The Dare

Хавьер натягивает одеяло до ушей и цепляется за него пальцами, пока две сильные руки сжимают его плечи и энергично трясут всё тело. — Ну давай же, чувак, я уже в третий раз пытаюсь разбудить тебя, — ворчит Алекс. — Так почему бы не прекратить попытки, если тебя об этом никто не просил? — Алекс поднимает руки вверх, сдаваясь, и возвращается к сортировке своей видеоаппаратуры. Фернандес не может больше уснуть, но он абсолютно точно не собирается вставать с кровати раньше того момента, когда это будет необходимо. Когда Алекс заканчивает со сбором нужных вещей в рюкзак, он предпринимает ещё одну попытку поднять испанца. — Эй, спящая красавица, только мой поцелуй способен разбудить тебя, или что? — В очередь, — бубнит Хавьер и отворачивается от назойливого соседа по комнате. — В каком смысле? — Я сказал, чтобы ты уходил, — покинуть комнату было бы прекрасным вариантом, но вместо этого Алекс выбирает падение всем своим телом на Фернандеса, который тут же начинает истошно орать изо всех своих сил. — Свали с меня! Алекс почти теряет равновесие и еле успевает вернуться ногами на пол, почувствовав сильный толчок. — Ладно, расслабься. Что, чёрт возьми, с тобой не так? — Я делю комнату с человеком, который совершенно не приспособлен для этого. Вот что не так. — Эй, успокойся, — Алекс смотрит на него с неким предупреждением. — И с каких это пор ты так болезненно относишься к физическому контакту? Обычно ты прямо машина для объятий. — Просто отвали от меня, ладно? — У кого-то сегодня прекрасное настроение. — Может, это потому, что меня окружают мудаки, пытающиеся добраться до первой базы без предупреждения? — к счастью, Хави бубнит это на испанском, так что Алекс даже при большом желании не в состоянии понять. — Я так понимаю, мы вошли в испанскую часть твоего негодования, так что я сдаюсь, — второй парень пожимает плечами, надевает кофту и берёт портфель со стула. — Ты же придёшь на каток чуть позже, чтобы мы порепетировали для видео? — Да, я буду там для твоего дурацкого видео. А сейчас — уходи. Алекс лишь закатывает глаза и молча уходит. Хавьер страдает от переменчивого настроения уже на протяжении нескольких недель, и Алекс знает, что никакие слова не помогут вернуть его в хорошее расположение духа. Если, конечно, таковое в принципе осталось у испанца. Всё, что он может сделать сейчас, это уйти и оставить его в покое. Фернандес наконец нехотя выбирается из-под одеяла и идёт в ванную, чтобы принять необходимый ему душ, поход в который он пропустил вчера. Ледяная вода с силой хлещет его по лицу, но парень даже не собирается менять это. Холодная вода может разбудить его, и, возможно, сильный напор может послужить ему пощёчиной, которую он, определённо, заслуживает. Хавьер и сам понятия не имеет, что с ним не так. Обычно он является самым спокойным парнем в мире, но в последнее время он так невыносим, что непонятно, почему с ним вообще кто-то до сих пор разговаривает. Он проводит в душе ещё несколько минут, чувствуя, как ледяная вода стекает по телу, пытаясь забрать с собой все мысли, но ничего не выходит. Ему хочется, чтобы прошлая ночь просто стёрлась из его памяти, но есть плохое предчувствие, что этот маленький инцидент с Юдзуру не может взять и раствориться в воздухе. Хавьер только приходит на каток, как тут же сталкивается в коридоре с Алексом, который вопреки всему рад видеть его: — О, отлично, ты вовремя. — Я же сказал, что буду тут, не так ли? — тут же набрасывается на него Фернандес. — Окей, чувак, я понял, что ты в плохом настроении. Но мог бы ты не пытаться оторвать мне голову за любое моё слово? Испанец закусывает губу и опускает голову. — Извини, — говорит он максимально спокойно. — Я переоденусь и буду тут через минуту. Войдя в мужскую раздевалку, Хави тут же натыкается взглядом на Юдзуру, сидящего на одной из лавок прямо напротив него. — Оу, привет. Не ожидал увидеть тебя тут так рано, — старший пытается быть как можно более непринуждённым, но заметное заикание и дрожь в его голосе ни капли не помогают ему в этой фальшивой уверенности. — Я знаю. Я и не собирался быть тут, — Ханю также прилагает все усилия, чтобы звучать спокойно, но получается у него немногим лучше, чем у Фернандеса, который продолжает стоять на пороге. — Алекс с утра попросил меня поучаствовать в видео, потому что кто-то заболел. — Я так и понял… Между парнями возникает неловкая тишина, и они оба пытаются не показывать, как сильно и тот, и другой пытается избежать взгляда второго. Хавьер проходит мимо Юдзу и убирает свой рюкзак в один из шкафчиков, перед этим достав тренировочную одежду. Когда испанец снимает футболку, Ханю прокашливается и нарушает тишину: — Может, я просто пойду к остальным и оставлю тебя одного? — он почти выходит за дверь, как Хави подаёт голос. — Юдзу, ну хватит, это глупо, — выдыхает он, отбрасывая футболку в сторону. — Мы оба вчера повели себя по-дурацки. Я не хочу, чтобы это продолжалось. Юдзуру смотрит на него с неким сожалением в глазах. — Ты больше не злишься на меня? — Я и не злился, я… Ох, брось, я до сих пор не совсем понял, что произошло вчера, так что, возможно, ты мог бы дать мне небольшую поблажку, — Хавьер определенно слишком много времени проводит с Алексом, потому что просторечия так и сыпятся из его рта направо и налево, хотя он прекрасно знает, что Юдзу не понимает и половины из них. И лицо японца лишь подтверждает это. — Я не злился, — он старается объяснить эту же фразу, но другими словами, — но твои действия были слишком неожиданными для меня, и… — Хави понятия не имеет, что хочет сказать. — Слушай, я просто устал. А когда я устаю, то нервничаю, ты же знаешь. Ханю нерешительно отпускает ручку двери и снова садится на лавку, всё ещё держась на расстоянии от испанца. — Ладно, я подожду тебя, — произносит он с очевидно натянутой улыбкой и отодвигается ещё дальше. Фернандес переодевается в тренировочную форму и убирает свой рюкзак в шкафчик, после чего садится рядом с Юдзуру. — Ты в порядке? — спрашивает он, засунув ноги в коньки и нагнувшись, чтобы затянуть шнурки на них. Но услышав еле слышное «да» в ответ, парень слегка поворачивает голову и смотрит на собеседника снизу вверх. — Ты же понимаешь, что между нами всё нормально, да? Никакой неловкости не должно быть. Юдзу лишь кивает. Хавьер заканчивает возиться с коньками и выпрямляется. — Так, ладно. Когда ты такой тихий, это пугает. Можешь поговорить со мной, пожалуйста? — Что ты хочешь, чтобы я сказал? — Я не знаю. То, что обычно говоришь. Ты всегда болтаешь без умолку, буквально не затыкаешься, а сейчас я еле способен вытянуть из тебя одно предложение, — Ханю не приходится отвечать, потому что его лицо говорит за него, делая ситуацию ещё сложнее. — Давай просто пойдём уже, — наконец говорит Хави, проводя руками по своим бёдрам, встаёт и выходит за дверь. Юдзуру медленно следует за ним, ведя себя по-прежнему непривычно тихо и сдержанно. Они проходят мимо женской раздевалки и сначала слышат, как открывается дверь, а потом и знакомый голос, отдающийся эхом в коридоре. — О-о-у, приветик, ребятки! Фернандес прикрывает глаза, делая глубокий вдох, и отчаянно выдавливает из себя улыбку: — Привет, Канако, — говорит он как можно спокойнее, разворачиваясь в сторону девушки. — Как ты сегодня? Уже успела вывести кого-нибудь из себя за это утро? Ладно, видимо, всё пройдет не так спокойно, как он планировал. Канако даже не обращает внимания на слова Хавьера и вместо этого решает лишь сильнее насолить ему: — У вас что, было свидание в раздевалке? — она хихикает. — Неужели маленький мальчишка наконец-то решился на первый шаг, а? — Да что, чёрт возьми, не так с тобой? И кстати, ты можешь уже прекратить своё раздражающее поведение сучки, потому что он сделал первый шаг ещё вчера. — Да, он сказал мне. Но я что-то не верю. — Поверь мне, он сделал. — Вру-у-у-ушки, — протягивает девушка, тыча указательными пальцами в них. — Почему ты ведёшь себя, как восьмилетка? — впервые в жизни Хавьер ощущает желание стукнуть девушку. — Да расслабься ты! — она продолжает хихикать, как сумасшедшая. — Может, снять напряжение поможет настоящий поцелуй нашего особенного мальчика? — произносит Канако, кивая в сторону Юдзуру. — Спасибо, но я, пожалуй, сам справлюсь со своим напряжением. Нет никакой необходимости втягивать меня в это. — Но я хотела сделать тебе одолжение, — девушка продолжает настаивать и, кажется, она гордится этим. — Потому что у тебя больше нет девушки. Думаю, тебе не помешает капля любви. Без предупреждения Фернандес хватает девушку двумя руками за талию и притягивает к себе. — Ты предлагаешь? — шепчет он ей на ухо, после чего позволяет ей вырваться из нежелательных объятий. — И-и-у, нет! — возмущается она, отступая на несколько шагов назад. — Иу? Серьёзно? Канако не реагирует ни на возмущение Хавьера, ни на его гневный взгляд и просто уходит, перекинувшись парочкой слов на японском с Юдзуру. — А из тебя помощник так себе, — обращается Хави уже к Ханю. — Что она сказала? Парень чешет затылок и вновь пытается избежать зрительного контакта. — Эм, она… она сказала, что теперь точно не верит, что я поцеловал тебя, потому что… эм… Я не знаю, как правильно. — Твой режим я-плохо-говорю-по-английски не работает со мной, говори. — Она сказала, что ты изменился после расставания, и я должен поцеловать тебя, потому что, может быть, тогда ты перестанешь быть такой раздражительной сукой. — Ты только что назвал меня сукой? — Нет, это сделала Кана, — абсолютно серьёзно произносит Юдзу, но с наимилейшей улыбкой, указывая рукой в сторону пустого коридора. Хавьер хочет что-то сказать, но не может сдержать смех. Вид его друга с щенячьими глазками, на лицо которого наконец вернулась привычная улыбка, не может не радовать. На каток они идут в тишине, одновременно делают первый шаг на лёд и подъезжают к ожидающей их группе других фигуристов. Они стоят слегка подальше от остальных, когда появляется Канако. Она кружит вокруг них и бормочет что-то вроде «тили-тили тесто, жених и невеста», после чего хихикает и исчезает. Юдзуру тянет Фернандеса за руку, потому что знает, что тот собирается погнаться за девушкой. — Я убью её, — бормочет Хави и вырывает руку, чтобы отъехать подальше от друга. — Так, всё! — Алекс уже готов начать первый пробный прогон. — Мы используем хореографию из первого группового номера, так что все знают, что делать. Мне лишь надо понять, как вместить всех вас в кадр, — он устанавливает камеру и объясняет, где они должны и не должны стоять. — Хави и Юдзу, вам двоим нужно двигаться гораздо ближе друг к другу, пожалуйста. — Видишь, — начинает Канако по-японски, — Алекс тоже считает, что вам нужно быть гораздо ближе. И я о том же. Хавьер не понимает ни слова, но по выражению лица Ханю снова всё понятно, и он чувствует, как хочет придушить девушку. Он еле подавляет желание сбить её с ног, когда проезжает мимо во время программы. Единственное, что сдерживает его, это умоляющий взгляд Юдзуру. Так что он держится. Пока что. Каким-то образом Хави удаётся пережить репетицию и никого не убить, но он решает пропустить последующую тренировку и возвращается в раздевалку. Он сидит один, пока остальные тренируются на льду, и ему так плевать. Он сидит на скамейке напротив своего шкафчика, опустив голову на колени. Что, чёрт возьми, с ним не так? Это не такая уж и большая проблема, он не должен быть расстроен из-за этого. — Ты в порядке? — Хавьер чуть не падает со скамейки, когда неожиданно осознаёт, что Юдзуру сидит рядом с ним. — Dios mio!* Откуда ты взялся? — Ты не слышишь меня? Испанец собирается снова огрызнуться на глупый вопрос, но останавливает себя: — Я убью её, серьёзно, — говорит он вместо этого. — Нет, ты не сделаешь этого, ты слишком хороший, — Юдзу проводит рукой по спине Хавьера, и выражение его лица заставляет того почти забыть причину своей злости. — Тебе действительно стоит перестать потакать этой девчонке. Она — сущее зло. — Нет, она не такая, — усмехается Ханю. — В какой-то степени она именно такая. Иначе она бы не выбрала из всех людей именно меня для твоего небольшого трюка с поцелуем. Улыбка Юдзуру тут же пропадает, и он отворачивается, опуская голову вниз. — Кана не хотела, что это было чем-то злым, у неё просто… Странное чувство юмора. Я думаю, может, она хочет быть хорошей. — Она что? — Фернандес удивлённо вскидывает брови, пытаясь заглянуть в лицо собеседнику, чтобы лучше понять его слова. Но он едва может видеть его подбородок. — Я не понимаю, как это должно было помочь ей стать хорошей? В раздевалке, которая обычно всегда наполнена людьми, так тихо, что Хавьер начинает слышать звук собственного дыхания. — Возможно, я сказал ей, что переживаю за тебя, — наконец отвечает Юдзуру почти шёпотом. — После разрыва с Корни ты злишься почти всегда, — он глубоко вдыхает и делает длинную паузу, которая доставляет ещё больше дискомфорта, чем неловкое молчание, что было между ними раньше. — И ты всегда такой грустный. И когда Кана придумала идею с поцелуем, она сказала, что стоит сделать это с кем-то, кто нуждается... Она вспомнила, что я рассказывал ей про тебя. И я подумал, может быть… — Юдзу отворачивает голову ещё сильнее. Кажется, ещё немного, и он провернёт ещё на триста шестьдесят градусов. — Я подумал, может, она права? Юдзуру долго не решается повернуться лицом к другу, но в конце концов у него не остаётся выбора, потому что Хавьер встал и присел на корточки перед ним: — Давай проясним, — говорит он и кладёт обе свои руки на колени парня, чтобы не потерять баланс. — Ты думал, что я грущу из-за разрыва отношений, и поэтому… ты…поцеловал меня, чтобы мне стало легче? — Ты специально делаешь так, чтобы это звучало глупо. — Нет. Я просто правда пытаюсь понять, о чём ты, блин, думал. — Ты снова злишься на меня? Каким-то образом Хавьер умудряется не закатить глаза, потому что это лишь усугубит ситуацию. — Я не злюсь, — произносит он мягким, успокаивающим тоном. — Я просто немного запутался, — по крайней мере, кажется, не он один. — Я не знаю. Просто ты всегда такой грустный и злой, — вновь повторяет Ханю, пожимая плечами так, будто он обижен, — и я подумал, что поцелуй от того, кому ты действительно нравишься, сможет сделать тебя счастливым снова. Прежде чем кто-то из них успевает что-то сказать, дверь открывается, и кто-то из команды заглядывает внутрь: — Ребята, вы нужны остальным на катке. Могу я сказать им, что вы уже в пути? Хавьер смотрит на лицо Юдзуру в последний раз и встаёт: — Мы идём.