Гибридная: сборник драбблов

Спустя два месяца после битвы при Явине.

      Голофильмы часто рассказывали, что Керев-Дои — место для искателей приключений: для контрабандистов с честной душой, для романтиков, верующих в силу слова, честь и моральные принципы. Но всё рассказанное по голоТВ на деле — часть лжи и неправдоподобной сказки.       В Керев-Дои не было ни романтики, ни приключений, ни захватывающих испытаний сердца и духа «охотников за удачей». Грязь и смрад в городах, рабский и унизительный труд в шахтах и на спайсовых плантациях. Всюду — сплошное беззаконие и отсутствие морали, в любом её виде. Присутствие на планете Галактической Империи и безоговорочное подчинение власти, которое она диктовала жителям, только усугубляло ситуацию.       Атрэйн откашлялась и, заметив в начале улицы имперский патруль, прикрыла лицо тёмным платком. Набросив на голову капюшон, она отвернулась к торговцу, который всё ещё продолжал спорить с прицепившимся к его товарам панторанцем. Последний настаивал на снижении цены, а владелец лавки — пухлый и безобразный на вид толотианец — наотрез отказывался продавать по цене ниже себестоимости.       Повстанец отметила, как с появлением патруля улица вмиг опустела: многие, не желая сталкиваться с имперцами, испытывая страх перед ними, попрятались. Одни пережидали в забегаловках или заходили в лавки, другие спешили отойти как можно дальше, прячась в переулках и сворачивая на прилегающие улицы.       — О, менне [мадам] Райлин! — обращение со стороны отвлекло Атрэйн. Она с непониманием взглянула на торговца, который попытался безрезультатно оттереть самое большое пятно на бывшей когда-то чистой синей рубахе.       Повстанец оглянулась, отыскивая панторанца, и заметила инородца примкнувшим к группе горожан, спешно покидающих улицу. Учтивый кашель заставил её опомниться и снова взглянуть на торговца.       — Доброго дня, торгоре Туррун, — со всей вежливостью, на которую способна, ответила Атрэйн, с отвращением заметив, как Туррун расплылся в улыбке, обнажив пожелтевшие зубы.       — Не торгоре, а торгорре [господин]. Так будет вернее, — с видом учёного заявил торговец.       Атрэйн прикусила язык, борясь с желанием съязвить, и призвала себя к спокойствию:       — Благодарю вас. Несомненно, ваш язык даётся мне непросто.       — Но вы делаете успехи! И это потрясающе! — Туррун хлопнул в ладоши, а Атрэйн склонила голову в поклоне, показывая, что смущена подобной похвалой.       — Вам всё как обычно, верно?       Она живо кивнула и протянула торговцу протёртую сумку в заплатках, которую тут же с усмешкой взял сам Туррун, нарочно коснувшись широкой ладонью руки Атрэйн. Повстанец стиснула зубы, шикнув про себя: «Терпи». И в следующую секунду опустила руку и потупила взгляд.       Туррун, более чем удовлетворённый реакцией, принялся собирать продукты, напевая себе под нос песню на незнакомом языке. Атрэйн повернулась полубоком, украдкой наблюдая за имперцами, остановивших группу людей. Повстанец опустила руку в поясной карман, нащупав фальшивые документы на Райлин Друц — гражданки планеты Керев-Дои, сводящей концы с концами из-за долгов отца—шахтёра и неудачника-игрока, а также пытающейся обеспечить на скромные деньги от зарплаты уборщицы оставшихся младших братьев и сестер.       «Впрочем, хоть в чем-то сходство», — невесело подумала Атрэйн, припомнив троглодитов-повстанцев её отряда, которым она сейчас и добывала пропитание.       Атрэйн продолжила наблюдение, но мигом отвернулась от штумровиков, когда заметила, что они оставили в покое группу гражданских и направились дальше. Повстанец прикрыла глаза, успокаиваясь. Открыв их, она посмотрела на Турруна, который обеспечивал их продуктами последние несколько месяцев: толотианец, способный благодаря лести и словам, сказанным в правильное время, выкрутиться из любой ситуации. Во многом благодаря этому и тому, что Туррун стабильно оплачивал налоги, даже чуть больше, чем положено, имперцы не трогали его. Впрочем, внешняя доброжелательность, учтивость и даже человеческое сочувствие не мешали ему вести нелегальный бизнес по продаже спайса, порой даже неочищенного.       Услышав изменённые вокодером голоса, Атрэйн невольно напряглась, подмечая, что штурмовики приблизились и остановились у лавки. Она продолжила вслушиваться и не сразу поняла, что имперцы продолжили путь. Потому, когда торговец Туррун резко повернулся, громко произнеся «вот и все, менне!», Атрэйн против воли вздрогнула.       — С-спасибо, — произнесла она и вложила в протянутую руку кредиты. Но торговец на этот раз сжал её ладонь в своей.       — Вам не стоит бояться, дорогая менне, — произнёс он тихо.       — Просто… Времена неспокойные. — Она нарочно посмотрела на штурмовиков, шагающих дальше по улице, а после опустила взгляд. — И как вам удается. Вы совсем не боитесь! — Атрэйн взглянула прямо на Турруна, взмолившись, чтобы тот отпустил, наконец, её руку.       — Как говорил мой дядя, честным торговцам нечего бояться, — воодушевленно произнес он и подался назад, забирая кредиты.       Атрэйн приняла сумку с продуктами и поклонилась, улыбнувшись:       — До свидания, торгорре Туррун.       — До новых встреч, менне Райлин!       Отвернувшись, она направилась подальше от лавки и только свернув на другую улицу позволила себе тяжело вздохнуть и вытереть облапанную торговцем ладонь о платье. Она надеялась, что это был предпоследний раз, когда ей доводилось играть застенчивую Райлин, которой искренне льстят ухаживания, и когда она вынуждена была отправляться в город и видеть весь ужас, который Империя сделала с людьми. Следующий раз должен стать последним. И без лохмотьев, служащих маскировкой и мешающих двигаться.       Рёв СИД заставил Атрэйн опомниться и вздрогнуть. Она вскинула голову наверх, замечая, как истребитель выполнял показательный полёт, явно подкрепляя ощущение непреодолимого гнета. Действий имперского патруля явно оказалось недостаточным, чтобы держать в страхе весь город.

<…>

      — С самого начала мне не нравилась вся эта операция Додонны, сержант. Без обид.       Атрэйн села и, положив руки на стол, опустила на них голову не в силах больше всматриваться в тактические голограммы и планы предстоящей облавы, которая, по словам генерала, должна была привести Керев-Дои к полномасштабному бунту против Империи. И следствием всего должен стать переход планеты под контроль повстанцев.       Но спустя полгода, что отряд Атрэйн провёл на планете, сама сержант, в конце концов, была вынуждена согласиться с капралом, который с самого начала выразил скепсис насчёт всей тогда ещё только предстоящей деятельности.       — И что ты предлагаешь, Цик? — Сержант пару раз легко стукнулась лбом о руки. Голова болела от бесконечных споров, которые не приносили ясности, а только добавляли никому ненужных сомнений накануне дня «запуска цепной реакции».       «Если она последует», — Атрэйн вздохнула и, подняв голову, положила подбородок на сложенные руки. Она взглянула на своего капрала, стоящего неподалёку.       — Убираться отсюда, — фыркнул Цик.       Сержант прикрыла глаза, устав повторять мальчишке, какими именно последствиями может обернуться подобный поступок. Как минимум — выговор от начальства при успешном побеге, как максимум — им вообще не удастся улизнуть с Керев-Дои без поддержки с воздуха и весь их отряд поляжет на поле боя под выстрелами имперцев.       — Керев-Дои не перейдет на нашу сторону, какие бы действия мы не совершали. — Капрал взглянул на парящие данные. — Сколько мы уже обрабатывали местных жителей речами и вели другие методы пропаганды… Каждый из них слишком напуган и загнан, чтобы восстать против Империи. А если вы рассчитываете на рабов, то извините, но они — точно не то, на что нужно опираться. Они слишком уставшие и такие же испуганные.       — У нас все продуманно, Цик. А другие методы, — перековеркала Атрэйн, открыв глаза и подавшись назад, — нужны были, чтобы подготовить испуганных жителей. — Она сложила руки на груди, а после одной из них уцепилась за небольшую монету-медальон, висящую на шее.       — Все равно мне это не нравится. Ничего из этого, — он обвёл рукой голограммы, — не внушает уверенности. — Цик вздохнул и оперся руками о стол. — Серьёзно, серж, — начал он тише, — плевать на всё. Чего стоит запросить помощи и убраться с этой планеты. Всё проведенное здесь время — впустую, и даже завтрашняя операция! Её планирование на фоне других неудач далось нам слишком легко. Вы и сами это понимаете.       Атрэйн посмотрела на парящие данные, соглашаясь с заместителем. В последнюю неделю связным удалось разузнать столько, сколько весь отряд не вызнал за все полгода. Будто имперская защита, над взломом которой приходилось ломать голову, наконец, дала слабину, а имперские силы все разом потеряли бдительность, предоставив им, повстанцам, просто замечательный шанс по реализации плана генерала Додонны. Вся информация была словно подарком Силы, знаком Вселенной или даром Создателя (смотря кто, во что верил).       «Какая ещё Сила, — недовольно буркнула Атрэйн, нахмурившись и повертев в руках медальон, — всё это заслуги моих людей».       — Вы ведете себя так, будто вам не к кому возвращаться, либо хотите, чтобы мы задержались здесь подольше.       Сержант сжала пальцами медальон и, устало взглянув на упрямого Цика, мигом отпустила его. Атрэйн сложила руки на груди и поднялась, не став отвечать. Она подошла к капралу, который понурил голову. Цик был напряжён, а в его глазах Атрэйн отчетливо разглядела отчаяние и мольбу. Сержант положила руку на его плечо и крепко сжала его.       — Я понимаю твои опасения, Цик, — осторожно начала она. — Все это, действительно, выглядит странно. Но вдруг все наши опасения ложны и… вызваны только тем, что каждый из нас жутко устал от постоянной опасности, от приседающей на уши своей пропагандой Империи, согласно которой все руководство Альянса погибло при Явине, от вынужденной необходимости менять место жилья и пользоваться липовыми именами…       — И от паршивой еды. — Уголок губ капрала дернулся вверх. А сержант улыбнулась, признав, что даже еда, покупаемая у торговца Турруна, не сильно отличалась от продуктов, которые за высокую цену умудрялись продавать в других лавках, да и то, те были зачастую просроченные и непригодные в пищу.       — Но возможно, генерал Додонна прав. И мы необходимы только для того, чтобы подтолкнуть людей к сопротивлению, чтобы помочь им преодолеть страх и дать понять, что их права и свободы не пустой звук.       — Надо же, сержант. Говорите прям как те с высокого собрания, — кисло протянул Цик, явно не воодушевлённый речами.       — Дурное влияние, чего уж. — Атрэйн хмыкнула. — В любом случае, если нам выпал такой шанс, мы должны попытаться. Иначе с рабством так и не будет покончено.       — И какова цена всему этому? — Цик посмотрел на командующего, которая взглянула на него в ответ, чуть помедлив с ответом:       — Слишком высокая. Как и цена всей войны. — Она обвела взглядом голограммы, убрав руку с плеча капрала. — Но если мы не будем бороться или пытаться… бороться, прилагая все силы, чтобы изменить творящееся вокруг безумие и несправедливость, то всё так и останется на своих местах. И кто знает. Если сейчас подобное не коснулась тебя, то где гарантии, что в будущем жестокость Империи не дойдет и до тебя самого, пускай ты и отсиживался в сторонке?       Атрэйн помолчала, посмотрев на капрала, задумавшегося над её словами. Мерное гудение приборов, установленных на столе, разбавляло грохотание грома — предвестника наступающей бури. В Горт начинался сезон дождей. «Хорошо бы обеспечить отряд добротной одеждой», — невольно подумала сержант, стараясь припомнить, кто из отряда сегодня вызвался на ночную проверку датчиков периметра. В голове возник образ молоденькой девчушки, не больше семнадцати лет. Рыжие непослушные волосы, россыпь веснушек на лице и лучезарная улыбка, которая при наличии щели на верхних передних зубах могла быть безобразной на каком-то другом человеке или инородце.       — И я больше чем уверена, что результаты нашей борьбы, никто из нас никогда не увидит — из-за смерти в бою или из-за затянувшегося конфликта. Не важно. Но мне не хочется, чтобы на войне продолжали гибнуть дети. У них должны быть другие заботы. — Атрэйн снова устало опустилась на стул и взглянула на капрала.       — Потому только в наших силах обеспечить следующему поколению достойное будущее. — Цик распрямился и усмехнулся, а сержант только кивнула, соглашаясь. Капрал просто закончил её мысль. — Именно поэтому вы так ненавидели меня с самого начала моей службы? — Он повернулся лицом к командующей, которая тихо засмеялась и снова кивнула.       Несмотря на то, что за два года совместной работы мальчишка, переведенный в их отряд незадолго до добычи сведений с песчаной планеты, проявил себя первоклассным солдатом, обладающим умением нестандартно мыслить в самых разных ужасных ситуациях, и заслужил доверие самой Атрэйн, получившей звание капрала, Цик в её глазах всё ещё оставался новобранцем.       — Иди отдыхать. Надо выспаться. — Она, не став отвечать, достала комлинк, услышав как снаружи во всю начался ливень. — А то мне не хочется в очередной раз спасать твою задницу.       — Ха-ха, — уныло изрёк капрал. — Кто чью ещё спасать будет, сержант. Доброй ночи.       Цик, развернувшись, покинул комнату, оставляя Атрэйн наедине с голограммами. Сержант, повернувшись к ним лицом, подняла комлинк, собираясь сделать запрос. Необходимо было дозваться до «рыжей» и поторопить её с проверкой прежде, чем солдат промокнет до нитки. Уж лучше предупредить болезнь, чем потом лечить её. Тем более сержант была не уверена, что лекарства Керев-Дои будут лучшего качества.       Но Атрэйн внезапно опустила устройство на стол и вновь осмотрела парящие голограммы. Несмотря на то, что ей удалось переубедить Цика, сама она до сих пор испытывала сомнения. Не было стопроцентной уверенности в том, что удачно добытые данные не являются умело сфабрикованной информацией, цель которой — намеренно выманить повстанцев из затишья. Сержант постаралась отогнать мысль в сторону: слежки не было, её подчинённые вели себя осторожно на протяжении всего пребывания Керев-Дои. Они ничем не могли выдать себя.       Сержант сняла с шеи монету и, проведя рукой по стертым надписям на ней, призналась: больше всего переживаний было связано не только с операцией на Керев-Дои, но и с желанием наконец-то разрушить кокон неведения, в котором отряд пребывал уже два месяца. Никто из них не знал, что случилось при Явине. Верить голоТВ, утверждавшему о безоговорочной победе имперского оружия, было трудно, но Атрэйн замечала, что среди отряда появлялись и те, кто начинал считать это правдой. Торговцы говорили о перекрытии пространства вокруг Явина либо просто разводили руками. Но факт оставался фактом: два месяца назад началась неразбериха. В действиях многих представителей Империи была заметна нервозность и неуверенность, хоть и сами имперцы тщетно пытались сохранить видимое спокойствие и невозмутимость. Но пугающим было то, что повстанцы, а вернее высшее командование смолкло. Их отряд не получал больше никаких поручений, продолжая действовать указаниям, полученным к концу четвёртого месяца их пребывания на Керев-Дои, и Атрэйн пришлось начать врать товарищам, показывая им приказы, получаемые от генерала Додонны. Собратья не должны были поддаваться панике, и сама сержант отчаянно пыталась не верить в самое худшее: в кошмар Явина и в то, что о её отряде забыли.       И, возможно, можно было разрешить все неведение, совершив только один открытый вызов, настроенный на частоту Альянса. Но его тут же засекут имперцы, и если голоТВ все-таки не врало и все командование погибло при Явине, то и один из последних повстанческих отрядов будет уничтожен на Керев-Дои. А Атрэйн, как сержант и борец сопротивления, не могла позволить этому случится. Потому она продолжала надеяться, что данные, полученные отрядом, являются не имперской ловушкой, а знаком, свидетельствовавшем о восстановлении сети связных Альянса и о том, что Восстание всё ещё живо.       «Надеюсь, что и ты выжил», — Атрэйн снова надела медальон и, выключив голограммы, наконец, сделала вызов «рыжей».