Утро.Я хочу нравиться тебе.

Весеннее, тёплое, сеульское утро. Что может быть прекраснее? Яркое солнце освещает и дарит тепло всему живому в только пробуждающемся ото сна городе. Ещё не чувствовался мерзкий запах машинного топлива, и прохладный ветерок защищал солнце от находящих облаков. Температура асфальта постепенно повышалась от воздействия солнечных лучей, и весь воздух был пропитан нежным запахом цветущей сакуры, который окутывал весь Сеул. Раннее утро, ни единой души не было видно на освещенных улочках, и только одинокий парень прогуливался вдоль дороги, вдыхая сладковатый запах и наслаждаясь ветерком, развивающим его угольно-черные волосы. Через несколько часов он пойдёт в такое уже привычное место, займёт кожаное кресло в своём кабинете и снова просидит там до утра, придумывая очередной текст очередной песни. Но сейчас это не имеет значения, ему так спокойно и хорошо, как давно не было. Парень только приехал с ежемесячной командировки, буквально сегодня под утро, и ложиться спать не было никакого смысла. «На перерыве отдохну», пробежала одинокая мысль в уставшей от беспрерывной работы голове. Черноволосый парень подошёл к автобусной остановке, он решил сегодня не пользоваться услугами своего личного водителя и дал ему выходной, ведь знает, какого это работать без единого выходного. Солнце освещало хрупкое тельце, и его бледная, словно первый снег, кожа будто бы становилась совершенно прозрачной, и невооруженным глазом можно было заметить темно-синие венки-ниточки. На фоне чёрной кожаной куртки, чёрных джинс с небольшими разрезами на коленях и чёрной обуви вместе с угольно-черными волосами, особенно выделялась бледнота хрупкого парня. Своими бледно-белыми руками из кармана куртки он все время доставал телефон, водя по экрану длинными тонкими пальцами и все меняя музыку в наушниках. Иногда многим его коллегам казалось, будто его пальцы - это просто кости, обтянутые тонкой кожей, и не более того. Вот и подъехал ярко-желтый автобус, перед молодым парнем резко открылась дверь, и он вошёл, отдавая деньги за проезд женщине, которая собирала плату за то, чтобы доехать в какое-либо место. Парень присел на сиденье возле окна, наблюдая за проносящимися мимо машинами и меняющимися пейзажами за окном автобуса. Веки тяжелеют, и глаза черноволосого прохожего начали медленно закрываться, ехать ещё как минимум полчаса, есть немного времени для сна. Резко в его голове пробежала ещё одна одинокая мысль, от которой он взволнованно открыл глаза, оглядываясь вокруг. «Я же забыл позвонить…чёрт…» И вот парня покинули спокойствие и умиротворение, сердце забилось чаще, и дыхание участилось. «Тихо, Юнги», мысленно он повторял себе, «но ведь он же наверняка волнуется, я же обещал… чёрт…». Через какие-то 15 минут автобус подъехал к высокому блестяще-серому зданию, от солнечных лучей оно казалось ещё более сверкающим, чем обычно. Юнги вышел из автобуса, направляясь к самому входу в здание, и его все так же не покидала одна и та же мысль. Зайдя, он прошёл по белым коридорам с огромным количеством различных дверей, и, дойдя до лифта, лениво прошёл через открытые двери, нажимая нужный этаж, и опирается спиной о холодную железную стену лифта. Через несколько секунд дверь лифта открылась, и парень медленно поплелся в сторону своего кабинета; до утра из этой унылой комнаты он не выйдет. Идя к чёрным дверям на против, Юнги заметил открытую дверь одного из танцевальных залов: -А вот двери надо закрывать, — пробубнел парень себе под нос и подошёл к залу. На секунду он заглянул в светло-серую большую комнату, с огромным зеркалом на стене и парнем, танцующим перед ним. Движения рук, ног, всего тела, «Как это охуенно…», проговорил Юнги у себя в голове, и его бледные щеки покрылись румянцем. Смущенный продюсер резко оторвал взгляд от светло-волосого парня и направился в свой кабинет, «Какой долбоеб, о чем я думаю, работа и только работа.» Поставил жирную точку для себя Юнги и, как ошпареный, влетел в кабинет, а там уже ждал его друг. Хмуря брови, он сидел в кожаном кресле и смотрел на зашедшего в тёмную комнату продюсера: — Что случилось? Почему ты весь красный? И какого хрена ты мне не позвонил? — Джун…я…я совсем забыл. Высокий парень с темно-фиолетовыми волосами встал с кресла и подошёл к продюсеру, смеясь и пихая его в плечо: — Ну и что ж с моим бледным Хеном, м? Юнги закатил глаза и, приподнимая одну бровь, пихнул младшего в ответ. -Ничего, что это за придурок, не закрывающий за собой дверь? — Ты о ком? Джун широко улыбнулся до такой степени, что на его щеках проявились небольшие ямочки. -Да я об этом, ну, светло-волосом парне, танцор какой-то вроде, как я понял. — Ах, точно, я забыл сказать тебе, он же теперь тоже работает у нас. Новичок так сказать, не помню его имени. -Короче, вали отсюда, мне надо работать, — Намджун только смог отмахнуться рукой и хмыкнуть, уходя и закрывая тяжёлую чёрную дверь кабинета. Юнги спокойной уселся в свое чёрное кожаное кресло, доставая из шкафчика огромную стопку бумаги и чёрную ручку, теперь парень не выйдет из кабинета пока не допишет очередную песню, которую надо показать директору уже буквально через неделю. Время близилось к полуночи, весь Сеул уже погружался в лёгкую дрему, а молодой продюсер все сидел, запивая свои неудачи бокалом коньяка, который он хранил для особого случая, но тот так и не дождался его. «Да и что может произойти у такого, как я? Сранная работа, поджимающие сроки, блять, вечные командировки.» Мысли пробегали одна за одной в голове, но все сводились к одному: пора отдохнуть. Юнги с удовольствием уехал бы куда-нибудь далеко, подальше от пыльного города, от работы, которая его до безумия утомляет, от коллег, даже от своего тёмного и мрачного кабинета, который стал уже ему постоянным домом. — И нахрена я вообще квартиру покупал? — говорил сам с собой продюсер, тяжело вздыхая. — Может выйти и пройтись, хотя бы по коридору? — Юнги встал с кресла, допивая очередной бокал, и направился к выходу из кабинета, слегка пошатываясь и держась одной рукой за голову. Он с трудом открыл тяжёлую дверь и вышел из кабинета, идя вдоль светло-серого коридора, в котором перегорела одна лампочка. Через несколько минут в глазах медленно потемнело, и продюсер почувствовал, будто бы проваливается в тёмную и бездонную пропасть, все клеточки мозга резко выключились, и хрупкое тело с гулом упало на каменный пол. Парень очнулся уже утром, лежащий на своём кожаном диване, в том же тёмном кабинете. Рядом, сидящий на стуле, спал и изредка посапывал его старый и такой близкий друг Намджун. Продюсер решил не будить парня, он же сорвался среди ночи ради того, чтобы помочь. В голове все перемешалось, «Но как же Джун узнал, что со мной случилось? И как я оказался в кабинете?» Этими вопросами продюсер мучал себя до того момента, пока не проснулся его друг: -Ты совсем придурок? Какого хрена, Юнги? — хмуря брови и ворча, смотрел Намджун в глазки—щелки своего друга. — Сранный творческий застой, ничего не написал за полночи, — тяжело вздохнул и, пожав плечами, пробубнел ничему не удивленный Юнги. — Сколько ночей ты не спал, идиот? Тебе надо выспаться, — продолжал ворчать злой друг, — если бы не Хосок, то там бы ты и остался до утра. -Хосок? Какой Хосок? — с недоумением в голосе переспросил ошарашенный продюсер, удивленно смотря на своего друга. — Так этот же, о котором ты вчера говорил, танцор. Он увидел тебя, лежащего на полу, вот и решил помочь, — Намджун только пожал плечами, что-то невнятно бубня. Единственное, что парень смог разобрать так это то, что, «Нам надо работать, осталась неделя.» Юнги судорожно подскочил с дивана все думая о том, как же танцор, (теперь он знает его имя) оказался там так поздно. «Чёрт, Хосок, Хосок, что за нахер? Какого он тут делал? Нет, конечно, его танцевальный зал рядом, но, бля, было же время за полночь..» Эта мысль все не покидала продюсера, он быстро передвигая ногами, шёл к кофейному автомату. Вдруг Юнги понимает, что налетел на какое-то тело, явно немного крупнее, чем сам продюсер, осмотрев белоснежную обувь перед ним, резко поднял взгляд на лицо обладателя столь чистой обуви «Блять...», прошла ещё одна одинокая мысль в голове парня, «Это же…только не это…». Взгляд продюсера уловил перед собой широкую улыбку с изящной родинкой на верхней губе, ровненький, немного остренький нос и карие, словно коньяк, глаза, такие добрые и чистые. Смущению Юнги не было предела, вот и бледные щечки-яблочки покрылись лёгким румянцем, и парень резко отвел взгляд в сторону, отходя от объекта своей неосторожности, бубня: -Извините, это вышло случайно, -парень снова перевёл взгляд на танцора, стоящего перед ним. Хосок лишь широко улыбнулся и отошел от продюсера, чтобы тот имел возможность подойти к автомату. -Вам надо быть аккуратнее, - хмыкнул танцор, — и пить надо меньше, - засмеялся Хосок, продолжая сиять своей широкой улыбкой. Продюсер наконец-то подобрался к автомату и получил свой долгожданный латте, помешивая маленькой деревянной палочкой сахар, и быстро направился в сторону своего темного кабинета. Солнечные лучи, пробирающиеся в светлый коридор, слепили глаза до такой степени, что парень шел до кабинета чуть ли не с закрытыми глазами, а танцор только смотрел в след отдалающемуся от него черноволосому парню. Юнги снова в своем темном мрачном и таком уже уютном для него кабинете. Не то, чтобы продюсер был совсем пессимистичным человеком, его квартира достаточно светлая и просторная, нежно-молочный и снежно-белый оттенки преобладали в этом помещении, но, как ни странно, его кабинет был полной противоположностью. Внезапно продюсер услышал громкий стук в дверь, и, без приглашения, в помещение вбежал взволнованный Намджун. Мечась из стороны в сторону, что-то бубня невнятно, парень с темно-фиолетовыми волосами подбежал к своему другу, резко хватая его за плечи: — Юнги, мне срочно нужно уйти, я опаздываю на важную встречу. Можешь предупредить директора, когда тот вернется с конференции? Хен, прошу, это важно. Юнги только покачал головой, убирая от себя руки младшего: — Хорошо, - пробубнел ошарашенный продюсер, - я скажу ему. Взволнованный рэпер сразу же расплылся в широкой улыбке, при этом на его щеках проявились ярко выраженные ямочки. Младший явно был безумно рад этой встрече и тому, что он вовремя придет на нее. Он выбежал из кабинета, на ходу благодаря своего хена и сбегая вниз по лестнице. Более менее пришедший в себя продюсер подошел к окну, приоткрывая шторку, «Не ужели это тот самый парень, Джин, с которым Намджун познакомился недели две назад… Неужели у Джуна не просто "важная встреча", а свидание…» Юнги продолжал наблюдать за тем, как два парня отдалялись от здания, держась за руки. Вся эта ситуация все больше огорчала молодого продюсера, ведь даже у его друга теперь есть человек, с которым он может постоянно проводить время, ради которого и можно было бы уйти с работы раньше, своеобразный антидепрессант. Естественно, Юнги был искренне рад за своего друга и уверял себя в том, что это все не для него, ведь у самого даже особо нет желания с кем-либо общаться, ему хватает Намджуна, который теперь все меньше проводит времени со своим другом. Продюсер решил для себя, что одиночество — это идеально для его образа жизни, никто бы и не выдержал Юнги, как считал он сам. Спустя несколько минут раздумий и осознания того, что он еще ни слова не выдавил из себя, для написания текста песни, продюсер услышал громкий стук в дверь, и в темный кабинет влетел светловолосый парень. Он словно освещал своей лучезарной широкой улыбкой все мрачное помещение, держа в руке чашку с горячим кофе. Запах свежего кофе разлился по всему кабинету, окутывая удивленного Юнги своим ароматом. Это был не иначе, как запах свежемолотого кофе с молоком, этот запах продюсер узнает из тысячи других сортов различных кофе - латте. Юнги сдержанно подошел к своему креслу и уселся в него, закидывая ногу на ногу, протягивая руку вперед, показывая вошедшему парню, куда присесть: -Ну и зачем Вы ко мне пришли, Хосок? -черноволосый парень с трудом сдерживал себя, ведь наблюдая такую широкую и искреннюю улыбку, которая была предназначена в данный момент только для Юнги, не возможно было хотя бы уголками губ не улыбнуться в ответ. — Так я, ну, принес тебе кофе. Держи, - парень резко подскочил с кожаного дивана, едва не пролив на пол кофе, и, все так же широко улыбаясь, поставил горячий латте на стол, немного пододвигая его ближе к продюсеру, — я заметил, что ты любишь латте, вот и решил принести его тебе. Думаю свежемолотый явно лучше, чем кофе из автомата. Юнги никогда не получал такую заботу со стороны совершенно посторонних людей. Где-то в глубине души в тот момент зажглась искорка, на эти несколько минут парень забыл совершенно обо всем, мир словно остановился. Что может быть приятнее, чем забота со стороны какого-либо человека? Это же так нужно каждому. Каждому нужно счастье, его личное счастье, которое не уйдет и навсегда засядет в одиноком сердечке. Но так трудно пробраться туда, куда не давно не пробирался солнечный лучик, туда, где сердце покрылось вечной мерзлотой, которая уже никогда не оттает. Но где-то именно в этот момент по этим многолетним льдам пошла трещина, в которую начал пробиваться теплый солнечный лучик. — Спасибо, Хосок, - немного смущенный продюсер пробубнел, смотря в чашку с кофе, и пытался не отвести взгляд. «Черт, главное не давать шанс… Зачем ему это? Зачем ему я?» — М-да, - громко засмеялся Хосок, еще больше смущая сидящего перед ним Юнги, - Что ж ты такой неразговорчивый, сделай перерыв и оторвись от своей писанины. Хосок придвинул себе стул и сел прямо напротив Юнги, смотря на него и широко улыбаясь. — Знаешь, тебе надо бы меньше улыбаться, нечему же. Спасибо, конечно, за кофе, но мне надо работать, и я привык работать один, - указывает продюсер своими темными глазами на дверь, - Думаю, что тебе стоит идти дальше репетировать, ведь нам даже поговорить не о чем. -Ну уж нет, перерыв, значит перерыв, пойдем со мной, вредина, - Хосок встал со стула, беря Юнги за запястье, - идем, а если не пойдешь, то я тебя дотащу. Где-то в глубине души, подо льдом, сердце Юнги так и кричало, рыдало и вопило: «Давай, иди, он тот, кто сделает тебя счастливым.», но что-то мешало продюсеру, то ли боязнь ощутить что-то новое, то ли неуверенность в себе, то ли замкнутость. Может быть, это единственный выход, может быть стоит переступить порог, выбраться из оков самопрезрения и одиночества. Стоит ли это «счастье» разбитого сердца в дальнейшем, или оно будет тем, что склеит все осколки воедино и растопит лед? Колебания, вечная боязнь сделать выбор. Быть счастливым или остаться одиноким? Вот в чем вопрос. По своей сути, это проблема, которая неизбежна для каждого человека в его жизни и действительно является для многих каким-то непреодолимым препятствием на этом сложном жизненном пути. «Может…стоит попробовать…»