Пять стадий принятия неизбежного.

«Шизофрения»

Дима вновь и вновь пробегался глазами по истории болезни, пытаясь выцепить те несходящиеся крупицы информации, те медицинские показания, которые бы вмиг опровергли страшное заявление. Ничего. Все сходится. Ларин потер виски, зажмурил глаза. Это попросту не укладывалось в мыслях. «Значит, я всего лишь симптом, да, Димочка?» - женский голос в его голове противно засмеялся, – «Та, кто оберегал тебя от опасностей, благодаря кому ты стал таким начитанным, успешным, популярным». И снова смех. С детских лет его преследовали голоса. Всегда. Где бы он ни был, они были рядом: мужские, женские, детские, старческие, они нашептывали ему безумные идеи, подсказывали, как вести себя. Он привык к ним настолько, что начал думать, что их нет. Что только тот, самый сильный, самый властный, такой высокий, бархатно переливающийся женский голос является его голосом разума, искаженным в голове. Отчасти это так и было. Голоса в голове – плод его воспаленного подсознания, как говорили врачи. Их нельзя слушать, им нельзя подчиняться. Они полностью растворяют твою личность, топят тебя в глубинах сознания, подчиняют своей воле. Ларин еще раз глядит на психиатра, сглатывает. Смотрит на свои руки, потом на пустоту между руками. Они трясутся, как у наркомана со стажем, который несмотря на нервное подрагивание ладоней все продолжает и продолжает принимать психоактивные вещества. - Спасибо. Ларин берет таблетки, которые ему прописали, не глядя пихает их куда-то в рюкзак, встает. Оглядывается на психиатра. Пожилая дама сочувственно кивает ему. Дима накидывает пальто и выходит из кабинета, осторожно прикрывая за собой дверь. Холодный октябрьский ветер нещадно бьет в спину, проникает внутрь Диминого пальто, отчего тот зябко ежится. На душе мужчины такая же осень, как сейчас на улице: так же склизко, мерзко и отвратительно, что хочется поскорее попасть домой. Только вот у Димы этого дома нет. Нет, конечно, у него есть просторная квартира со всеми нужными современному человеку благами, но в ней Ларин до сих пор чувствует себя неуютно и даже отчасти одиноко. Ведь дом, это то место, где тебя ждут. «Одиноко? Тебе со мной одиноко?» - капризно спрашивает женский голос. Дима зажмуривается, и на его губах появляется горькая улыбка. Да, все-таки он не один. Поглощенный своими не очень уж и веселыми мыслями, мужчина садится в такси. Мимолетно глянув в окно машины, он замечает пару внимательно изучающих его зеленых глаз и такие знакомые рыжие кудри. В районе груди что-то болезненно сжимается, но в окне автомобиля уже мелькают осенние пейзажи хмурого Петербурга.