The Dare

Хавьер почти бежит по коридору, но Юдзу всё равно умудряется догнать его. — А сейчас в чём проблема? — спрашивает он, шагая за испанцем. — Нет никакой проблемы. — Я по твоему лицу вижу, что есть. — Просто забей. Но Ханю не хочет больше забивать. Остаётся один поворот до катка, когда он дёргает Фернандеса за плечо: — Прекрати убегать, — жёстко произносит парень. — Вот почему я не говорил тебе. Потому что ты был зол, даже когда поцелуй был частью глупого спора. — Тогда почему ты всё же рассказал? — Потому что я не хочу, чтобы ты обвинял во всём Кану. Я сам решил это сделать. Но, видимо, это решение было глупым, потому что ты лишь сильнее разозлился на меня. — Я не злюсь на… — Ты злишься на всех! — кричит Юдзуру ему в лицо. — Мы все пытаемся быть милыми с тобой, потому что ты расстался с девушкой, но ты лишь сильнее злишься. Я не люблю, когда ты злишься, и попытался сделать тебя счастливым снова, но ты разозлился на меня ещё сильнее. Хави никак не может сформулировать достойный ответ на эти слова. В этой ситуации нет никакого смысла, и с каждой секундой она лишь сильнее расстраивает его. — Может быть, только у меня так, но когда ты целуешь человека и говоришь, что любишь его, это означает… Ханю вдруг бьёт его в плечо с такой силой, что становится действительно больно. — Это был просто поцелуй, придурок. Это не должно было ничего означать. Он что-то значит лишь потому, что ты продолжаешь задевать меня по этому поводу. — То есть, теперь это снова моя вина? — Ну в том, что ты идиот, моей вины ни капли. Это был просто поцелуй. Успокойся уже. Хавьер ничего не говорит и не делает, и тогда Юдзу просто отталкивает его в сторону и заворачивает за угол. Он просто ждёт несколько секунд, прежде чем отправиться вслед за другом. Пока их не было, в один из групповых номеров внесли изменения, поэтому Хави получает лист с новыми инструкциями. Он катается с одной точки на другую, пока некоторые люди время от времени кричат на него, потому что он оказывается не в том месте не в то время. Но ему плевать, мыслями он в абсолютно не здесь. Может, Юдзуру прав, может, он слишком много думает об этом? Наверное, в том, что этот невинный поцелуй превратился во что-то неправильное, виноват только он сам. Это же просто глупый спор. Он должен притвориться, что ничего не было, это ничего не меняет и не значит. Фернандес почти падает на лёд, когда Канако появляется из ниоткуда, хватает его за руку и тянет за собой. — Эй, глупый! Это новая хореография. Сейчас ты должен быть там с нами. — Да иду я, можешь уже отпустить, — Хави пытается избавиться от девушки, но ему приходится толкнуть её сильнее, чем он думал, чтобы отвязаться. — Эй, я просто помогаю тебе! — Серьёзно, уйди, я не в настроении. — Мы все зна-а-а-ем, что ты не в настроении, — Канако противно тянет слова. — Поэтому я и отправила Юдзу на помощь. — Спасибо, отличная помощь, ты сделала только хуже. — Как? Спор всё ещё в силе, он пока что не выполнил условия. — Да господи, сделал он это, я же сказал тебе. — Я тебе не верю. — А меня это не волнует. — А следовало бы, потому что я продолжу ждать. — Угомонись уже, а? — Никогда! Хавьер сжимает пальцы в кулаки и прижимает их к своим бёдрам, потому что чувствует прилив агрессии. — Что мне нужно сделать, чтобы ты заткнулась? — Ты знаешь, что тебе надо сделать. — Но он уже сделал это. — Я не поверю, пока не увижу. Фернандес делает глубокий вдох, задерживает дыхание и просто пялится на ухмыляющуюся девушку напротив. Но неожиданно и, кажется, без особой на то причины, выражение его лица меняется. — А знаешь что? Отлично! — он осматривается, замечает Юдзуру, который стоит неподалёку, и подкатывается к нему. Хави обхватывает лицо парня двумя руками и оставляет долгий крепкий поцелуй на его губах. Это длится чуть дольше, чем планировал испанец, потому что как только их губы соприкасаются, Юдзу хватает его за рубашку и притягивает ближе. Тихий вздох срывается с губ Ханю, когда Фернандес резко отстраняется, разворачивается и кричит в сторону Канако: — Теперь счастлива? Но его слова заглушает волна криков, восторженных возгласов и неистовых аплодисментов от других фигуристов вокруг них. «Ого, парни!» «Эй, Алекс, ты заснял это?» «Снимите уже комнату!» «Чур я следующий!» «Не-а, в очередь!» «А можете ещё раз, я хочу сфотографировать!» Хавьер не уверен, должен он чувствовать себя неловко или нет, но он, в общем-то, и не слушает голоса вокруг. Он просто смотрит на Канако, которая молча стоит с торжествующей улыбкой на лице. Он сначала слышит, как коньки Юдзуру рассекают лёд, а уже потом видит его самого перед собой. — Так что, теперь поцелуй не секрет, да? — Думаешь? — фыркает Фернандес и сразу же жалеет об этом, видя лицо Юдзу. — Извини, — тихо добавляет он. — Зачем ты это сделал? — Потому что эта маленькая… — он снова почти кричит, так что приходится сделать паузу, чтобы успокоиться. — Потому что иначе она бы не заткнулась. Может быть, сейчас она успокоится. Юдзуру ничего не отвечает, лишь слегка наклоняет голову. — Ты был прав, — Хави начинает объясняться. — Всё это ничего ничего не значит. Я был придурком, мне жаль. Я постараюсь чуть меньше быть ослом теперь, — но ответа он по-прежнему не получает. — Так… У нас всё хорошо, да? Ханю медленно запрокидывает голову вверх и пялится в потолок. Ему приходится прищуриться, потому что яркие прожектора ослепляют его, но в конце концов он кивает: — Всё хорошо, — говорит он, слабо улыбаясь, и отъезжает. Ночью Хавьер не возвращается в отель сразу после шоу, а решает прогуляться: ему нужно немного свежего воздуха и тишины. Никогда в своей жизни он не слышал столько глупых комментариев по поводу своих действий. Но достаточно быстро он понимает, что быть наедине со своими мыслями ещё хуже, чем выслушивать людей вокруг. Когда Фернандес возвращается в свой номер, Алекс — ну конечно же — тоже находится там. Хотя судя по его одежде, он не собирается задерживаться и уже уходит. В отличие от всех остальных, этим утром Алекс не хихикал и не дразнил его — он был единственным, кто оставил его в покое, — но выражение его лица сейчас ясно даёт понять, что эти счастливые времена подходят к концу. — Не говори об этом, — тут же предупреждает Хави, прежде чем Алекс успевает открыть рот. — Я даже не сказал ничего! — Но ты думал. — Да, это точно, — Алекс усмехается. — Что ж, когда я встретился вчера с Юдзуру в коридоре… — Я сказал, чтобы ты не говорил. — Это нормально, я счастлив за тебя. — Отлично, спасибо. Прекрати уже! Причин радоваться за меня нет. — Ладно, чувак, просто… Пообещай мне, что если он придёт сегодня сюда, пока меня не будет, вы повесите носок на дверную ручку, или что-то в этом роде. Хавьер всё ещё не понимает, о чём идёт речь. — Ну, понимаешь, просто небольшое предупреждение, что мне не стоит заходить в номер без стука. — Что, по-твоему, произошло на катке? — Фернандес качает головой, указывая рукой куда-то за спину. — Это было лишь из-за глупого спора Юдзу и Канако, и она не собиралась отступать. — Ты не должен смущаться, если тебе… — Чувак, это был просто глупый спор. — Окей, как скажешь, — Алекс поднимает руки вверх в защитном жесте, но не может сдержать лёгкую ухмылку. — Я так понимаю, ты не пойдёшь с нами? — У меня нет настроения для тусовки. — Я не удивлён. Думаю, у тебя есть планы получше. Передавай привет Юдзуру, окей? Хавьер решает оставить это без каких-либо комментариев, ведь они всё равно будут бесполезными. Но если люди продолжат разводить эту хрень вокруг него, то он вряд ли сможет удержать себя от массового убийства. Как только Алекс уходит, испанец садится на кровать и просто пялится на стену напротив. Их жёлтый цвет и правда худшая вещь, которую он только видел. Его голова совершенно пуста и наполнена мыслями одновременно, и он понятия не имеет, сколько прошло времени, прежде чем стук в дверь вытянул его из этого состояния. — Что ты забыл в этот раз? — почти рычит он, поднимаясь, чтобы открыть. Но, как и вчера, за дверью стоит не Алекс. Они даже не здороваются, просто смотрят друг на друга какое-то время — достаточно долгое время. — Я могу зайти? — наконец-то подаёт голос Ханю, и Хавьер делает шаг в сторону, пропуская парня. — В лифте я встретился с Алексом, и он сказал мне что-то про носок, — Юдзу нервно дёргает плечами. — Что он имел в виду? Хавьер лишь закатывает глаза и возвращается обратно к кровати. — Ничего, забудь об этом. После утреннего инцидента они так нормально и не поговорили, общаясь ровно столько, насколько это было необходимо во время тренировки. И сейчас Юдзуру стоит, сцепив руки за спиной и слегка покачиваясь из стороны в сторону, а через секунду он выдаёт фразу, которая никак не вписывается в их разговор, удивляя, кажется, даже самого себя: — Я думаю, ты заставил замолчать Канако, но теперь болтают остальные. — Ага. И какая разница? — Хавьер не уверен, что имеет в виду. — Если мы сократим публичные поцелуи до минимума, то в скором времени они найдут другую тему для обсуждений и сплетен. Выражение лица у Ханю очень странное, а сам он, кажется, больше заинтересован стеной за Хавьером, чем им самим. — Окей, тогда… Никаких поцелуев больше. — Рад, что мы пришли к одному выводу, — кивает испанец. Юдзуру наклоняет голову и смотрит на парня с улыбкой: — Но я всё ещё могу тебя обнимать, да? — спрашивает он и протягивает свои руки вперёд. Фернандес закатывает глаза, но всё равно улыбается уголками губ. Он встаёт, одобрительно кивает и расставляет руки в стороны. Юдзуру слегка подпрыгивает на месте, после чего обнимает парня и прижимается к нему. Хавьер обнимает его в ответ — впервые в жизни он делает это так аккуратно. Тело Ханю кажется таким хрупким, что он боится случайно сломать его. Хавьер уже собирается отстраниться, но Юдзу даже не думает отпускать его. Поскольку выбора у парня нет, он наклоняет голову и утыкается ему в макушку, которая пахнет шампунем и чем-то ещё. Он закрывает глаза и глубоко вдыхает, а когда выдыхает, то вся тяжесть и напряжение, которые скопились в его теле, кажется, утекают, и впервые за многие недели испанец чувствует себя в своей тарелке. Ханю постепенно ослабляет свою хватку, но никто из парней не спешит отстраняться. Хави чувствует, как дыхание японца учащается. Их щёки слегка соприкасаются, когда они одновременно двигают головами. Когда они наконец сталкиваются взглядами, Хавьер стоит по-прежнему слишком близко к Юдзу, так близко, что чувствует его дыхание на своих губах. Непонятно, как это происходит, кто является инициатором в этот раз, но и тот, и другой чувствует улыбку на чужих губах, когда они сливаются в поцелуе. Это всё началось с глупого спора Юдзуру, но сейчас Хави осознанно проводит языком по чужим губам, стараясь действовать аккуратно. Чувствуя, что на поцелуй отвечают, Хавьер чувствует желание прижаться всем телом. Он кладёт одну руку на талию Ханю, прижимая того ещё ближе, а вторую — на шею, слегка надавливая, чтобы у парня не было шансов на побег. Пальцы Юдзуру ищут, за что бы зацепиться, но то, как сильно Хавьер его прижимает к себе, позволяет ему лишь сжать ткань его рубашки. Старший парень начинает терять себя: ни злости, ни мыслей, ни напряжения. Всё, что он чувствует, это тепло мягких губ Юдзу, от которого бегут мурашки вниз по позвоночнику, покалывают в животе и возвращаются обратно к шее. Наконец Ханю разрывает поцелуй, утыкается лицом в щёку парня и, прерывисто дыша, шепчет: — Ты сейчас раздавишь меня. — Извини, — Фернандес ослабляет свою хватку, но ровно настолько, чтобы младший мог дышать, и слегка наклоняется назад. В его взгляде устрашающая серьёзность, но лишь на долю секунды, потому что потом там появляется блеск. — В этот раз я не сожалею, — произносит Юдзуру с самой счастливой улыбкой на губах, прежде чем потянуться и украсть ещё один поцелуй. Хавьер не в состоянии сдержать ухмылку. — Я думал, мы договорились больше не целоваться. — Это ты начал, — хихикает Юдзу. — Ничего подобного. — Именно так. Фернандес обхватывает лицо Юдзуру двумя руками: его ладони будто из наждачки, по сравнению с мягкой, гладкой кожей Ханю. Он снова целует парня, глубже и требовательнее на этот раз, его руки блуждают по чужому телу и в конечном итоге оказываются на пояснице, вновь прижимая хрупкое тело ближе к себе. Уже думая, каковы на вкус другие части тела Юдзу, он проводит языком вниз по его шее, наслаждаясь тихим стоном, слетающим с чужих губ. Но когда парень пытается стянуть футболку Ханю, его руки неожиданно останавливают. Они смотрят друг на друга, почти задыхаясь и пытаясь отдышаться. С лёгкой улыбкой младший качает головой и оставляет ещё один короткий поцелуй на губах Хави, после чего шепчет тому на ухо что-то на японском. Хавьер не может понять, слышал ли он хоть какое-то из этих слов раньше, но это не имеет значения сейчас. Он всё прекрасно понимает по одной лишь интонации. — Останешься, пока Алекс не вернётся? Юдзуру еле заметно кивает. — Да, останусь, — он разувается и ложится на кровать. Хавьер делает то же самое, не совсем понимая, что именно ему хочется или следует сделать, поэтому он просто обнимает парня. — Ты по-прежнему выглядишь уставшим, — произносит Ханю, поглаживая испанца по спине. — Тебе лучше поспать сейчас. Фернандес кладёт голову ему на грудь, которая поднималась и опускалась с каждым вдохом и выдохом. Когда он закрывает глаза, всё ещё чувствует биение чужого сердца и запах тёплого тела. — Ты выиграл в своём глупом споре, — бормочет Хави уже в полусне. — Да, — Юдзуру аккуратно перебирает короткие волосы парня пальцами, — я выиграл.