицина может не всё, но тут в помощь и простая, понятная как чертежи ‘да Винчи. Вот уехал бы, и не смог встретиться с Вами, молодой человек. Оказалось также, что из Мунго меня пришлось забрать из-за карантина, точно дедок-врач сказывать отказался. Подозреваю, что хотели прибить как опасного, вредного и заразного сверх меры пациента. — А к Вам домой боятся даже мародёры соваться, — фыркает. — Дом же закрыт. — Для кого закрыт, а для кого… В общем, смотри, что нужно сделать. Вернёшься, посмотришь, что стало с домовиками, избавишься от всех растений,. Невилл! От всех, не перебивай! Уничтожишь растительность в доме и в теплицах полностью, заклинание я подскажу, оно старое, для обеззараживания погреба от грибка используется. Потом накроешь стерилизационным куполом вашу территорию, этому госпожа Спраут должна была научить. Очистишь себя и вернёшься с порт-ключом на оговоренное место. Если были какие важные вещи в доме: документы на оба мира, на дом, об окончании Хогвартса и другое — берёшь с собой. — А домовики? Их куда? — Скорее всего, в землю. Кха, да. Сильный вирус, он действует на нервную систему, погружая её в сильный сон, а затем разрушая. Не удивлюсь, если и растения у Вас дома успели мутировать или испортились. О, точно! Продукты уничтожить. — Хорошо. Когда я могу пойти? — Не скоро, не скоро, не торопитесь. Вот закончится инкубационный период, тогда и палочку выдам, и в банк сходите за завещанием. Принять отсутствие близкого родственника оказалось делом очень сложным. Даже увидев три кувшина с прахом (из-за невозможности сохранения вредоносных носителей в целости), я всё равно не смог сразу связать их смерть и эти вазочки. По-хорошему, их отнести на кладбище, нужно тогда идти место заказывать. А можно поступить по-другому — просто поставить в уголок дома. Другое дело, что я отчётливо понимаю результат своей экспериментальной работы: это я их, всех, по сути, убил. Не дали мне об этом забыть совершенно. По окончании недели вынужденного безделья и приёма разных зелий в гости к врачу заявились два невыразимца. Благо хоть в дверь позвонили, а не вскрывали с шумом. Оба, вопреки мнению о себе, не носили капюшоны, скрывающие лицо, лишь удостоверения. И хорошо так с разрешения владельца жилплощади закрыли эту самую площадь заклинаниями конфиденциальности. — Это хорошие люди, Невилл, — выдал вердикт доктор Ражский. — Вы общайтесь, а я пока займусь некоторыми бумажками, накопились, однако. И вышел. Хвост немедленно скрылся за спиной. — Добрый день. Невилл Лонгботтом? — Да, это я. Чем могу быть полезен? Зря я это спросил, потому что почти с ходу, без ненужных прелюдий мне объяснили тяжесть вины в непреднамеренном преступлении и какие-то ещё заумные вещи. По итогу вышло, что стоит мне ступить за порог инкубационной территории (куда эти ребята спокойно прошли ещё до окончания срока), как я мгновенно перехожу под юрисдикцию министерства и обвиняюсь. С другой стороны, Отдел Министерства предлагает мне (Вы же не искали работу по окончании школы, мистер Лонгботтом?) место ассистента при одном из отделений Отдела, защищая тем самым от суда. Мысль, что я выжил, чтобы красиво сдохнуть в Азкабане, не понравилась. В остальном, я пришёл в себя только когда дверь захлопнулась. Это на что я такое согласился? И: не сыграли ли эти ребята на моих переживаниях? Впрочем, они предложили разумную цену за условную свободу: какая-никакая работа, неприкосновенность. И это пока без бумаг, спешных росписей. Вообще дали время подумать, хочу ли я всего. Статья Скитер, кстати, не понравилась. Как её Гарри терпел? Не скучать и думать помогли домашние растения Ражского. У него на кухне и в гостиной на подоконнике сиротливо окопались две герани. Одна цвела, вторая никак не хотела, зато пахла умопомрачительно, чему врач мог удивляться часами, как и работе над какими-то записями. Оказывается, он на меня вёл специальную карточку-дневник наблюдений. — Как и на остальных моих пациентов, Невилл, — кивнул он на один из закрытых магией шкафов в зале. Работал он в Мунго частно, уходил на вызов совой или Патронусом на пару часов и возвращался, записывая по памяти данные, рецепты, советы. Один раз оставил меня одного на сутки — принимал роды у пациентки. Вернулся довольный и уставший. А иногда торопился на дежурство. Мне из помощи в его медицинских делах досталось разобрать несколько старых коробок — личный архив предыдущих или редко вызывающих людей. Доктор попросил сложить карточки по алфавиту и разделить закладками, что я и сделал. Готовил он сам, виртуозно используя бытовые и кулинарные заклинания, чему попутно учил и меня, вернув палочку примерно к концу срока инкубации. Вообще дело, как оказалось не сложное, и нужное. Я привык, что готовят домовики, и не заморачивался тратой времени на выдумку комбинации продуктов, чтобы насытиться. Дело оказалось не трудным, руки помнили, как резать, мять, мешать, мой опыт во взрывании котлов странным образом не подействовал на кастрюлю с куриным супом и луком. Что я и сказал доктору, но он только посмеялся: — Ну, ты и сравнил! Магическое таинство и кулинария! Кхаха. При изготовлении зелья нужно вливать в котёл магию, а в суп нужно добавить только нужные специи и посолить. И обязательно проварить мясо. Особого секрета нет. Должно быть, у тебя были проблемы с магическим ядром, если зелья совсем не получались. — А сейчас? — я затаил дыхание. — Можно попробовать сварить простенькое. Если получится, значит, я прав. Но тогда не ясно, почему штатный колдомедик Хогвартса не заметила больного. Хм, я запомню. Через неделю в Мунго был скандал. Проверяли всех на профпригодность и квалификацию. Штатного медика школы Британии тоже не обошли. Буквально несколько часов и на её место заступил молодой специалист с «достойным багажом знаний, чтобы неповадно было», — бегал из угла в угол разгорячённый врач. Но произошло это уже после моего выхода в люди.