Гибридная: сборник драбблов

      Бортовое время перевалило за десять часов вечера. Заметил это Боэан только по случайному взгляду на хронометр. А стоило ему попробовать встать с кресла, он лишний раз убедился, что засиделся за работой. Из нелепой попытки не вышло ровным счётом ничего — тело затекло настолько, что техника не слушалось, и он был вынужден снова обмякнуть на стуле. Он хмуро окинул взглядом огромный центральный бортовой компьютер «Анатака», занимавший несколько уровней корабля. Если так продолжится и дальше, Боэан станет самым настоящим заложником системы, которую ему так и не удалось вскрыть до конца. Каждый день — новая загадка. И так последние пять лет с тех пор, как дроиды вывели Империю на своего «хозяина» или «мааатушку», как те порой называли её между собой. Но… Какой бы не была соблазнительной награда, Боэан всякий раз припоминал себе и о своих обязанностях, не связанных с работой, и о том, что он — человек с человеческими потребностями, которые необходимо удовлетворять.       Вздохнув, Боэан решил всё-таки вернуть своему телу прежнюю подвижность. И на вторую попытку ему удалось встать.       — Ох ты ж лотальский кот, — техник потянулся, чувствуя, как неприятно закололо в мышцах, а после сгорбился, зевнув. Он прошёлся руками по лицу и зажмурил глаза, пытаясь отогнать сонливость. Остановив ладони на отросшей бороде, техник нахмурился, продолжив ощупывать её. — Нет, надо заканчивать с посиделками, — дал себе наказ он, твёрдо решив по приходу в каюту привести себя в порядок. И отлепив руки, Боэан вернулся к разминке:       «Ввееерх», — он вытянулся, — «внииииз», — Боэан наклонился, ой-кнув и не сумев достать до носок. Он разогнулся. — «Вправооо и… влево. Налево мы не ходим», — техник поочередно повернулся, начав разминать руки, а следом стопы.       И снова повторил круг, не сразу заметив появление маленького напарника, который начал издавать знакомое «у-у-у», только на разных тональностях: подъём — верхняя, наклон — нижняя, вправо-влево, нечто среднее. Закончив, Боэан зажмурился и резко открыл глаза, после — проморгался, пытаясь вернуть зрению бывшую остроту. Когда ему удалось и это, он заулыбался и одёрнул форменку, наконец, взглянув на маленького дроида модели «АС», что в расшифровке и переводе на общегал значило — «дети Анатака»:       — О, маргаритка, привет, лапушка.       В отличие от собратьев, основа дроида была выкрашена в несколько причудливо скомбинированных цветов: белый, нежно-розовый и красный, — за что он и получил своё прозвище.       — Пау? — устройство подлетело ближе, подав технику удерживаемый в передних манипуляторах стакан с кафом.       От запаха, ударившего в нос, Боэан на мгновение замер, принюхиваясь, а после расплылся в широченной улыбке — только сейчас он по-настоящему понял, насколько скучал за запахами и насколько ему хотелось есть, пить, а еще — спать. И желательно в мягкой постели…       — Спасибо, маргаритка, — он взял напиток, сделал глоток и ухватил кружку второй рукой. От тепла покрыло мурашками, а руки дрогнули. Каф из кофемашины казался лучше, чем любой другой напиток и лучше чем кореллианское виски! Надо же!       «М-да, докатился», — уныло подумал Боэан, осмотрев парящего дроида.       — Что скажешь? — он гордо выпрямился и показал на разложенные в хаотичном порядке или, коротко, беспорядке инструменты, средства и другие штуковины, которыми Боэан и «охмурял» центральную систему. На некоторых из них светились отчёты и не дописанные данные, требовавшие продолжения работы.       — Пау! Пау, пау, пау! — Маргаритка резко подлетела к технику и, хватанув за ухо, потянула в сторону выхода, на что техник зажмурился и подался назад, едва не пролив на относительно чистую форменку каф.       — Да пойду я отдыхать, пойду, пусти, ради Создателя! — прикрикнул он, и о чудо! Дроид отпустил, но вместо этого плюхнулся на голову техника, обхватил лицо манипуляторами, чтобы уж точно проследить за исполнением обещаний.       Боэан вздохнул, потёр спасённое ухо, которое заныло от боли, и сделал ещё один глоток. Он осмотрел приборы, остановил взгляд на деке и комлинке… И внезапно понял, почему просидел весь день безвылазно — его персональные устройства сегодня не разрывались от вызовов персонала и офицеров «Анатака». Его никто не беспокоил и не требовал срочного появления, как это было с первых дней заселения на корабль. Техник хмыкнул, припомнив суматошные деньки, начавшиеся после успешных прохождений кораблём всех необходимых проверок на состояние воздуха, работоспособности и других важных для работы и жизни характеристик и после приказа Парка об отдаче корабля под временную базу 181 лётного крыла.       Большие помещения, забитые разными ценными побрякушками и другими безделушками, которые «АС» натаскали за более чем десятилетия блуждания по космосу, были отданы под тренировочные центры разных специализаций и… столовые; каюты экипажа и пассажиров — под казармы и каюты разного класса. Награбленное разделили: что-то в музей, что-то исследователям, что-то оставили для возвращения народам, часть барахла на переплавку или выгодную продажу, а другая часть всё-таки досталась дроидам, которые, сообразив, что к чему, распихали их по укромным уголкам Анатака, о коих никто и не догадывался.       А дроиды… Боэан вздохнул. А с дроидами всем новым пассажирам пришлось учиться соседствовать и иногда (читай, всегда и очень часто) терпеть их шалости. Несмотря на изменённые программы и на значительное уменьшение коэффициента враждебности, малыши всё равно чудили не по-детски, и решать проблемы с их шалостями приходилось самому технику.       Кто-то устроил погром в столовой, поменяв всю еду и заменив её на что-то безвредное, но липкое и безобразное? Боэан, иди и решай.       Детки не поделили кепи новобранишки, а после и вовсе оставили его в одних подштанниках? — техник хихикнул, припомнив пилота. Чего там, даже Фел еле сдерживался от улыбки. — Боэан, найди и принеси.       Малыши перепутали тренировочные системы, повысив процент их сложности и заставив пилотов пропотеть до десятого пота. Думаю, понятно, кто должен наказать хулиганьё.       И ладно… Несмотря на все проказы, носившие исключительно безобидно-издевательский характер, дроиды, стоило признать, совершали их из-за мести самим служащим, которые вели себя не подобающим образом по отношении к ним и к их собратьям. А что-что, но малыши умели объединяться и защищать своих. Так что Боэан отвечал на «Анатаке» за своих «детей», Фел — за своих.       Манипуляторы маргаритки опасно щипнули за щёки, заставив техника буркнуть: «Да, идём-идём». Он развернулся и, продолжая попивать каф, направился к выходу из центра, Маргаритка довольно заурчала от очередного использования хозяина, как свою ездовую банту.

***

      — То есть ты не знаешь, почему твои сородичи объявили мировую офицерам?       — Пау.       — Плохо. То есть как это? Я думал, ты в курсе всех событий, маргаритка. Ты разочаровала меня, малышка.       И в ответ раздался более эмоциональный ответ, нежели чем скромное «Пау». От верещания заложило уши. Боэан нахмурился, втянув голову в плечи и зарубив себе на носу не провоцировать дроида, когда тот оккупировал голову. Тем более, судя по речи, малышка, действительно, ничего не знала.       — Ладно-ладно, успокойся. Куда нам дальше?       — Па-а-а-У! — Вытянув манипулятор, дроид показал вправо, после чего стих, продолжая удерживать голову хозяина в захвате и следя за тем, чтобы тот снова не сбежал к работе.       Боэан отряхнул руки — стакан с кафом он благополучно вручил дроиду-уборщику, встретившемуся на пути —, а после сунул их в карманы форменки, снова распрямившись. То, что маргаритка, бывшая вроде признанного лидера, не знала о шалостях подопечных, было ещё более чем странным. НО! — Боэан тяжело вздохнул, отгоняя в сторону переживания. — Надо пользоваться моментом.       Сдержанно кивнув поприветствовавшим его энсинам, кучкой вывалившихся из тренировочного зала среднего уровня корабля, Боэан завернул в следующий коридор и улыбнулся, услышав, как молодняк позади зашумел. Что ж… Тихие вечера на «Анатаке» выдавались редко. И техник мог пересчитать их по пальцам.       — Где Зен, малышка? — получив ответ, он улыбнулся. — Есть ли какие нарушения?       — Пау.       — Нет?       — Па-ау!       — Ты не выгораживаешь его?       — Пау! — Маргаритка возмущенно расцепила манипуляторы и, легко постучав лапками по его голове, перебралась на плечо техника, вцепилась ими в форменку. Растерев отпущенные щёки, техник взглянул на устройство, чей корпус от негодования налился красным.       — Успокойся. Никто тебя и не обвиняет. Просто я беспокоюсь. — Боэан погладил купол дроида, отчего маргаритка коротко заурчала. Техник усмехнулся.       Они пересекли ещё пару коридоров, а после, наконец, вышли к каютным помещениям старшего офицерского состава. Боэан вздохнул, припомнив, как пытался отговорить Фела от идеи получения техником второй по величине каюты, которая подошла бы какому-нибудь старшему генералу или адмиралу. Бо привык к укромным помещениям Разрушителя, и ему было достаточно коморки техперсонала, но… Сунтир сказал — Сунтир сделал, и техник с готовностью капитулировал перед аргументами командующего.       Приложив карту к приёмнику, Боэан вошёл и тут же замер на пороге, отпрянув к закрывшейся двери. Просторное помещение, по замыслу должное служить как приёмная, а по факту — ставшая складом боэановского оборудования, была усыпана дроидами «АС»: одни, сложив манипуляторы, сидели на полу, другие обосновались на выключенном терминале, третьи, наплевав на удобства, уместились и на самом оборудовании, некоторые и вовсе летали под потолком. Казалось, здесь собрались все дроиды «Анатака». От обилия устройств и от светло-синего цвета их куполов, Боэан не сразу приметил мальчишку Зена, сидевшего у дверей, ведущих в каюту и кабинет.       — Мааать мандалорская! — Техник опешил и мотнул головой, подумав, что перебрал кафа и перебрал с работой. Но дроиды никуда не делись. Маргаритка, сидевшая на плече, пригнулась, тихо что-то протянув.       А тем временем Зен удерживая в руках вещицу, издал пару звуков, так похожих на словечки самих дроидов, но на другой тональности. И когда дроиды хором произнесли коронное «Пау!», Боэан вздрогнул и подумал было, чтобы точно выйти куда-нибудь… в вакуум. Чтобы такая синхронность, такая концентрация и такое спокойствие (судя по светло-синим корпусам слушателей). Нет, он точно бредил!       Отпрянув, наконец, от двери, Боэан начал размышлять и единственное, в чём он был уверен, что именно Зен стал причиной, почему дроиды не шатались и не пугали персонал весь день. Кашлянув, привлекая к себе внимание, техник попытался добраться до сына, который продолжил играть. И на каждый дроидо-хоровой ответ техник против воли вздрагивал.       Маргаритка, находясь также под впечатлением, отпустила форменку и подлетела к собратьям, явно намереваясь проверить их на «вменяемость». По одному она даже постучала манипулятором.       Добравшись до дверей и умудрившись не наступить ни на одного, Боэан плюхнулся рядом с сыном, наконец, привлекая его внимание к себе:       — И что за эксперименты? — тихо спросил он.       — Я, кажется, нашёл возможность, как можно их успокоить, — с гордостью произнёс Зен, улыбнувшись и опустив руки с зажатым в них кореллианским варганом. Заметив его, Боэан хмыкнул: над причиной появления инструмента в руках сына можно и не ломать голову.       — Порадуй? — Он взглянул на мальчишку. Зен засветился от счастья как сверхновая и принялся объяснять:       — Похоже звучание варгана в определённом исполнении совпадает с тональностью сигнала, на котором обычно ведут разговоры «АС» с центральным компьютером. Учитывая это, можно использовать эти звуки, чтобы, — он придвинулся ближе и заговорил тише, чтобы не услышали дроиды, — успокоить их и, возможно, отговаривать от шалостей.       — Если удастся вовремя заметить намерения самих дроидов, то да… Твоя идея имеет смысл, — кивнул Бо и вскинул голову, наблюдая как его напарница сновала от устройства к устройству, молотила их лапками, но собратья не отвечали и даже не реагировали, находясь словно… В прострации?       Да как это? Они на это способны?       — А если периодически включать запись на корабле? — Зен посмотрел на дроидов, всё ещё продолжавших «сидеть», летать, торчать всюду смирно.       — Тогда пилоты сойдут с ума, — техник улыбнулся и опустил голову.       — А… — Зен нахмурился. — Не подумал.       — Не расстраивайся, уверен, мы сможем что-то с этим сделать, — Боэан хмыкнул, потрепал по голове сына и поднялся. — Но об этом мы подумаем завтра, — он собрался хлопнуть в ладоши и разрушить «медитационное» состояние дроидов, но был остановлен Зеном, который, поднявшись следом, дёрнул его за край форменки:       — Может, не нужно?       — Причины, молодой человек? — Он скосил взгляд.       — Так они не причинят никому вреда. Их состояние продлится пять, а может и шесть часов. А ты сможешь выспаться, пап. — Зен отпрянул назад, когда в него врезалась «маргаритка», словно испугавшись состояния собратьев либо просто соскучившись по мальчишке. Что первое, что второе не было свойственно обычному поведению дроидов. «Но и весь «Анатак» необычен, не так ли?» — раздумывал Боэан, наблюдая как сын обхватил руками АС, который устроился в них совершенно по-свойски: обхватил манипуляторами кадетский мундир и заурчал.       Боэан опустил руки, признав правоту сына. Он посмотрел на мальчишку, а потом укоризненно произнёс:       — Шесть часов значит… И как ты это выяснил?       Зен потупил взгляд, сник, а Маргаритка, пролепетала несуразное, уткнула визор в черный мундир мальчишки. Её корпус светился фиолетовым. «Заговорщики, что б вас!» — вздохнул про себя Боэан. Мало того, что дроид научился врать, умело подстраивая цвета корпусов, так и сын опять проигнорировал установленные правила в семье.       — Зен…       — Пап! Я… — воскликнул он.       — Тш-ш-ш. Ты же не хочешь их разбудить, — Боэан прислонил палец к губам и, подмигнув, нажал на панель. Двери открылись.       Техник ненавидел свой кабинет, бывший де-факто очередным уменьшенным складом, за имевшееся в нём транспарастилловое обзорное окно. От черноты космоса и стандартного вида на вращающуюся планету-столицу Империи, на которой долгое время зависал «Анатак», кружилась голова. Боэан любил копаться в технике, чинить её, взламывать системы, знал всё об устройствах кораблей и что нужно сделать, чтобы колымага залетала, но философски и пафосно смотреть в иллюминатор на черноту, которая кроме как печальных мыслей о вакууме и смерти не вызывала у него больше ничего радужного. Нет уж, извольте!       И если бы не Зен, обзорный экран, навсегда бы был закрыт. Наглухо! Но сын любил смотреть на корабли, выходящие из гиперпространства, на СИД-истребители, выполнявшие тренировочные полёты, на Разрушители, зависающие на орбите и сложно, но грациозно исполняющие манёвры. В шесть лет мальчишка, казалось, знал каждый класс каждого драндулета. И даже когда сын начинал грузить Боэну дюзы… «Ну вот… Теперь и я пилотской лексикой заговорил», — техник скривился и взглянул в спину Зена, который опять облюбовал своё любимое место у обзорного экрана.       — Пап! — громко позвал он, отлипнув от стекла. — Предостерегающий вернулся!       Кажется, с воспитательной беседой придётся повременить.       Боэан вздохнул, собираясь с мыслями и пытаясь не выдать волнения. Он подошёл к Зену и, положив руку на плечо, взглянул в иллюминатор. Разрушитель зависал в нескольких десятках кликах от «Анатака» и держась на порядочном расстоянии от планеты. Дом для исследовательской миссии, разрушитель, который стал тюрьмой для нескольких тысяч исследователей и имперцев, больше не способных вернуться домой. Тех, у кого отняли дом. Корабль-легенда с его командиром, и при этом… Боэану не хотелось вспоминать, но перед глазами вместо планеты предстала Звезда Смерти, а в ушах зазвучали новостные сводки о её уничтожении. И вот… Планета взрывается.       — Пап… — Голос Зена отвлёк, и Боэан только тогда заметил, что слишком сильно сжал плечо сына. Он опустил руку, а мальчишка тут же потёр плеча, стараясь сделать это незаметно. «Маргаритка» облюбовала другое плечо сына, пригнувшись и с опаской посмотрев на техника.       — Поговорим о пропуске занятий утром, — найдя в себе силы, Боэан заговорил спокойнее. — А пока ступай. Уже позднее время. — Техник осмотрел грубые руки, покрытые мозолями и незначительными царапинами. — Завтра у тебя теория по пилотированию. Ты же не хочешь её пропустить?       Повторять дважды не пришлось: Зена и след простыл. Он вместе с дроидом скрылся в каютных помещениях, а Боэан снова взглянул в иллюминатор, почувствовав, как нервной дрожью отозвались его руки.       От свиста, раздавшегося в каюте, техник вздрогнул и, отвернувшись, посмотрел на панель стола. С трудом найдя в себе силы сделать первый шаг, он на ватных ногах подошёл и нажал на кнопку приёма.       — Сэр, входящий внешний вызов с «Предостерегающего». Главнокомандующий желает вас слышать.       Это было вполне ожидаемо…       — Подключай. — Боэан распрямился и подался назад, заложив руки за спину, тем самым пытаясь скрыть их дрожь.       Через секунду позади стола появилась голограмма человека, с которым у него было много споров и который просто вытащил его из того кошмара, творившегося после Явина, а потом… Эндора.       И Боэана не спросили, хотел ли он быть вытащенным.       «Но в жизни никогда не бывает просто, не так ли?» — хмыкнул техник, склонив голову в приветственном сдержанном кивке