Спокойной ночи

ты слышишь, будь на моей стороне, не надо приказов, я просто прошу. знаешь, у меня никого больше нет, я знаю вкус лжи, но сейчас я не лгу.

Биша помнит, какие у Казумы были холодные руки. Когда она рыдала у него на коленях, сломанная и несчастная, он держал ее ладони в своих, и холод его рук приводил богиню в чувство, как будто Чоуки напоминал ей: ты еще жива. Ты жива, а это главное. Все можно исправить. Но она билась в рыданиях, зная, что никогда не вернет обратно клан Ма. Никогда — даже несмотря на то, что она — бог. Она далеко не всемогущая. Кто она вообще такая? Как она могла возомнить о себе, как о сильном божестве? Она не смогла уберечь даже своих детей! Казума шептал что-то утешающее, но в его глазах Биша видела только пустоту. И лишь руки, которые сжимали ее ладони, позволяли Бишамон понять, что она не одна. Как она сможет отпустить своего Чоуки?

***

Кофуку-сама всегда вела себя, как обычно. К примеру, когда Казума явился в ее храм снова, чтобы узнать, где будут открываться дыры, он застал Бинбогами целующей Дайкоку. Они что, все сговорились целоваться у него на глазах? Казума завидовал Дайкоку. Он мог называть свою богиню женой, ему было позволено прикасаться к ней, целовать ее, он даже дал Бинбогами имя, и обращался к ней без уважительного суффикса! Казума мечтал о такой же судьбе, но… Он застыл в отдалении, пока Кофуку его не заметила. Она даже не смутилась, что ее застали за поцелуем с шинки; просто как ни в чем не бывало оторвалась от губ Дайкоку и в два прыжка настигла Чоуки, повиснув у него на шее так, что тот едва не упал. — Казу-чии! — радостно выпалила богиня бедности, болтая ногами, — как здорово, что ты пришел! Дайкоку, срочно принеси нам чаю! И вот тех самых моти, которые ты вчера готовил, они такие вку-у-усные! Дайкоку поспешно удалился на кухню, будто сбегал от орудия Бишамон, а Кофуку затащила Казуму в дом и заставила усесться на подушку. Она даже слышать не хотела, что шинки пришел по делу. Видимо, Бинбогами скучала в уединении, и любой новый посетитель ее храма был для нее праздником. — Казу-чии, — задумчиво протянула Кофуку, когда Дайкоку принес чай и моти, — ты выглядишь печальным. У Казумы пробежал холод по спине. Бинбогами всегда была чертовски проницательной. Будучи несерьезной веселой богиней, она могла становиться поразительно мудрой. А еще она умела хранить тайны. — Кофуку-сама, вас не осудили за то, как вы живете с Дайкоку-сан? — Казума заходил издалека. Кофуку задумчиво сунула в рот моти и принялась жевать. — Нет, — наконец сказала она, — мне даже не задавали вопросов. А что? Ты тоже хочешь? — ее прекрасное личико осветила коварная улыбка, и Казума поспешно спрятал лицо в чашке чая. — Яточка говорил мне, что у них с Бишей может что-то получиться, — продолжала Кофуку, — он был очень счастлив, когда приходил ко мне в последний раз. Но ты знаешь, Казу-чии… Если ты любишь Бишу, то я думаю, ты должен бороться за нее. Казума вспыхнул до кончиков ушей. Бинбогами была не только мудрой и проницательной, но и ужасно бестактной. — Я могу встретиться с Бишей и спросить ее! — вдруг Кофуку вскочила с места и радостно запрыгала, — я давно мечтала устроить девичник! Можно и Хиёрин пригласить! — Нет-нет-нет! — Казума попытался поймать богиню, но она увернулась и помчалась на кухню к Дайкоку. Казума слышал, как она пытается уговорить своего шинки устроить праздник, а тот спорит с ней, как супруг спорил бы с супругой. Пока они препирались, Чоуки поспешил удалиться.

***

Бишамон стояла перед окном, за которым раскинулось звездное небо, и обнимала себя за плечи. Она весь день провела в своей комнате, и ждала того, что Казума появится и примется ее подбадривать, как делал он это, пока Виина восстанавливалась после смерти клана Ма. Биша знала, что может просто позвать, но не хотела. Ее разрывали сомнения и недоверие; почему Казума тогда не остановил Ято? Разумом Бишамон понимала, что сунуться между богами священный сосуд не посмел бы, но ударил же он чертой Кофуку! Чем Кофуку отличается от Ятогами? Дверь за спиной богини скрипнула, и она обернулась, со вздохом облегчения увидев Казуму. — Чоуки, — кажется, он вздрогнул, услышав это имя, — Чоуки! Биша сделала пару шагов и прижалась к груди своего орудия. Он неловко погладил ее по волосам. — Что с тобой, Виина? «Дурак ты!» — злобно подумала Бишамон. — Я просто хотела сказать тебе… «Я люблю тебя» «Ты ведь тоже любишь меня» «Не отпускай меня!» — Пожалуйста, Казума, будь на моей стороне, — прошептала богиня войны, — это не приказ. Я просто прошу. Будь на моей стороне, пожалуйста. Он прижал ее к себе сильнее, и Бишамон расслабилась от тепла его тела — она, оказывается, замерзла. — Я клянусь, — сказал Казума.